ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тамара налила супу, нарезала хлеба, села к столу. Стала есть. В то же время она разговаривала сама с собой:

- Эти поездки - провались они пропадом. На попутных машинах истреплешь одежду, измажешь всю... А что толку, что съездила? Даже магазин оказался закрытым - переучет.

При этом Тамара жевала, прихлебывала. Ела с аппетитом, что называется, в полный рот.

- В ателье индпошива ничего. Ничегошеньки. Серость...

Володя открыл глаза пошире: как она может есть и разговаривать? Да еще так громко. В конце концов ведь он спит. Могла бы потише...

Тамара ела: откусывала хлеб, работала ложкой.

- Ларисе везет, - говорила она при этом. - У Ларисы что ни платье картина.

Губы у Тамары не шевелились. И все же с набитым ртом она разговаривала:

- Блат имеет бригадир - вот у нее и все есть. А у моего Вовки никакого блата...

- Тамара? - сказал Володя, приподнялся на локте.

- Проснулся, - сказала Тамара с набитым ртом. - Доброе утро?

- Томка!..

- Ты чего? - спросила Тамара и перестала есть. - Вроде не пьяный... - тут же сказала она, но губы у нее не шевельнулись.

- Тамара... - уже со страхом сказал Володя.

Тамара бросила ложку.

- На тебе лица нет! - сказала обыкновенным голосом. И с закрытым ртом: Что с Володькой?..

- Выйди из кухни, - сказал Володя.

- Зачем?

- Выйди из кухни!

Тамара поднялась, вышла.

- Если не пьяный, то сумасшедший, - послышалось Володе из другой комнаты.

- Что ты сказала? - спросил Володя.

- Ничего.

- Ты сказала, что я сумасшедший.

- Ничего я не сказала! - Тамара с любопытством взглянула на мужа, показав лицо из-за двери.

- Вот и сейчас говоришь - сумасшедший, - попробовал Володя уличить супругу.

- Не говорю, но думаю, - сказала Тамара.

- Думаешь?..

- И еще думаю, что, пока я в поездке, ты тут устраиваешь беспорядок. - Она подняла полушубок, положила на табуретку. Володя не видел, как она подняла полушубок, но спросил:

- О полушубке думаешь?

- О полушубке.

- А сейчас о валенках, что бросил возле порога?..

- О валенках, - призналась Тамара.

- А давеча думала, что универмаг на учете, а в индпошиве ничего нет?

- Вовка!.. - Тамара появилась в двери.

- А еще думала, что на Ларисе платья - картины. И что бригадир блат имеет?..

- Вовка! - У Тамары округлились глаза.

- Молчи! А твой Вовка никакого блата не имеет?..

- Откуда ты все это знаешь?

- Знаю.

- Прочитал мои мысли?..

- А еще сказала, что в сенцах ружье стоит, как метла.

- Во-овка...

После этого они весь вечер обсуждали открывшуюся у Вовки удивительную способность, и Вовка рассказывал жене, о чем разговаривают и думают Лапины, пока Тамара не прикрикнула на супруга:

- Молчи, бесстыжий!..

Потом легли спать в спальне, и Володя не мог уснуть: Тамара тарахтела у него под ухом то о неудачной поездке, то о письме, которое получила на днях от матери. Володя несколько раз притрагивался щекой к ее губам. Но Тамара и с закрытым ртом продолжала тараторить без умолку:

- Мама пишет, что куры у нее пропали - всеобщий мор. Дядя Степан говорит: "Это от химии - кормила протравленным зерном". А мама ему: "В прошлом году кормила таким же..."

- Ты мне мешаешь, - сказал Володя и ушел от Тамары на софу в кухню.

В заволжской стороне

Покоя нету мне...

В сторожке Лапоть никак не мог избавиться от песни..

Когда же милый мой

Ко мне придет?..

Сначала было забавно слушать, кто о чем думает, рассуждает в конторе или сидя с соседями. Приятно ошарашить неожиданным ответом раньше, чем был поставлен вопрос.

- Как ты узнал? - спрашивали у Володи.

Как - Володя не открывал, все переводил в шутку. Однако, коснувшись раз-другой чужих секретов, интимных дел, Володя стал чувствовать на себе косые взгляды, выслушивать не совсем приятные мысли. Его - втуне, конечно, называли пронырой, подозревали, что он шпионит под окнами, не раз хотели, конечно, мысленно, дать ему в зубы. Володя решил попридержать язык.

Потом стало надоедать: обычно мысли дублировали фразы. Сначала мысли, потом фразы. Слушать от собеседника дважды одно и то же становилось скучно толкут воду в ступе. Все опротивело.

Вот как сейчас:

Гармонь певучая...

В конце концов Володя пошел к Прокопию Кузьмичу и рассказал ему все.

Старый врач удивился:

- Ничего подобного не встречал!

Володя пожал плечами.

- Давай проверим, - предложил Прокопий Кузьмич. - Что у меня сейчас в голове?

- Окорок, - сказал Володя.

- М-да-а... - протянул Прокопий Кузьмич. Он думал об окороке, который коптился у него за сараем.

- А сейчас?

- Крокодил...

- Сильно! - сказал Прокопий Кузьмич. К дню рождения внучки он приготовил резинового крокодила. Хранил тут же, в медпункте.

- Что мне делать? - спросил Володя.

- Как это у тебя открылось?

Володя рассказал историю с падением дерева.

Прокопий Кузьмин согласился, что подобное может быть: у людей отшибало память от страха, отнимало речь. Но чтобы прибавляло что-нибудь, об этом Прокопий Кузьмич не слышал.

Володя опять спросил:

- Что мне делать?

- Я, брат, тебе не скажу, что делать, - откровенно признался Прокопий Кузьмич. - По таким делам я не специалист. К профессору тебе надо.

- К какому?

- По высшей нервной деятельности.

- Где я его найду?

Прокопий Кузьмич подумал.

- Единственное, что предложу, - сказал он, съездим в район к психиатру.

Володя вскинул на Прокопия Кузьмича глаза.

- Нет, нет, ты не бойся! - сказал врач. - Ничего плохого у тебя нет, в сумасшедший дом тебя не посадят. А совет, к какому профессору обратиться, дадут. Поедем.

И вот они едут.

Гармонь певучая

Меня замучила...

Володя встал с камня - пересесть дальше: гармонь и его замучила.

В это время из-за поворота показывается машина - та самая, которая довезла Володю и Прокопия Кузьмича до сторожки.

По ступенькам крыльца сходят Деревянко и Прокопий Кузьмич. Сторож открывает шлагбаум, пропускает машину. Прокопий Кузьмич лезет в кузов, Володя лезет за ним. Здесь, на Лабе, автобусы не ходят с сотворения мира: дорога горная, битая - кочка на кочке. Врач и Володя усаживаются в кузове на соломе, машина трогается.

Гармонь певучая...

3
{"b":"56112","o":1}