ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Смотреть, как сто шестьдесят у.е. тонут в грязной луже, было выше моих сил. Не отрывая глаз от тонущей красоты, я полезла через сиденье к правой дверце. Мне казалось, что я без труда достану шарфик, не выходя из машины. Вот только левую ногу придется закинуть повыше, на руль…

— Хорошо устроились, господа гимнасты! — присвистнул водитель проезжающего мимо джипа.

— И местечко нашли ничего, уединенное! — заржал бритоголовый паренек с цепурой на шее, почти вывалившись из окна того же джипа.

Оказывается, принять подобную позу было гораздо легче, чем вернуться в исходное положение. Давно собираюсь заняться собой, записаться в группу бодибилдинга или научиться танцевать ирландскую чечетку, благо рядом с домом и тренажерный зал, и Дом культуры, да все никак не заставлю себя сделать решительный шаг на пути к самосовершенствованию. Я с трудом села и обнаружила, что мои новые колготки можно смело назвать старыми и выбросить. Безобразная дыра на правом колене никак не соответствовала имиджу профессионального риэлтера. Боже мой! Меня же ждет клиентка! Неожиданно затрещал мобильник Шефиня. Я специально записала в телефон звук, который издают гремучие змеи, чтобы сразу узнавать родное начальство.

А куда же я сунула мобильник? Прислушалась: трещало в бардачке. Судорожно скомкав спасенный шарфик, я сунула его в бардачок и извлекла оттуда маленькую серебристую трубку.

— Воробьева!

— Слушаю! Я здесь, Виолетта Петровна!

— Где это «здесь»? Здесь тебя как раз нет, а через полчаса ты должна быть в офисе. Звонила Привалова и перенесла вашу встречу в свой офис.

Так что, Ольга, придется тебе заехать за документами.

* * *

Моя работа в агентстве недвижимости началась пять дет назад, когда я оставила преподавательскую работу. С тех пор ни разу не пожалела о своем решении. Дело в том, что, когда в середине восьмидесятых я поступила на отделение романо-германской филологии университета, нам обещали, что по окончании учебы мы все получим квалификацию лингвиста и переводчика с соответствующей записью в дипломе. Толпы абитуриентов, мечтающих получить модную и современную профессию, осаждали здание вуза и штурмом брали приемную комиссию. Работа переводчика в те годы была сравнима со свежим глотком воздуха, со свободомыслием и многообещающим будущим. Но в процессе моей учебы тенденции в образовании изменились. Нам, студентам уже третьего курса, объявили, что основной объем учебных часов теперь будет заполнен такими нужными дисциплинами, как педагогика, методика и т.д., и что нам ужасно повезло, так как в скором времени мы пополним армию людей, носящих гордое имя — учитель. Школы — это перспектива и творчество, а переводчик — журавль в небе. Хотелось бы, конечно, самим сделать выбор, но такого шанса нам не оставили. Из программы обучения сразу убрали логику, риторику, технический перевод и другие предметы, без которых невозможно представить абсолютного владения языком. Дорога во многие совместные предприятия была закрыта, там обязательно читали запись в дипломе о полученной специальности. Получив «красный» диплом, я осталась преподавать на вечернем отделении своего факультета, но особых перспектив не было. Зарплата была смешная, и если бы не муж, я не смогла бы существовать на такие деньги. Самолюбие неустанно твердило мне о необходимости финансовой независимости. А поскольку в приемной комиссии я не сидела и судьбы поступающих не вершила, то и рассчитывать на дополнительные доходы не приходилось. Студенты меня любили, потому не боялись… К моему счастью, одна хорошая знакомая, с ребенком которой я занималась английским, предложила мне попробовать свои силы в качестве риэлтера. Уже стали анахронизмами квартирные маклеры, промышлявшие вопреки преследованиям закона и создававшие вокруг себя атмосферу таинственности. Достаточно вспомнить героя одного замечательного фильма, который иносказательно выражал свои предложения и вопросы, называя квартиру «тетенькой», комнаты «дочками», а метраж зашифровывал в возрасте последних. Теперь торговля недвижимостью не подпадала под статьи Уголовного Кодекса, и многие фирмы стали предлагать свои услуги населению. Всем требованиям я отвечала: легкая на подъем, общительная и способная произвести впечатление грамотного человека. Что-что, а разностороннее образование мне альма-матер дала. Клиенты были довольны, серьезных проколов я не допускала, хотя за пять лет работы случаи были всякие.

