ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Предпосылки.

Рослые голубоглазые блондины из Скандинавии, крепко сбитые шатены-"ашкенази", сухощавые смуглолицые брюнеты из стран Магриба, темнокожие стройные олим из Эфиопии или Судана - среди них есть немало таких, которые внешне практически не выделяются в "своих" странах. Тысячелетия "рассеяния", вынужденного проживания евреев в разных странах, среди самых разных народов, привели к появлению многочисленных этнических особенностей. Несмотря на предписанную религией жесткость, фактическая ассимиляция происходила всю историю (не только путем освященных религиями браков); кроме того, представляются совсем не лишенными оснований мнения о том, что в еврейство влились группы иного этногенеза, но с тою же религиозною принадлежностью. Климатические особенности мест проживания, которые воздействовали на десятки поколений, также сказались на внешних чертах евреев диаспоры. Если к особенностям внешности добавляется совершенное, естественное владение важными мелочами, на которых проваливается огромное число агентов - манерой одеваться и вести себя в данной социальной среде, безукоризненное знание страны, её истории, географии и культуры, то мы получаем готового кандидата в разведчики-нелегалы. Большое значение имеет и владение языком, не только "нормативным", но и диалектами. Совершенно естественно в диаспоре владение несколькими языками; очень и очень многие разговаривают без всякого акцента.

Получается так, что в среде олим всегда можно найти нескольких человек, которые потенциально весьма пригодны для загранработы и при соблюдении определенных условий могут быть в кратчайший срок безукоризненно внедрены. Кроме того, этот "кадровый резерв" с годами сохраняется - скажем, двенадцатилетний мальчик, вывезенный родителями из Чехии, со временем (при прочих условиях) может вернуться если не в свою родную Прагу, то скажем в Брно под другим именем и прекрасно работать, - но уже не только на оружейную промышленность этой страны. В целом ряде стран, не слишком пораженных антисемитизмом и ксенофобией, не требовалось создания легенды нееврея, - а следовательно, не стоял так остро вопрос внешности и языка (или акцента).

Потенциальных агентов можно найти и в диаспоре. При соблюдении определенных условий (в общем-то считается, что "работать" евреям в своей стране нежелательно - провалы оборачиваются вспышками антисемитизма и прочими сложностями) эти люди могут выполнять задания если не в "своей" стране, то в близком этнокультурном регионе. В самом деле, очень широко используется принцип двойного или даже тройного перекрытия легенд например, агент работал в Бельгии, выдавая себя за выходца из Южной Франции, хотя языковые и поведенческие навыки на самом деле были им приобретены в детстве, проведенном в многоязычном квартале города в Северной Италии. Удачно действовало принятие "легенды" иностранца, представителя какой-нибудь "нейтральной" страны - скажем, канадского или датского бизнесмена или специалиста, - для работы в арабской или африканской стране.

Правильное использование этих предпосылок это давало "фору" в области агентурной разведки "Моссаду". Сильнейшие разведки мира достигали наибольших успехов в результате использования агентов очень долгого, растянутого порой на десятилетия, внедрения, причем "отсев" тех, кто пытался вжиться в чужую национальность и чужую этнокультурную среду, всегда был достаточно высок. В ряде случаев же срок внедрения израильских агентов был намного короче, порою ограничивался несколькими днями.

Использование.

Очевидно, что существует несколько способов использования. На одном слое разведчики работают под официальным, чаще всего дипломатическим прикрытием, заведомо известны и находятся под наблюдением спецслужб страны пребывания - и для выполнения "недипломатических" заданий уже не столько важна внешность, сколько профессиональное мастерство. Следующий слой - это агенты-нелегалы, в легендах которых нет никаких указаний на связь с Израилем; как правило, работают они не в тех странах, в которых родились или выросли; при проведении операций стремятся свести до минимума возможность быть опознанными. Возможно, степень риска у таких нелегалов наибольшая. Еще один слой - агентура в самой стране операции, иногда это целые разведсети, иногда отдельные агенты, выполняющие систематичные или разовые задания. Как правило, в те годы основным мотивом были сионизм и религиозные убеждения; считалось и считается, что с евреями-гражданами других стран работать надо крайне осторожно, скорее как исключение, а не как правило, несмотря на их исключительную конспиративную пригодность. Провалы вызывали усиление антисемитизма и сложности в работе даже в дружественных в целом к Израилю странах - и как следствие руководители разведки всегда думали, соразмерна ли возможная ценность работы этого конкретного еврея-француза с возможными осложнениями в случае его раскрытия Сюртэ Женераль. Хотя помощь от евреев диаспоры, оказываемая ими тому же "Моссаду" без оформления отношений с разведкой, без вербовки, подписок, вознаграждения, принималась и принимается весьма охотно. Немалое значение в успехе агентурной работы имело и то, что жизненно важные вопросы связи, организационного и информационного обеспечения могли решаться и решались не столько путем дополнительного внедрения спецагентов, сколько использования (бывало, что практически "втемную) представителей диаспоры. А так считается, что лучше завербовать три десятка арабов или десяток русских, чем одного еврея из диаспоры, который уже самим фактом в жизни в чужой стране подвергается опасностям и испытывает тяготы. И ещё один очень важный слой - это оперативники, которые проводят специальные разовые нелегальные операции в других странах; здесь внешние данные, равно как спецподготовка, играют первостепенную роль.

