ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

...Три года спустя после того как в Кэмп-Дэвиде был подписан мирный договор, в ходе очередного визита Садата в Израиль египетский руководитель совершил поездку в Хайфу, где в его честь был устроен банкет. Заместитель египетского премьера Хасан ат-Тохами готовился войти в банкетный зал, а в двух метрах от него стоял шеф "Моссада" Ицхак Хофи с женой. Тохами и Хофи сделали вид, что не знакомы друг с другом - ни рукопожатия, ни даже кивка головой. Лавры достаются гласным политикам.

Впрочем, зачастую им же достаются и пули.

Автоматные очереди в упор оборвали жизнь Анвара Садата; много раз покушались на иорданского короля Хусейна, сына Абдаллаха, убитого террористами; кровавые перевороты совершались в Ираке и Ливии, Иране и Сомали. Выстрелы и взрывы прокатывались по всему мусульманскому миру - и насилие неуклонно распространялось на все новые и новые регионы...

Но об этом несколько позже.

Часть 8. Штурм унд дранг.

Сейчас важно отметить, что перелом в духовном состоянии общества, его реальная глубинная деидеологизация, сколь бы кощунственно это не звучало для очень и очень многих граждан Израиля, весьма религиозной и весьма националистической страны, ко второй половине семидесятых стала проявляться фактически. В том, что касается спецслужб, наиболее очевидными представляются так называемые "авантюры", традиционно связанные с именем Ариеля (Арика) Шарона.

Персональное досье.

Ариель Шарон (Шейнерман), "настоящий сабра", родился в 1928 году в Палестине. Принципы социализма и сионизма составляли основу его мировоззрения. В юности вступил в Хагану, на военной службе зарекомендовал себя решительным и отважным офицером. Во время войны 1948 года Шарон был ранен, но вернулся в строй и в 1953 году принял участие в создании подразделения "101", которое стало прообразом спецназа или, как подобные подразделения называют в Израиле, "сайерет". Подразделение "101", которое совершало карательные рейды на арабские территории, насчитывало всего 45 человек и просуществовало недолго, но, по словам Шарона, "эти пять месяцев оказали решающее воздействие на борьбу Израиля с терроризмом". Например, во время рейда-возмездия за убийство еврейской семьи на иорданскую деревню Киббия ночью 14 октября 1953 г. подразделение "101" взорвало 50 домов. Погибли 69 человек, включая прятавшихся в домах женщин и детей. Шарон говорил о произошедшем как о "намеренной трагедии".

С армейских лет за Шароном закрепилась кличка "Бульдозер" - могучая машина, которая прет напролом. Но его военная карьера не была столь уж безукоризненна. После войны 1956 года командиры четырех батальонов парашютной бригады выдвинули обвинение в трусости своему командующему, полковнику Ариелю Шарону, который "никогда не водил своих людей в атаку, а предпочитал отсиживаться в тылу". Лидером "бунтовщиков" был отважный подполковник Ицхак Хофи. Скандал, впрочем, не вышел за пределы офицерского собрания, хотя и не прошел бесследно ни для Шарона, ни для его инициаторов.

В бытность на посту командующего парашютно-десантными войсками Шарон превратил их в, по его словам, "нетрадиционные анти-террористические силы". Например, в 1971 году в ходе попытки ликвидации терроризма на оккупированной территории сектора Газа десантники Шарона убили 104 и арестовали 172 палестинца.

В войне 1973 года Шарон командовал подразделением, которое успешно продвинулось на Синайском полуострове, где его и застало прекращение огня. Затем Шарон занялся политикой - стал лидером либеральной партии, заметно "поправел" и стал одним из тех, кто убедил руководителей нескольких разрозненных правых оппозиционных групп объединиться под одной "крышей", которая получила название "единство", на иврите "Ликуд". На выборах 1977 года блок победил и было сформировано новое правительство; Шарон был назначен министром сельского хозяйства. На этом посту Арик поддерживал активное строительство киббуцев на оккупированных территориях, которые он называл "фактами на земле". Одновременно он, все более влиятельный политический деятель, добивался контроля над "Лакамом", "Моссад" и "Шин Бет". Шарон стремился убедить Бегина заменить их руководителей, прежде всего шефа "Моссада" Ицхака Хофи.