Коллектив в нашей фирме был дружный. Даже присутствие директрисы, энергичной женщины по имени Виолетта Петровна, не портило особую атмосферу взаимопонимания и благожелательности. Колебания ее настроения распознавались подчиненными еще по звуку шагов, доносящихся с первого этажа (наш офис располагался на втором). Если она была в хорошем расположении духа, мы принимались безмятежно шуршать бумагами на своих столах. Если стрелка барометра падала вниз, все тут же хватались за телефоны, договаривались о встрече и уезжали по делам.

Привалова была рада, что не сменила свою девичью фамилию во время учебы в финансово-экономическом институте, как многие однокурсницы. А когда ей привалили большие деньги, тем более казалось неразумным делиться с каким-то представителем слабого мужского пола своим капиталом и, что еще хуже, своей свободой. К сильному полу Валерия Евгеньевна относила себя.

Крупная, рыжеволосая, с веснушками, покрывавшими к ее огорчению не только круглое лицо с энергичными чертами, но и все ее молочное тело, она еще в юности поняла, что в этой жизни, чтобы добиться успеха, ей придется делать ставку на собственный ум и трезвый расчет. Сцепив зубы от ярости, она наблюдала, как смазливые пустоголовые девчонки получают зачеты и сдают экзамены, не бывая на занятиях, как устраиваются на «теплые» места, не имея в голове ничего, способного создать препятствие ветру. «Ничего, когда-нибудь вы придете устраиваться ко мне на работу, и я скажу, что знания алфавита недостаточно, надо еще знать таблицу умножения».

Кирпичик за кирпичиком вкладывала она в фундамент своего будущего благополучия. Валерия убедилась, что деньги — это власть, власть — это деньги, и стала подниматься по комсомольской номенклатурной лестнице. Она не прогадала. Невзирая на то, что страна сменила одну идеологию на подобие другой, те, кто успел проявить себя на комсомольском поприще, как правило, не оказались на обочине жизни. Их кипучая энергия, так удачно маскировавшаяся в комитетах ВЛКСМ вузов под личиной бескорыстного служения людям, после крушения советского режима устремилась на взятие финансовых высот, что совершенно не противоречило их недавним убеждениям и было очень актуально. Имена вчерашних комсомольских вожаков перекочевали в списки учредителей крупнейших предприятий города.

В умении приспосабливаться к новым условиям равных им не оказалось. Обычные граждане зависли между ностальгией по прошлому и тягой к грядущим переменам, а их бывшие идейные лидеры уже шли в авангарде приватизации и открывали счета в нейтральной, но очень любящей деньги Швейцарии. Их улыбки на предвыборных плакатах олицетворяли успех. Многим уже не хватало владения крупной городской недвижимостью, хотелось настоящей власти. О власти они знали не понаслышке, труды крупнейших теоретиков по этой части, если и не были изучены ими досконально в студенческие годы, то перефразировались многократно при снисходительном приеме в свои ряды новобранцев. Как, вы не понимаете всей глубины трудов Маркса! Почему эта работа Ленина вызвала такой резонанс в обществе?..

Период, когда отпала необходимость притворяться, открыл перед комитетчиками комсомола безграничные возможности роста. Законодательное собрание края украсило присутствие вчерашних комсомольских бонз, в свое время распределявших путевки в страны соцлагеря — за активную общественную работу.

Привалова сама успела посетить многие страны. После окончания института она получила так называемый «свободный» диплом. Место в процветающем совместном предприятии ей было уже припасено. Благодаря своей целеустремленности она смогла сделать успешную карьеру за рекордно короткий срок и вскоре возглавляла региональный филиал весьма известной фирмы.

2
{"b":"5614","o":1}