A
A
1
2
3
...
11
12
13
...
49

Тишина в доме объяснялась очень просто: дети выросли и ушли во взрослую жизнь, не забыв, однако, заручиться финансовой поддержкой отца. Появлялись они не часто, но Аркадий Яковлевич относился к этому с пониманием. Он привык отдавать им все, ничего не требуя взамен. Причиной такого беззаветного служения детям был тот факт, что они рано лишились матери. —Его жена долго болела и умерла, когда дочери было шестнадцать, а сыну тринадцать лет. Теперь же это были вполне самостоятельные, люди. Отец скучал, но выпрашивать внимание было не в его стиле. Гордый и независимый, он не привык казаться слабым.

В углу пробили напольные часы. Десять вечера. В комнате был полумрак, горела лишь настольная лампа. Разноцветные огни рекламы за окнами отражались в стеклах дубовых книжных шкафов. Аркадий Яковлевич был консерватором и терпеть не мог современный офисный интерьер с пластиковой мебелью и жалюзи на окнах. На его взгляд, солидная классика производила то впечатление незыблемости и надежности, которые так необходимы были людям, приходившим к нему за помощью.

От долгого пребывания за письменным столом болели спина и шея. Он сделал несколько вращательных движений головой и закинул за нее руки. Весь вечер он провел над бумагами, а территория стола вовсе не расчистилась от них. Отнюдь, их как будто стало больше. Аркадий Яковлевич выключил и закрыл ноутбук и собрался встать, когда нетерпеливый звонок в дверь конторы напомнил ему о встрече. Время было позднее, секретарь Лилия Дмитриевна уже ушла домой. Никто не помешает их разговору. Он медленно поднялся и усталой походкой направился к двери. Сухо кивнув, поприветствовал визитера — желания соблюдать приличия не было. Тот тоже казался ненастроенным на долгие расшаркивания. Они всего лишь деловые партнеры на время, ничего больше.

— Вот, смотрите. — Гость положил на стол тугой пакет из фотоателье «Кодак», судя по всему с фотографиями.

Аркадий Яковлевич перевернул его, и на дубовую поверхность стола высыпались цветные карточки, штук двадцать. Дом на Майской, полная рыжая дама, молодой человек, улыбающийся ей. Вот они в машине, вот — в ресторане. Даму он, естественно, знал, а вот юношу вряд ли встречал когда-либо ранее. Сын? Насколько он знал, сына у Приваловой не было.

— Мне нужна информация об этих людях, — глухо сказал визитер. — Снимки оставляю вам.

— Оставьте, — устало сказал адвокат.

— Все, о чем мы с вами договаривались, остается в силе, не так ли?

— Само собой разумеется.

— До встречи. — Не протягивая руки, гость развернулся и пошел к выходу.

Аркадий Яковлевич сгреб фотографии в ящик стола, выключил свет и покинул свою контору.

8

Моя малогабаритная двухкомнатная квартирка представляла собой пик полета строительной мысли конца семидесятых годов. Несмотря на то что из-за бурно разросшихся тополей света в квартиру проникало мало, а квадратура оставляла желать лучшего, я любила свою жилплощадь, и она казалась мне вполне уютной. Мы с мужем купили ее семь лет назад, когда решили связать наши судьбы навечно. Навечно не получилось, но зато расстались мы приятелями, без долгого выяснения отношений и помоев, которые обыкновенно некогда пылко любящие друг друга супруги выливают друг другу на голову в момент прощания. Дмитрий вообще не склонен был расплескивать свои эмоции понапрасну. Неплохой программист, он был убежденным интровертом и трудоголиком. Год назад он уехал в Канаду, предварительно оформив наш развод. «Все дела нужно доводить до конца, Ляля. Неопределенность вредна». Собственно говоря, его стремление искать счастья и востребованности на Западе и явилось камнем преткновения в наших отношениях.

Я не хотела уезжать из своего города, пыльного летом, грязного зимой, но все равно любимого и родного. Димка и раньше работал в Канаде по полугодовым контрактам, возвращался без особого энтузиазма и при первой предоставившейся ему возможности не преминул уехать насовсем.

