ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Здравствуйте! Можно к вам? – робко пропищала она.

– Попробуйте, – пустил в ход одну из своих самых обаятельных улыбок Кукушкин.

– Так я зайду позже, – с намеком сказала Валентина Михайловна и гордо вышла.

– Садитесь, пожалуйста, поближе, – промурлыкал Вася, совершенно не отреагировав на слова подчиненной, и сразу же начал настраиваться на мысли девушки.

– Спасибо, – она села и от волнения начала грызть уголок своей кожаной сумочки из натуральной кожи. В голове у нее был такой сумбур, что ему не удавалось хотя бы приблизительно понять цель ее визита. – Я к вам пришла… Понимаете, я слышала… «Ох, Ритка, ты успокоишься сегодня или нет?» – спросила она у себя – и вдруг в ее голове все умолкло.

– Правильно, Рита, вам действительно нужно успокоиться.

– А откуда вы знаете, что меня зовут Рита?

– Вы мне об этом только что сами… подумали.

– Ах, да, я как раз по этому поводу и пришла… мне как раз и нужно обратиться к вам с просьбой по этому поводу…

– По поводу успокоиться? Послушайте, Рита, вы лучше ничего не говорите, а только думайте. Я вас так быстрее пойму, а вам будет легче сосредоточиться. Договорились?

– Ага! – обрадовалась Рита и, чтобы случайно не заговорить, закрыла себе рот ладошкой. Несколько секунд она приводила в порядок свои мысли. Наконец они потекли плавно и последовательно: «Дорогой Василий Васильевич, я вам буду безмерно благодарна, если вы поможете мне разобраться в одном человеке. Этот человек мой жених, и через месяц мы должны расписаться в вашем Дворце. Если честно, я его не люблю. Он рыжий и кривоногий. Но вы меня не осуждайте, пожалуйста. Мне уже двадцать пять, и я уже пять раз забирала заявление обратно. Отец говорит, что он очень умный и в этом мое счастье. Понимаете, для меня очень важно, любит ли он меня. Ведь если он тоже не любит, это будет наша… моя трагедия. Он будет мне изменять, а я этого не переживу…»

– Кто он? Отвечайте мысленно! – повысил голос Вася, заметив, что она освободила рот и зашевелила губами.

«Его зовут Витя, он в этом году заканчивает политехнический… Уже отслужил армию и хочет в столицу. Ну что вам еще сказать о нем?»

– А почему вы усомнились в его чувствах? Он что, давал вам повод?

«Понимаете, сейчас многие женятся из-за прописки, чтобы остаться в городе. А когда отхватят все, что им нужно, разводятся, требуют размена, а потом…»

– Да, знакомая история, – покачал головой Кукушкин. – О'кей, Риточка, приводите этого красавца ко мне.

– Ой, а может, вы к нам? Понимаете, в домашней обстановке, за хорошим столом… – Рита не узнавала своего голоса. – У меня очень добрая мама, у меня великолепный папа!

– Да и сами вы… – подмигнул ей Кукушкин.

– Спасибо, спасибочки. Как хорошо, что мы поняли друг друга…

– Все верно: приводить вашего Витю сюда действительно небезопасно, он может насторожиться. А в домашней обстановке у него не возникнет никаких подозрений. – Вася оторвал от своего делового календаря листок и записал на нем свой домашний и рабочий телефоны. – Давайте назначим встречу… э-э-э… на послезавтра. Послезавтра воскресенье. Думаю, ваших родителей это тоже устроит.

– Василий Васильевич, вы уникальный человек! – она взяла листочек с телефонами и несколько раз благоговейно поцеловала его. – Спасибо вам преогромнейшее!

– Ну, благодарить будете потом.

– Поняла. Поняла, поняла. – Рита заговорила тише, будто опасалась, что их могут подслушать. – Не волнуйтесь, папа в долгу не останется. Я у них единственная доченька… они для меня… ради меня!

– О'кей, Риточка, договорились. Гуд бай.

– Поняла, Василий Васильевич, иду. Я понимаю: у вас много дел, – она встала и протянула ему дрожащую руку. – Еще бы, такой человек, такой человек! Боже ж мой, это же надо – я разговаривала с уникальным человеком!

– Позвоните мне в воскресенье с утра домой, – сказал он, пожимая ей осторожно руку. – И никому ни слова…

– Поняла, Василий Васильевич, не будем разглашать государственные тайны. Спасибочки вам большое, – благодарная Рита поцеловала ему руку.

