ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Можно считать, что справедливость восстановлена и правительство проявило себя вполне достойно. Впрочем, та же справедливость требует отметить, что после казни "шпиона" иорданская артиллерия у Иерусалима существенно снизила свою эффективность. Особо над этим совпадением не задумывались - вскоре Трансиорданский арабский легион был оттеснен от стен Святого Города...

Читателю, который хоть немного в курсе ежовских или бериевских "чисток", практики "особых совещаний", случай этот наверняка покажется заурядным. Подумаешь, пострадал один человек - а в приснопамятных годах энкавэдэшники расстреливали сотнями тысяч, и тоже многих по доносам и анонимкам, и связь с иностранцами, самомалейшая, уже давала повод для обвинения (а уж "английский шпион" - вообще была любимая статья приговора) и тоже без суда, следствия и права обжалования. Да, конечно. И ссылаться на масштаб страны здесь никак нельзя - скажем, расстрелянные маршалы для СССР значили не меньше, чем капитан - для Израиля. Но это ведь ещё было и вопросом принципа для Израиля, для его руководства. Левые убеждения большинства, в том числе правящего большинства, не означали принятия сталинизма. Самые горячие симпатии к Советскому союзу - а в тот период таковые были господствующими, например, приезд первого посла СССР в Тель-Авив было встречено чуть ли не всенародным ликованием, - все же не означали слепого принятия некоторых сторон большевистского режима.

И тогда, и до сих пор многие считают, что это можно разделить, что возможен коммунизм с человеческим лицом, без диктатуры, без ГУЛАГА; правда, таких наивных или таких заинтересованных сейчас стало заметно меньше.

Возможно, что и тогда отношение к делу Тубянски оказалось бы совершенно иным, несмотря на признание ошибки, поспешности, неправедного суда - ошибки были, есть и будут, тем более в критических условиях войны; дело именно в проявлении черт большевизма или сталинизма, что инстинктивно принималось как недопустимое. Это было ещё до рокового поворота сталинского режима в своих отношениях к Израилю и до расцвета государственного антисемитизма в СССР. Но что-то чувствовали сионские мудрецы...

Расследование этого драматического (или трагического - смотря с чьей точки зрения) эпизода заняло несколько месяцев; тем временем руководители военной разведки продолжали действовать. В тот же день, 30 июня 1948 г., люди Беери вновь подвергли пыткам ранее арестованного полууголовника-полубизнесмена Иегуду Амстера.

Жюль (Иегуда) Амстер, официально - частник, владелец нескольких такси и, неофициально, правая рука, посредник в связях с криминалом) мэра Хайфы, Аббы Коуши, был арестован ещё 15 мая 1948 г., в день провозглашения независимости Израиля. Амстера поместили в секретный лагерь и обвинили в шпионаже. Его имущество было конфисковано; допросы становились все жестче и превратились в жестокие пытки. Ему приставляли пистолет к виску, били, ему устраивали "китайскую пытку" - капали воду на голову, ему вырывали здоровые зубы, поджаривали пятки, вкалывали специальные препараты. В конце концов, уже после смены руководства разведки, 1 августа Амстера выпустили без официального предъявления каких-либо обвинений.

Этот незаконный арест и пытки в течение многих лет хранились в секрете. Только спустя более чем полтора десятилетия Министерство обороны Израиля частично признало "неправильность действий" в отношении Амстера и выплатило ему денежную компенсацию.

Агенты контрразведки (тогда ещё структурного подразделения службы Шаи) добивались от Амстера показаний о том, что Абба Коуши, мэр города со смешанным арабско-еврейским населением, человек, которого некоторые радикальные деятели считали слишком либеральным, был не только излишне "мягок" по отношению к арабам, но что он предал дело сионизма.

С самого начала было ясно, что Беери пытался выбить из Амстера признания, которые бы скомпрометировали его друга Коуши. Вскоре выяснилось в ходе внутреннего расследования, что Беери даже сфабриковал доказательства того, что Абба Коуши якобы занимался шпионажем против "Хаганы" в пользу англичан.