Я не воспринимала данный шаг как предательство. Иногда даже задавала себе банальный вопрос: а была ли любовь когда-либо в наших отношениях? Сейчас мне казалось, что нет. Дима решил, что все наше движимое и недвижимое имущество, а именно: эта квартирка и видавшая виды «шестерка» останется мне. Я отнеслась к его решению с благодарностью. Он позвонил из Канады лишь один раз, сообщить, что добрался и устроился нормально. И все. Я и не ждала его звонков. Здесь его ничего не держало: ни родных, ни семьи, ни детей, которых Бог почему-то нам не дал. В общем, история моего замужества была весьма незамысловатой, но зато в результате я не приобрела стойкой неприязни к мужскому полу. Таким образом полагала, что самое прекрасное и необыкновенное чувство ждет меня впереди;

Я плюхнулась на диван и вытянула ноги на пуфик, стоящий рядом. Сегодня вечером я могу наконец-то побыть одна, спокойно поразмышлять о событиях последних дней. Я щелкнула пультом телевизора и тут же убрала звук. В программе новостей рассказывали об очередной авиакатастрофе. Мне, человеку, страдающему клаустрофобией и боязнью высоты одновременно, всякий раз, когда я была вынуждена лететь самолетом, непременно казалось, что сия участь постигнет и наше воздушное судно. Абстрагироваться или, что еще более нереально, спать во время полета было невозможно. Я протирала салфеткой мокрые ладони и настороженно вслушивалась в шум работающего двигателя. Предпочитала сидеть и лишний раз даже не посещать туалет. Во-первых, я полагала, что баланс лайнера будет нарушен, если всем пассажирам взбредет в голову шастать туда-сюда, а во-вторых, сама мысль о том, что роковой катаклизм может застигнуть меня врасплох в отсеке уборной, казалась ужасающей!

Новости закончились, и начинался какой-то фильм. Я включила звук. В главной роли был… Антонио Бандерас! «Это знак!», сказала бы Клава.

И я пустилась в размышления с удвоенной силой и призналась себе, что брюнет в «БМВ» все чаще занимал мои мысли. Не то чтобы мне нравились только брюнеты, но я действительно не испытывала нежных чувств к блеклым блондинам. Сама я не отличалась природной яркостью: светлые волосы прозаично серого оттенка, глаза, цвет которых порой даже невозможно было определить, и отсутствие здорового румянца. А если рядом еще и альбинос, пусть даже атлетического телосложения? Нет, такая картинка меня не вдохновляла.

Только выразительный мужчина способен был воспламенить мои чувства! Увязнув в своих рассуждениях, я уснула сидя на диване.

Телефон зазвонил где-то в начале второго ночи.

— Лялька! Быстро приезжай! — Клава была чем-то встревожена.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? А моя машина, между прочим, в гараже.

— Бери такси и быстро дуй ко мне. Тут призрак замка снова появился!

— Клава, выключи телевизор. Я в такое время фильмы не смотрю.

— Какие фильмы?! Ты что, не понимаешь?

Опять свет горит в окне этого проклятого дома!

— Да это, наверное, снова ребята ночью трудятся…

— Как же! Я звонила уже Сереге, он дома дрыхнет.

— Как все нормальные люди, только ты…

— Короче, я тебя жду. — В трубке послышались короткие гудки.

Быстро одевшись, я выглянула в окно. Дождь лил как из ведра, Я вызвала такси и помчалась вниз по лестнице. Через каких-то пять минут перед моим подъездом затормозил старенький «опелек» с шашечками на дверце.

— Куда едем, барышня? — Голос у водителя вполне соответствовал ночному времени суток — хриплый бас. Узнав адрес, мужик недовольно вздохнул: это было совсем недалеко, навар получался небольшой. Бензином в машине воняло нещадно, при этом водитель еще и курил, плотно закрыв все окна от дождя. Поразмыслив над сочетанием запахов бензина и табака, я задала глупый вопрос:

— А мы не взорвемся?

Водитель внимательно посмотрел на меня в зеркало над лобовым стеклом, прищурился и затянулся поглубже, при этом огонек его сигареты блеснул особенно зловеще" Я закуталась в плащ и замолчала до конца пути.

* * *
12
{"b":"5614","o":1}