– Да что вы, Риточка, вы же современная чуви… девушка, – сделал он ей замечание, но руку свою выдергивать не стал.

Она поцеловала ему мизинец. Затем, откланиваясь, начала отходить спиной к двери и с волнением приговаривать:

– До свидания, Василий Васильевич, до свидания! Я буду вас боготворить. Простите, ради Бога, простите меня, смертную… Уникальный, уникальный человек…

Когда посетительница наконец вышла, Вася подошел к зеркалу и долго рассматривал себя, чтобы запомнить, какое именно выражение его лица создает впечатление уникальности. Затем позвонил Валентине Михайловне в отдел:

– Валюша, давай следующую дуру.

– Это будет уже следующий, – хихикнула она.

Через минуту в кабинет Кукушкина постучали. Вася негромко откликнулся:

– Ворвитесь!

В кабинет почти вбежал старик с собачкой и заговорил протяжным певучим голосом:

– Здравствуйте, молодой кент! Рад приветствовать вас на нашей планете. Знаете, вы так на моего друга… друга Фердинанда смахиваете, что мне даже страшно. Ж-жуть – какое сходство! Он у меня был умным, как собака, – все знал, все понимал, только бедняга глухонемой был, говорить не мог. Мы с ним общались письменно. Когда он женился, я за него расписывался. Правда, я с его Мусю не жил. Я жил с ней тогда, когда она стала моей. Один раз только поцеловал, когда она меня спросила: «Левик, ну когда же наконец небо опустится на землю?» Бедняга, она так ждала этого, но Фердинанд мне тогда объяснил на пальцах, что если я еще раз поцелую его Мусю, он меня поставит ногами к небу. А потом еще и написал мне, слышите, заказным письмом, хотя мы жили тогда в коммуналке, через стенку. Я им тогда почти каждую ночь стучал. Так вот, слышите, что он мне тогда написал: «Ты, змей, радуешься только тем, что не даешь радоваться мне!» Это я ему не давал радоваться! Да я даже женился на его Мусю, когда он, бедняга, помер!.. – старик посадил на стул собачку, вынул из кармана громадный мятый платочек, высморкался и вытер глаза…

Кукушкин начал настраиваться на его мысли, но только отдельные несвязные отрывки смог расслышать с трудом. «У этого замшелого идиота дырявая голова, и в ней уже ничего не держится! – раздраженно подумал он и подошел ближе. Старик пугливо поднял руки. Его мысли стали-отчетливей, и то лишь потому, что повторял он в уме одно и то же: „Моя Мусю закопала во дворе фамильные драгоценности Фердинанда на большую сумму и не помнит где… Если вы… Если вы сможете найти их, я вам отдам половину…“

Вася рассмеялся: сначала ему показалось, что в голове у этого дедули гуляет старческий маразм. Затем, вглядываясь в его мутные хитроватые глаза, понял, что это совсем не так.

– Много золота? – строго спросил Кукушкин и опустил ему руки.

– Какого золота? Вы что, спятили, у меня нет никакого золота, – испугался старик. – Вы, молодой-необыкновенный, хоть и от Бога, но безбожно опасный. Для вас золото – мусор. Золото и брильянты вы можете лопатой загребать. Да что там лопатой…

– Много золота? – повторил громче Вася.

– Да я же говорю, что лопатой…

– Я имею в виду то, что закопала ваша Мусю?

– А вам какое дело?! – У старика, вероятно, от страха появилось недержание мыслей, которые он начал высказывать вслух: – Понимаете, я из-за этих фамильных драгоценностей даже несколько раз разводился со своей Мусю. А сейчас она лежит в параличе и клянется, божится, что забыла, в каком месте их спря-та-ла. Представля-е-те, она меня так любила, что спрятала от меня, от своего любимого Леви-ка, целое со-о-кровище.

– Я вам ничем не могу помочь, – с досадой сказал Вася. – Если б ваши драгоценности умели думать…

– По-моему, вы сами не умеете думать! По-моему, ты, Элоночка, умнее, – закряхтел-захихикал гость и поцеловал собачку в мордочку. Она лизнула дедулю в нос, и тот успокоился. – Вот собака и… женщина – други человека. Только их нельзя дразнить и водить без намордника. Будьте здоровы, молодой-одаренный! Если не помру, познакомлю вас с моей Мусю. С тех пор, как она не поднимается без моей помощи с постели, она просто без меня жить не может.

12
{"b":"56147","o":1}