ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Что с тобой? - спросил Тырса.

Взгляд Погосова стоял на нем неподвижно, наконец Погосов встряхнул головой, отмахиваясь от чего-то, с трудом сказал, что надо ответить немедленно электронной почтой. И продиктовал свое согласие выступить и примерное название - о природе полученных явлений при таких-то режимах.

Тырса заулыбался восхищенно, потряс кулаком.

- Слава тебе, Господи! Значит, порядок! Я знал, что ты добьешь эту штуковину. Иначе быть не могло. Мы все верили! Я помню, как ты сказал перед отъездом: "Стану делать, что надо делать, а там пусть будет, что будет". Выходит, что у тебя все готово?

- Будет готово.

- Ты уверен?.. А вдруг сорвется? Мало ли что выплывет. Я ведь чего боюсь, чтобы тебя не обогнал какой-нибудь шакал.

- Никто меня не обгонит, - безучастно сказал Погосов.

- Может, потянем с ответом?

- Сегодня же передай по мейлу. И добавь: "Дорогой Густав, я всегда буду..." Нет, лучше так: "Дорогой Густав, я никогда не забуду твоей сердечности".

Зашевелилось где-то на чердаке, в домике шла своя деревянная жизнь, шеле-стело, поскрипывало, вздыхало.

- Знаешь, я человек суеверный, я боюсь заглядывать наперед, - виновато сказал Тырса, - слишком много было неудач. Но раз ты так уверен... значит, у тебя главное сделано, доказательства то есть... Шутка ли - международный симпозиум!

Погосов походил по комнате и вдруг сказал:

- Сон не доказательство... Что смотришь, ну приснились мне и решение, и ответ. Менделееву тоже приснилась его система. Так и мне. В готовом виде. Без всякого счастья трудных дорог.

- И слава Богу! - вскричал Тырса. - Хорошо вам, гениям.

- Еще бы. Теперь можно ничего не делать, все пойдет своим путем.

Не понять было, шутит он или всерьез.

- И как скоро, как ты думаешь?

- Закакал, что тебе неймется?

- Потому что не время решает, а пора.

- Пора, она не ихняя.

- Не упустить бы, Серега, я тебя умоляю, не отвлекайся.

Чтобы не расстраивать шефа, он умолчал, что самую большую комнату лаборатории собираются сдать под коммерческий интернет-центр, аппаратуру продать, Тырсу предупредили, чтобы помалкивал. На них не было управы. Власть перешла к хапугам. Земной суд бездействовал, и Божий не спешил. Тырса не знал, чем можно остановить эту саранчу. Он жаждал возмездия. Теперь он предвкушал час расплаты.

Все же его смущало поведение шефа.

- Ты должен ликовать, а ты чего-то киснешь. Если ты выйдешь на всемирность, тогда нам никто не страшен.

За круглой железной печкой сушились дрова. Погосов вытащил несколько поленьев, отодрал бересту, чиркнул спичкой, кора затрещала, свернулась, закудрявились желтые огоньки, вскоре в топке потянуло, загудело.

- Насчет шакала, между прочим, ты прав, - сказал Погосов. - Не я, так другой додумался бы. Я иногда слышу, как целая толпа мчится позади. Я только на час вырвался вперед, еще немного - обойдут, так что все равно, не я, так другой, а ты мне покажи, где я, Сергей Погосов, где я, в чем я единственный и неповторимый?

Он сидел на корточках перед печкой, и Тырса не видел его физиономии, слышал только голос, в котором были горечь, недоумение, будто Погосов обсуждал не себя, а другого человека.

- Специалист вроде меня, не корифей, обычный типовой доктор наук, он обойдет маленькие ошибки и, если повезет, выйдет, знаешь, куда? На большое заблуждение! Вот и вся игра. Спрашивается, стоит ли ради этого профукать свою жизнь? Нет уж, извините. Получилось у меня, и достаточно. Есть другие миры. Жизнь не сводится к работе.

Что-то, наверное, Тырса заподозрил. Или учуял, слишком яростно он вцепился в него - какое может быть заблуждение, до него еще добраться надо. Пока что ему подвалило счастье - хватай его обеими руками, и нечего мудрить.

Он носился по комнате, расписывая, какой втык устроит всем неверующим. Настоящий талант - это не фуфры-мухры, талант свое возьмет.

Он заглядывал в лицо Погосову, заглядывал с искательной улыбкой, позади которой был страх. Он все еще не верил, боялся поверить, радовался и боялся своей радости, поведение Погосова сбивало его с толку.

Баба? Бабий фактор временный, бабы приходят и уходят, сколько их перебывало у шефа. Наука - вот постоянное прибежище. Что может быть прекраснее вдохновенного мига, когда после всех мытарств, провалов вдруг тебя осенило. Пускай во сне. Случись что-либо подобное у Тырсы, Боже ты мой, как вознесся бы он над непривлекательным своим существованием!

В печке оглушительно выстреливали горящие поленья. Погосов вдруг спросил: интересно, как получается такой звук?

Тырса обиженно молчал. Тогда Погосов подошел к нему, взял его за плечи.

- Знаешь, Наумчик, что остается от всей нашей суеты? Совсем не то, что мы считаем. В конце концов остается одно-единственное - любовь.

Тырса молчал.

- Согласен?

- У кого как, - мрачно отозвался Тырса. - Мне, например, это не положено.

- То есть?

- А то, что мне твоя любовь не по карману. Мне положено одно, тебе другое. Мне положен секс. Примитивный. Полбанки в подъезде, остальное на подоконнике. Можно в машине, но там слишком много гимнастики. Да ты оглянись, дорогуша, кто у нас может заниматься любовью при такой зарплате и питании. Это для олигархов, они блудодеи, они покупают любую. Настоящая любовь - дело графское. Ты, что, Алексей Вронский?

Когда он заводился, слюна летела из его щербатого рта, морщин становилось больше, чем лица. Он давно уже выглядел куда старше Погосова, хотя они были одногодки, вместе кончали институт. Несколько лет назад Погосов с трудом вытащил его из мастерской по ремонту телевизоров. "Сделал отверстие в его душной

судьбе", - как выразился Тырса.

Долги, нужда одолевали его. На днях он услыхал, как его дочери-двойняшки обсуждали своего папаню: не тот достался им, от него ни денег, ни имени, ни перспектив. Жена пилила за то, что он ушел из мастерской. Там зарабатывал куда больше.

Его вдруг прорвало: в парикмахерскую сходить - денег нет, острижет жена ножницами кое-как - и ладно. А в чем он ходит - костюм брата донашивает!

Никогда он не позволял себе жаловаться, но тут его несло и несло. Он обращался уже не к Погосову, а к тем, кто там, наверху, кто вздувает цены на жилье, тепло, продукты, кто распоряжается их существованием, всей этой страной, не пригодной для честной жизни. Какая тут может быть любовь. То, что у Сергея произошло, наверняка обман, повсюду обман. Следы на песке цирковой номер. Мистика, кабалистика, левитация; все эти паранормальные химеры такая же ложь, как и все остальное.

19
{"b":"56114","o":1}