ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

6 октября 1973 года мощная группировка египетских войск форсировала Суэцкий канал, прорвала неплохо выстроенную, но слабо прикрытую войсками оборонительную линию и продвинулась вглубь Синайского полуострова на 15-20 километров. Одновременно на сирийском фронте был нанесен танковый удар в районе Голанских высот. Первая линия обороны, которую прикрывали немногочисленные подразделения необстрелянных солдат, ценою огромных потерь (сгорело около тысячи сирийских танков) была прорвана. Стальной бункер на горе Хермон, опорный пункт разведки, в течение нескольких часов держался в тылу сирийских войск; затем сирийские "коммандос" ворвались в бункер и захватили большое количество новейшей разведывательной аппаратуры, которую потом и в Сирии, и в Египте, и в Москве будут изучать в мельчайших деталях. Кроме того, в руки противника попал полный комплект кодов, с помощью которых были расшифрованы переговоры израильских летчиков и военных диспетчеров. Впоследствии "Аман" признал, что пренебрежение техническими средствами, исключающими захват кодов, была колоссальной ошибкой. В небе над Ближним Востоком завязались тяжелейшие бои - и в них уже было немного эпизодов, подобных сентябрьскому 1973 года, когда израильская эскадрилья в одном бою над Латакией сожгла тринадцать сирийских "МИГов", потеряв одну машину. Общие потери ВВС Израиля за время военных действий составили 250 самолетов, в тяжелых боях на обеих фронтах перемалывались все новые и новые подразделения, вводимые в бой, - а помощь от США поступала медленно, в то время как Москва и Белград направляли арабам сотни танков и транспорты боеприпасов. Моше Даян на третий день войны сумрачно намекнул на возможность разрушения "третьего храма израилева", то есть военного поражения и гибели государства. В первую неделю войны впервые серьезно обсуждался вопрос о возможности применения Израилем ядерного оружия в качестве последнего и почти самоубийственного средства обороны. И не просто обсуждался: батареи ракет "Иерихон" и бомбовые подвески на "Фантомах" были подготовлены для использования ядерных боеприпасов. Руководство страны в полной мере осознало глубину своих просчетов. Голда Меир, по воспоминаниям помощницы и доверенного лица Лу Каддар, похоже, была готова покончить с собой, - однако и она, и неукротимый Даян смогли мобилизоваться и приняли план контрнаступления, подготовленный начальником штаба генерал-лейтенантом Давидом (Дадо) Элизаром, что в конечном счете привело в оперативном плане если не к победе, то к благоприятному перелому. Положение на фронтах стало складываться более благоприятно для Израиля. Серьезные военные аналитики великих держав, которые, кстати, благодаря отличной информации с разведывательных спутников видели ситуацию отчетливее, чем воюющие стороны, однозначно указали, что ещё через два-три дня арабы потерпят серьезное поражение, вплоть до выхода израильских танков к Дамаску и Каиру.

Эйфория египетского руководства сменилась тревогой, а потом настоятельными просьбами к Москве и Вашингтону добиться перемирия. Садат говорил так: "Я принял решение согласиться на перемирие, потому что против меня были США и Израиль. А Советский Союз был готов воткнуть мне кинжал в спину. СССР хотел доказать, что мы не можем вести войну, потому что я выслал советников. Брежнев сказал Хуари Бумедьену, что Садат дурак и погубит Египет". Это на словах; на деле он несколько раз настоятельно просил высадить советский десант на Синае, а когда получил решительный отказ (говорят, что Брежнев на совещании в узком кругу прибег к совсем непарламентским выражениям), не "соглашался", а просил СССР и США оказать дипломатический нажим со стороны великих держав на Израиль и остановить боевые действия.

Война "Йом киппур" обошлась Израилю очень дорого. Потери только убитыми составили около трех тысяч человек - для страны с населением около 3 млн. это была тяжелая травма. В песках Синая и на отрогах Голанских высот сгорело более восьмисот пятидесяти танков, уничтожены и повреждены были почти половина боевых самолетов, были потери и на море. Но главным было не это. Израиль потерпел не военное, а морально-психологическое поражение. Какое-то время после Шестидневной войны арабы чувствовали какую-то глубинную неполноценность; теперь, хотя фактические потери были не меньше и отчетливых военных итогов не получилось, они все равно ощущали себя потенциальными победителями. В известной степени это был период перелома; не исключено, что перелома в сторону ближневосточного примирения - хотя фактор НМР все ещё делают и его, и мир вообще, неустойчивыми. Но об этом позже.