"Лакам" он, как мы помним, подмял. С "Шин Бет" - здесь разговор отдельный и он ещё предстоит; влияние Шарона, несомненно, просматривается, но более важной представляется реакция службы безопасности на "исламский фактор". Что же касается давнего недруга во главе "Моссада", то отставка произошла только по истечению восьмилетнего срока руководства Хофи, но предварялось и сопровождалось борьбой - как открытой, так и закулисной.

Отголоски действий, идей и намерений Шарона, который затем стал министром обороны, прослеживаются во всей истории разведки в тот период. Шарон создал "двор Арика" - неофициальные, но влиятельные аналитические группы, в которые входили как государственные чиновники, так и частные граждане. Туда входили ветераны "Моссада" Рафи Эйтан и Рехавья Варди, которого Шарон назначил "координатором" на оккупированных территориях; генерал-майор Аврахам Тамир, помощник министра по вопросам планирования и стратегии; торговец оружием и ветеран "Амана" Яааков Нимроди. Гостем, хотя и нечастым, "двора Арика" был и Дэвид Кемчи, который занимал второй по старшинству пост в "Моссаде" до своего перехода на должность генерального директора министерства иностранных дел.

Влияние Шарона и "двора" усилилось, когда сменилось руководство в "Шин Бет". Место Ахитува занял Аврахам Шалом - старый друг Рафи Эйтана, который вместе с ним участвовал во многих операциях. Шарон и Шалом по многим вопросам были единомышленниками. Располагая сильными позициями в правительстве и партийной верхушке, и в руководстве "Шин Бет" (где к тому времени тоже стали задавать тон "сабра"), Шарон, считая, что оборонительные интересы Израиля выходят за пределы зоны непосредственной конфронтации с соседними арабскими странами и включают Пакистан, Северную Африку и даже более отдаленные районы Африканского континента, попытался реализовать, иногда привлекая традиционные каналы спецслужб, а иногда и помимо них, различные военные и внешнеполитические проекты. Иногда это совпадало с, так сказать, "генеральной линией" действий правительства в целом и разведывательного сообщества. В других случаях отчетливо прослеживается, как военная и общая разведка Израиля препятствовала авантюрам в целом сумела удержать страну от "потери лица" и вовлечения в острые конфликты.

Наиболее прямое и откровенное блокирование "Моссадом" затей "двора Арика", произошло в истории с наследным принцем Ирана, которого называли "беби-шахом". После Исламской революции принц с немалой свитой (чуть ли не со всем генералитетом шахской армии) обосновался в Марокко. Там был создан "теневой двор" и находили приют многие враги режима аятолл. При помощи ЦРУ был организован канал вещания из Марокко на Иран - впрочем, реальным влиянием в стране он не пользовался. Естественно, при дворе "беби-шаха" разрабатывались планы заговоров с целью захвата тегеранского трона. Во "дворе Арика" посчитали - в это уж очень хотелось поверить, например, Нимроди, - что поддержка заговора может принести большую пользу Израилю.

Персональное досье.

Яаков Нимроди, активист Хаганы, боец ударных отрядов Палмах. Еще до обретения независимости начал работу в разведке Шаи. После войны 1948 служил рядовым оперработником в "Амане". В 1956 году израильская разведка направила его в Тегеран, где он работал как на "Моссад", так и на "Аман" в начальный период развития "периферийной" стратегии. Он сыграл ключевую роль в достижении соглашения о продаже Ирану израильского оружия на сумму 250 млн. долларов в год.

Работу на государство успешно совмещал с работой на себя: посредничество в торговле оружием позволила сделать состояние. Значительная часть его капитала была вложена в иранскую промышленность и банки. Потеряв миллионы долларов в Иране, когда исламские легионы аятоллы Хомейни свергли шаха, Нимроди продолжал лоббировать западные интересы в Тегеране. Как признанный эксперт по этому региону, он надеялся вернуть Западу рынок Ирана, страны с 45-миллионным населением, попутно намереваясь возвратить свои капиталы.

78
{"b":"56134","o":1}