Вербовка.

Все это определяет комплекс задач, решаемых при вербовке. Ее осуществляют и профессиональные вербовщики, и немалое число израильтян, делающих это в порядке совместительства со своей основной, часто весьма далекой от разведки, работой. Объемы этой деятельности все возрастают, а сложности задач - не уменьшаются; первое и очень удачное решение по расширению кадрового массива было предпринято именно по инициативе Харела. Речь идет о привлечении Израильских "правых" к агентурной и разведывательной работе. В 1955 году Харел убедил Бен-Гуриона в целесообразности привлечения на работу в разведку наиболее способных членов бывшей подпольной организации "Лехи", известной ещё как "банда "Штерн"". Несмотря на свою неприязнь к ним, Бен-Гурион согласился.

В обстановке политической напряженности и подозрительности, которая в тот период существовала в Израиле, это был беспрецедентно смелый шаг. До того времени члены этой правой террористической группировки не принимались на правительственную службу как лица, представляющие угрозу безопасности. Харел долго присматривался к ним и пришел к выводу, что они21 уже не представляли реальной угрозы внутри государства и поэтому их конспиративный опыт может быть использован. В числе таких новобранцев, пришедших в "Шин Бет" и "Моссад" из рядов "Лехи", был один из бывших её руководителей Ицхак Ереницки22. Ехошуа Коэн, принимавший участие в убийстве в 1948 году посредника ООН, шведского графа Фолька Бернадотта, стал начальником личной охраны Бен-Гуриона. Некоторые члены "Лехи" вошли в состав других разведслужб Израиля. Яааков Элиав был направлен в Испанию. Шаалтиель Бен-Яир, которого ещё четыре года назад подозревали в том, что он пытался подложить бомбу одному из министров, отправился в Египет и стал одним из самых удачливых разведчиков Израиля. Давид Шомрон был направлен в парижскую резидентуру "Моссада", а Элияху Бен-Элиссар работал в Европе с агентурой в арабских странах.

Эти правые экстремисты были вечно благодарны Харелу за то, что он помог им выйти из карантина и дал возможность доказать свою полезность для Израиля. Что же касается лично Ицхака Шамира, то ему очень трудно давался переход от подпольной работы, которой он занимался ещё до создания израильского государства, к мирной жизни. Еще в то время, когда он возглавлял "банду "Штерна"", которая вела борьбу с англичанами и арабами, а также в период своих продолжительных командировок по линии "Моссада" в Европе, 23 Шамир привык относиться ко всему с подозрением, вести аскетический образ жизни и работать с большим напряжением. "Шамир был интровертом, исключительно преданным своему делу и очень трудолюбивым", вспоминал один из его коллег в "Моссаде". На него всегда можно было положиться, хотя, по словам некоторых его сослуживцев, "он никогда не выдвигал особо блестящих идей". Но служением своему делу и своей стране он занимался с полной самоотдачей; характерно, что его дочь Гилада тоже работала в разведке, а сын Яир стал военным летчиком, завершил карьеру в звании полковника ВВС. Во время преобразований, произошедших после смены руководства и прихода в "Моссад" Меира Амита, Ицхак Шамир, возглавлявший европейский отдел "Моссада", подал в отставку и открыл собственное дело, но его фабрика прогорела. Ему не оставалось ничего, как в довольно почтенном возрасте (52 года) пойти в политику. Этот человек, всегда привыкший держаться в тени, стал публичным деятелем, - но даже став премьер-министром, Шамир всегда с теплотой вспоминал напряженную и полную драматизма работу в разведке.

34
{"b":"56134","o":1}