ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

После вербовки и курса подготовки "Моссад" помог ей перебраться в Бейрут и открыть там клинику. Несколько лет она проработала, выполняя долгосрочные задачи: легализацию и сближение с верхушкой ООП. Клиника Муфти заработала на полную мощность, когда в 1975 году в Ливане вспыхнула гражданская война и к ней стало поступать много раненых палестинцев. Ирония судьбы: получилось так, что "Моссад" тайно финансировал медицинскую помощь раненым бойцам ООП в Ливане. Впрочем, в узкопрактических разведывательных целях финансирование было осуществлено не зря: Амина Муфти сумела познакомиться с многими лидерами ООП и по ночам писала пространные донесения в "Моссад" обо всем, что слышала и видела днем. Информация представляла немалую ценность; в разведсообществе принимали меры к тому, чтобы обезопасить работу ценного агента. Амина никогда не встречалась с агентами "Моссада" в Ливане, иногда передавала сообщения по рации, но чаще поддерживала связь с разведкой через "почтовые ящики" - тайники в вестибюлях отелей и туалетных комнатах ресторанов; самую срочную информацию, конечно, старалась сразу же сообщить с помощью излюбленного израильского средства - миниатюрного радиопередатчика. Но меры предосторожности оказались недостаточны; "служба 17" ООП взяла под подозрение Амину, когда внимательно проследила за одним из выявленных "почтовых ящиков" (его "засветил" связник, который не заметил за собой наблюдения и выполнил несложное задание - забрал сообщение и передал его по цепочке связи).

При обыске в клинике и на квартире Муфти были найден и передатчик, и другие улики. Амина была арестована; её пытали и допрашивали палестинцы, а также "специалисты" из КГБ и "Штази". В течение пяти лет Муфти содержалась под стражей в пещере около ливанского порта Сидон, пока через "Красный крест" её не сумели обменять на двух палестинских террористов, приговоренных к пожизненному заключению. Обмен состоялся на Кипре. Амина Муфти получила новые документы и работает врачом на севере Израиля.

Достаточно подробный рассказ об агентурной работе в восьмидесятые и девяностые годы попросту невозможен. Информация имеется только о провалах, да и то не о всех; агенты же, которые благополучно выполнили задание и вернулись в страну, строжайшим образом засекречены - любая "утечка" ставит под угрозу и их жизни, и судьбы людей, порой очень многих, с кем они были связаны. Такова специфика работы разведок всего мира. А вот кое-что из произошедшего в шестидесятые годы уже стало известно; известно также, что Харел принимал непосредственное участие в планировании и осуществлении операций: выезжал на место, изучал карты и планы, в последнюю минуту вносил какие-то изменения и получал от этого явное удовольствие. Его агенты действовали по всему миру: Лондон, Париж, Женева, Рим, Антверпен, Йоханнесбург, Нью-Йорк. Харел свято верил в силу человеческих инстинктов. Сам он, несомненно, обладал превосходно развитыми инстинктами и отдавал предпочтение трудно поддающемуся объяснениям вдохновению по сравнению с холодным расчетом и чистой технологией. Он с нескрываемым презрением относился ко всякой электронной технике, хотя в Израиле жили и работали многие самые талантливые изобретатели-электронщики с мировыми именами. Время и новые руководители постепенно изменяли концепцию работы "Моссада" и в последующие периоды как в нем самом, так и во всех практически сильных разведках мира происходило смещение акцента на другие направления и способы действий. Но, как говорится, и слава остается, и в самые что есть наисовременнейшие времена агентурная разведка действует и играет в работе спецслужб весьма немаловажную роль. И многочисленные успехи "Моссад" в этом направлении (естественно, далеко не все из них "раскрыты" разведывательные тайны соблюдаются весьма строго, поскольку за ними человеческие судьбы и жизни), равно как и просчеты, неудачи и провалы, требуют большого внимания.

Достижения в развитии агентурной разведки помогли осуществить крупные операции, ставшие своего рода образцом и примером для многих (или всех) серьезных разведывательных служб мира. Правда, примером не только для подражания, но и того, что и как не следует делать. Одна такая "пара" операций связана с участием спецслужб в выявлении и наказании военных преступников. Это - одна из самых, если можно так сказать, "правильных" страниц истории разведки; началось это в военные годы и наибольшего развития достигло в два послевоенные десятилетия.

Как известно, оставшиеся в живых главные немецкие военные преступники предстали в 1946 году перед международным трибуналом в Нюрнберге, но тысячи нацистов и их пособников избежали правосудия. Некоторые из них оказывали западным правительствам и разведкам помощь в "борьбе с коммунизмом", но чрезвычайно многие справедливо полагали, что возмездие Израиля должно настигнуть и их.