При расследовании на многое посмотрели сквозь пальцы - те, кто его проводил, в известной мере разделяли взгляды Беери, а он воспринимал Амстера, да и Коуши образцом именно того, что ненавидел всей душой, коррупции, которая может погубить Израиль вернее, чем арабские легионы; но служебный подлог, подтасовку и фальсификацию улик Иссеру Беери не простили.

Очередной, на этот раз последней каплей в оценке деятельности Иссера Большого стало убийство богатого араба летом 1948 года.

Жертвой стал Али Касем, двойной агент, которого военная разведка использовала для проникновения в арабскую милицию Палестины. Несколько агентурных провалов израильских разведчиков стали основанием для того, чтобы подозревать Касема в том, что он все-таки работал на арабов - и Беери в духе все того же большевизма поручил своим агентам убить Касема. Излишними симпатиями к арабам руководство страны не страдало, но скатывание к репрессивной практике даже в условиях войны было признано недопустимым.

Бен-Гурион как премьер-министр и как министр обороны приказал провести расследование дела Касема и других дел, в которых усматривались тревожные признаки. Расследование в считанные дни установило явные нарушения, поспешности и преступления в действиях спецслужб. В результате Иссер Беери был отстранен от должности, и в ноябре того же года военный суд признал его виновным в убийстве. Его разжаловали в рядовые и после дополнительного расследования снова предали суду за убийство Тубянски и за применение пыток к Амстеру. Беери отрицал все обвинения, но был признан виновным и приговорен к тюремному заключению (на дневное время суток - по израильским обычаям ночь в тюрьме считалась тяжким позором). Наказывать человека, который проявил излишнее рвение, своеобразно трактуя интересы страны, сочли возможным в рамках той самой морали, которую Иссер Большой начал рьяно преступать.

Вот так и получилось, что человек, который был первым руководителем израильской военной разведки и наиболее активной фигурой в новом израильском разведывательном сообществе, продержался на своем посту только б месяцев. Первый президент Израиля Хаим Вейцман, тоже выходец из Хаганы, через некоторое время помиловал старого боевого соратника с формулировкой "в знак признания заслуг перед Израилем", но о восстановлении на службе речи больше никогда не было. Сам же Беери до самой своей смерти от сердечного приступа в январе 1958 года продолжал утверждать, что он был ни в чем не виновен. Его сын, Итай Беери, даже спустя много лет категорически утверждал, что "Большой Иссер" только выполнял тайные приказы Бен-Гуриона; возможно, некоторая доля правды в этом имелась - задания на изобличение шпионов, предателей, "перевертышей" премьер действительно давал. Но методика, способы действия Иссера Беери наверняка порождались его личной инициативой и личной позицией.

Бен-Гурион в те годы относился с большой симпатией к СССР, но с поразительной политической интуицией замечал признаки того, что было "озвучено" Никитой Хрущевым только в следующее десятилетие - и не допускал возможности распространения такой политики на Израиль.

Новый человек, новые идеи.

Новым начальником "Шерут Модиин", военной разведки, был назначен один из заместителей Беери, тридцатилетний полковник Хаим Герцог. При назначении учитывалось, что образованный и энергичный полковник имеет опыт и разведывательной, и контрразведывательной работы - непосредственно перед реорганизацией Шаи он был начальником Шин Бет и, таким образом, предшественником Харела.

Кандидатуру его предложил Рувен Шилой. Тот факт, что Герцог был заместителем Беери, обеспечил преемственность в руководстве службой.

Биографическая справка.

Хаим Герцог родился в 1918 году в Польше. В Палестине вступил в Хагану, работал в составе службы Шаи. В 1947 - 48 гг. возглавлял Службу безопасности. Дважды (1948 - 1950 и 1959 - 1962 годы) руководил военной разведкой. Был военным атташе Израиля в США. С 1975 по 1975 год занимал очень важный пост представителя Израиля при Организации Объединенных наций. В 1983 году избран Президентом Израиля.

8
{"b":"56134","o":1}