ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- А что здесь делает этот Филби?

- Ким наш хороший друг, и он представляет здесь британскую "МИ-6" ответил Энглтон.

Впоследствии Энглтон весьма сожалел, что не придал серьезного значения рассказу Коллека - а тот, который давно знал и, мягко говоря, недолюбливал Филби (возможно, в связи с тем, что отец Филби принял ислам и стал советником саудовского королевского двора), рассказал Энглтону, что встречал Филби в 1930-х годах в Австрии и в тот период Филби явно придерживался левых взглядов. Коллек был даже приглашен на его бракосочетание с молодой еврейской коммунисткой10. Энглтон выслушал рассказ своего израильского коллеги, но ничего не предпринял до тех пор, пока в 1951 году в Москву не сбежали два высокопоставленных английских дипломата Гай Берджесс и Дональд Маклин. Тогда только ЦРУ информировало "МИ-б" о том, что поведение Филби вызывает подозрение и его дальнейшее пребывание на посту офицера связи между "МИ-6" и ЦРУ нежелательно. Однако углубленную "разработку" Филби ни контрразведка Энглтона, ни британцы не произвели. Еще одна наводка, которой не было придано должного значения, поступила в 1961 году от Флоры Соломон, дочери богатого еврейского банкира из России, который эмигрировал в Англию. На светском приеме в Тель-Авиве она встретила своего старого знакомого - лорда Виктора Ротшильда. Флора Соломон очень резко высказалась о Филби, который в то время был корреспондентом в Бейруте. Внимание Ротшильда привлекла её реплика: "Он, как всегда, делает то, что приказывают ему хозяева в России". Флора Соломон рассказала Ротшильду, что ещё в 1940 году Филби попытался завербовать её для работы на советскую разведку. Филби говорил ей о своей работе как "секретной и опасной" и, когда Флора отказалась, попросил её никому об этом не рассказывать. Виктор Ротшильд довел эту информацию до сведения "Моссада" и до английских спецслужб, но "МИ-б" действовала недостаточно оперативно; от англичан ли, или от "Моссада", прошла утечка информации. В Ливане Филби узнал, что он попал под подозрение, и в январе 1962 года просто исчез (не забыв прихватить прекрасную библиотеку, которую собирал много лет). Через несколько месяцев он объявился в Москве уже в качестве увешанного орденами генерала КГБ...

Доходило даже до скандалов: в 1971 году, когда его коллега из британской контрразведки "МИ-5", Питер Райт, посетил Вашингтон, Энглтон заявил официальный протест директору "МИ-5" сэру Мартину Фэрнивалю Джоунзу по поводу того, что Питер Райт за его спиной вел тайные переговоры по Израилю, работал не с ним, а с другими представителями ЦРУ.

Это, кстати, были не единственные претензии к англичанам. Энглтон с большим подозрением относился к контактам и деятельности лорда Виктора Ротшильда, главы известной еврейской банковской династии, который во время Второй мировой войны служил в английской разведке, а после войны поддерживал тесные контакты со своими бывшими коллегами в Лондоне и одновременно, как это принято деликатно выражаться в отношении столь важных особ, "развивал дружеские отношения с руководителями израильских спецслужб".

Возможно, не без участия Энглтона немногочисленные, но все же реальные нелегальные действия израильской разведки и примыкающих к ней структур в США не получали должного противодействия со стороны, например, ФБР и как правило не становились достоянием гласности. Но главным, пожалуй, было создание в ЦРУ и отчасти в АНБ с его помощью отношения партнерского доверия к израильским спецслужбам, что в конечном итоге отчетливо отразилось в позиции Белого Дома и Государственного департамента США.. Соглашение о сотрудничестве, "израильский счет" предусматривало обмен стратегической информацией между ЦРУ и "Моссадом" и обязывало их информировать друг друга по вопросам, представляющим взаимный интерес. Стороны обязались не вести разведку друг против друга и обменялись офицерами связи, которые прикомандировались к посольствам в Вашингтоне и Тель-Авиве. От израильской стороны в Вашингтон были направлены два превосходных разведчика - оба союзники Шилоя: полковник Хаим Герцог, бывший шеф "Амана", который стал военным атташе в США, и близкий друг Шилоя Тедди Коллек11, занявший пост советника израильского посольства.