Еще до окончания Второй Мировой войны в Европе в Еврейской бригаде, которая сражалась в составе британской армии, была организована специальная часть для розыска и поимки нацистских преступников. Ее бойцы называли этот спецотряд и себя ветхозаветным словом "Ханокмин", Ангел Карающий. Надо признать, что командование оккупационных войск, прежде всего англо-американских, оказывало деятельности "Карающих ангелов" постоянную помощь. На основании свидетельств бывших узников концлагерей и документов из нацистских архивов, захваченных при наступлении, были составлены списки нацистов, наиболее активно участвовавших в "окончательном решении еврейского вопроса".

Члены "Ханокмина" обнаружили и захватили сотни нацистов, в основном эсэсовцев и карателей, виновных в Холокосте. Выявленных и захваченных преступников сначала просто передавали оккупационным властям; многие из них были осуждены и понесли наказание в процессе "денационализации" Германии. Однако осуждение и наказание иногда задерживалось - в условиях военного времени перед оккупационными властями стояло ещё множество других задач. А ещё были просто вопиющие, хотя, возможно, и не предумышленные случаи небрежности оккупационных властей. Так, однажды два старших офицера-эсэсовца были выявлены среди пленных и переданы советской оккупационной администрации, но в комендатуре от них просто отмахнулись: ладно, мол, потом разберемся, когда приедут специальные товарищи, соберем доказательства и так далее - а эти пока пусть погуляют в лагерь, куда они денутся, раз уже в плену. Тогда бойцы "Ханокмина" просто расстреляли на месте отпущенных из комендатуры эсэсовцев. И с тех пор "Карающие ангелы" сами приняли на себя функции суда и применения наказания. Выявленных нацистских преступников "вызывали в комендатуру" по какому-нибудь пустячному вопросу бойцы "Ханокмина" (в форме и со всеми повадками английских офицеров) и провожали до ближайшего укромного места, где оглашали приговор и приводили его в исполнение. Таким образом только за 1945 год было уничтожено свыше тысячи нацистов.

Слухи о "Карающих ангелах" или "Мстителях Израиля" полетели по всей Европе, пересекли океан и даже спустя десятилетия заставляли нацистов искать укромного убежища. Кстати, этим слухам отнюдь не препятствовали распространяться, даже наоборот: и в те, и в последующие годы оперативники всегда старались довести до родственников и друзей казненных причины возмездия. Страх перед карой - сама по себе страшная кара. Очень, очень многим в Германии, например, такое психологическое "лечение" помогло во внутренней денацификации.

Некоторым наиболее известным преступникам удалось скрыться: в частности, Адольфу Эйхману, нацистскому функционеру, осуществлявшему "окончательное решение" еврейского вопроса, который быть может больше всех конкретно позаботился о том, чтобы шесть миллионов евреев были уничтожены наиболее эффективным способом, и доктору Иозефу Менгеле, который проводил жестокие медицинские эксперименты на узниках Освенцима. Их искали и государственные службы (в израильской разведывательном сообществе эту работу координировала Ехудит Нисияху), и энтузиасты типа Шимона Визенталя, венского еврея-архитектора. В "Моссад" было создано специальное подразделение с задачей поиска нацистов, которые пытали и убивали евреев. Возглавил это подразделение Шмуель Толедано. В списке 10 наиболее важных разыскиваемых нацистов, составленном с помощью спецслужб ФРГ, числились доктор Менгеле, заместитель Гитлера Мартин Борман, шеф гестапо Генрих Мюллер и бельгиец Леон де Грель, который служил в штурмовых отрядах "СС". Поиск длился более десятилетия; Харел дал понять своим партнерам в немецких и других сотрудничающих с "Моссад" спецслужбах, что будет признателен за любую информацию о местонахождении Эйхмана и Менгеле. Несколько раз поступали "наводки", в том числе экзотические типа того, что Эйхман обосновался в Кувейте и занят на нефтепромыслах, но все они при проверке оказывались ложными. И только осенью 1957 года в ФРГ генеральный прокурор земли Гессен, еврей Фриц Бауэр, получил сообщение от своего знакомого, слепого еврея Л. Хермана из Буэнос-Айреса о том, что его дочь стала встречаться с неким Николасом Эйхманом - похоже, что сыном нацистского преступника; во всяком случае, Николас хвастался дочери Хермана выдающимися заслугами своего отца перед Рейхом. Бауэр сообщил в Израиль, что располагает достаточно убедительной информацией о том, что Эйхман находится в Аргентине и живет в под чужим именем в Буэнос-Айресе, в районе Оливос, улица Чакабуко, 4261. Харел немедленно направил агентов в Аргентину, и они установили наблюдение за домом. Но из-за неосторожности наблюдателей слежка была обнаружена и семейство Эйхманов скрылось.

44
{"b":"56134","o":1}