Премьер-министр Голда Меир приказала провести официальное расследование "упущений" - так назвали провал разведки, который привел к внезапному нападению. Комиссию возглавил председатель Верховного суда Израиля Шимон Агранат. "Козлами отпущения" комиссия сделала руководство "Амана", начальника штаба Дадо Элизара и командующего Южным округом генерала Шмуеля Городиш-Гонена. Генерал Зейра и его три заместителя были уволены. Новым начальником "Амана" стал генерал-майор Шломо Газит. Сменилось и руководство "Моссада". Новым шефом "Моссада" стал генерал-майор Ицхак (Хака) Хофи, который в 1973 году командовал Северным округом и оказался единственным генералом, который призывал военную верхушку обратить внимание на передвижение сирийских войск за несколько недель до "Судного дня".

Биографическая справка.

Ицхак Хофи родился в 1927 году в Палестине, то есть оказался первым "саброй", возглавившим "Моссад". Хофи воевал в отряде "Палмах", принимал участие в войне 1948 года. В качестве командира парашютного подразделения он ещё до войны 1956 года принимал участие в нескольких дерзких рейдах Израиля на Синайском полуострове и в секторе Газа, а спустя 10 лет был одним из офицеров, разрабатывавших планы Шестидневной войны и, естественно, участвовал на полях сражений в их практической реализации.

Энергичный и компетентный военный оказался сильным руководителем важнейшего подразделения разведки и непосредственным участником тайной дипломатической работы, которая привела в конечном итоге к сепаратному миру Египта и Израиля.

С самого начала своей работы на посту директора Хака Хофи постарался укрепить отношения с американской разведкой, осложнившиеся в предшествующий период. Объективные предпосылки имелись - американцы серьезно были настроены на развитие сотрудничеств, хотя, естественно, как практически все в американской политике, было это с их стороны совсем не бескорыстно. Израиль снабжал США превосходной информацией о советской военной технике, захваченной в войнах с арабами. Американцы изучали образцы этой техники, создавали и направляли образцы новых вооружений для испытания в Израиль. В числе таких новинок были противотанковые снаряды, устройства радиоэлектронной борьбы и современные аэронавигационные приборы. Таким образом, американское оружие проходило проверку в боевых условиях реально воюющей армии.

В первые же недели после прекращения боевых действий, в обстановке серьезного духовного потрясения страны, были проведены структурные изменения в израильском разведсообществе. Центр планирования и исследований Министерства иностранных дел, существовавший с 1951 года только на бумаге, стал реальной службой. Его задача заключалась не в сборе разведывательной информации, а в проведении дальнейшего анализа уже имеющихся данных. Центр расположился в отдельном корпусе служебного комплекса МИД в Иерусалиме. Небольшой аналитический отдел "Моссада" был значительно расширен фактически это означало, что создается служба, альтернативная аналитическому аппарату "Амана"; это было не дублированием, а необходимым расширением оценочной базы и гарантом против какой-нибудь очередной "концепции". Аналитики "Моссада" теперь стали принимать участие в подготовке для премьер-министра ежегодной "национальной разведывательной оценки". Произошли и неизбежные перемены в политическом руководстве. В апреле 1974 года Голда Меир и Моше Даян ушли в отставку. Новым лидером Израиля стал Ицхак Рабин, из той же лейбористской партии. Он начал действовать в условиях, когда в стране возобладали новые настроения - по крайней мере очень и очень многие в Израиле начали понимать, что путь прямой военной конфронтации не приведет ни к чему хорошему. Надо было искать пути смягчения напряженности. И этот процесс начался. Реальные предпосылки имелись не только в Израиле. С политической и экономической точек зрения военная конфронтация невыгодна странам-соседям. Другое дело, что в каждом из государств существовали и существуют группы (на Западе это прежде всего военно-промышленный комплекс, а в арабском мире религиозно-националистические), эгоистические интересы которых требуют напряженности; для целого ряда партий и группировок состояние войны или предвоенной истерии - основной путь к власти, но это не единственные партии, не единственные группировки. Не случайно ещё перед войной 1973 года даже ряд стран из ближнего окружения Израиля де-факто устранились от конфликта. Например, Иордания, активный участник ЛАС, политическое руководство которой не скупилось на открытые призывы к возвращению Западного берега, в войне 1973 года не участвовала, а послевоенные годы все отчетливее шла на смягчение напряженности. 51 И главный противник Израиля, Египет, после войны 1973 года стал очень серьезно менять ориентиры политики. Важным для Садата было существенное преобразование внутри страны - устранение от власти, фактический демонтаж Арабского Социалистического союза, "партии Насера", которая по сути была большой коррумпированной группировкой, делающей ставку на военную напряженность; о своеобразном духовно-методологическом родстве АСС с НДСАП и ВКП (б) говорили достаточно. В числе прочих действий он прекратил репрессии против исламских фундаменталистов и выпустил из тюрем тех, кого не успели замучить до смерти при Насере; доброе дело, как известно, не проходит безнаказанным и Садат вскоре узнал цену этому парадоксу. Но это - несколько позже.

76
{"b":"56134","o":1}