Коллек уже обладал определенным опытом в этой сфере - до 1948 года он закупал оружие для сионистов и создавал в США группы сторонников Израиля.

Однако дружба и сотрудничество вовсе не предполагали полной открытости. Энглтон, начальник внешней контрразведки ЦРУ, был убежденным антикоммунистом и считал, что Израиль - с его социалистическими целями и связями с советским блоком, - представлял серьезную угрозу безопасности США и стран Запада. Отражение этих опасений выразилось в одном из меморандумов Госдепартамента США: "Сложившаяся в Палестине смесь представителей всех стран Европы создает Советскому Союзу уникальные возможности для проникновения в стратегические районы. В этой связи американские военные атташе в Израиле должны хорошо знать советскую тактику и наблюдать за активностью Советского Союза в этом районе".

Вашингтон также считал - и также небезосновательно, - что русские целенаправленно проникали в вооруженные силы Израиля. Большой опасности для США в текущий момент это вроде бы не представляло, но (это пример Энглтоновских конспирологических идей) в перспективе могло стать опасным: отставные офицеры пользовались в Израиле особым статусом, перед ними открывались прекрасные возможности дальнейшего развития карьеры на любом поприще, от журналистики и бизнеса до политики; успешная служба в армии становилась как бы окончательным гарантом особой благонадежности - и в результате агенты глубокого внедрения могли оказаться на важных, узловых местах.

Р. Шилой заверил американцев, что израильские службы безопасности будут проявлять бдительность и вообще, "Алия-Бет" на первой стадии, а "Шин Бет" на последующих уже и так пристально следят за евреями, прибывающими из-за "железного занавеса". Это вполне соответствовало действительности: к тому времени Шилой убедил премьер-министра Израиля, что ради упрочения союза с Соединенными Штатами стоило заплатить большую цену - набрать и подготовить кадры, которые смогут тщательно допрашивать всех иммигрантов и передавать информацию американцам, - пока не удастся полностью завоевать их, американцев, доверие. Эти евреи представляли самые различные социальные слои стран ОВД и были осведомлены (порой даже не осознавая, насколько глубоко) по многим вопросам науки, оборонного строительства, политики и экономики. Система тщательного зондажа, систематизации и обработки рассеянной информации, подтверждая приведенную Шилоем цитату из Библии "из горечи может истечь сладость" - то есть новых иммигрантов не надо бояться, их надо использовать, - вскоре была введена в практику спецслужб многих стран, в том числе и США.

Очень важным также оказалось использование квалифицированных специалистов в качестве референтов-переводчиков. Был создан (под патронатом Исследовательского отдела МИД Израиля) специальный "Институт научных переводов", который производил выборку научно-технической литературы из стран Восточной Европы, прежде всего из СССР - как открытых публикаций, полученных по официальным каналам, так и нелегально добытых копий. Размах работы Института, размещающегося в Реховоте, был впечатляющ: ежегодно американцам передавалось более 25 тысяч страниц, насыщенных научно-технической информацией. Кроме того, специалисты ИНП оказывали помощь в становлении схожих подразделений в спецслужбах США.

К стратегическому сотрудничеству с спецслужбами США были подключены и конттразведывательные структуры. Поддержание связей с ЦРУ было поручено руководящему работнику (впоследствии руководителю) "Шин Бет" Амосу Манору., Первый "подарок" американцам от "Шин Бет" состоял в том, что контрразведчики точно проследили, каким образом страны советского блока используют израильские компании в качестве прикрытия для преодоления западного эмбарго на экспорт в Советский Союз некоторых видов оборудования и технологий. Об этом Манор постоянно информировал ЦРУ и министерство торговли США. Американцы, со своей стороны, снабжали израильтян специальной техникой, включая подслушивающие устройства и средства дешифрования, и обучали "партнеров" их использованию. Начали проявляться и первые свидетельства более мягкого отношения к израильским спецслужбам. Так, когда в начале 1952 года ФБР установило, что два дипломата посольства Израиля в Вашингтоне занимаются шпионажем, хватило сделанного на соответствующем уровне заверения о том, что дипломаты занимались слежкой только за арабскими представителями - и скомпрометированным шпионам без какой-либо скандальной огласки позволили покинуть страну.

14
{"b":"56134","o":1}