ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда он вышел, Кукушкин задумчиво пожал плечами. Загадочный гость ему показался смешным и подозрительным. Оба визита, Риты и этого Левика с собачкой, были как-то связаны между собой. В этом Вася не сомневался. Не сомневался он и в том, что у него наступит интереснейшая жизнь, о которой ему раньше и не мечталось…

В кабинет влетела Валентина Михайловна и радостно чмокнула его в щеку.

– Василечек, поздравь меня! Директриса отправила два сценария на рецензию, в том числе и мой…

«Значит, не все женские мысли доступны и мне», – подумал Кукушкин и многозначительно мурлыкнул:

– То-то же.

Глава 8

Вася с нетерпением ждал воскресного утреннего звонка. Он уже успел побриться и умыться, когда зазвонил телефон.

– Здравствуйте, вы Кукушкин? – голос был мужской и незнакомый.

– Да, есть такая птица. И, представьте себе, совсем неглупая!

– Я не знаю, какая вы птица, но мне ведено доставить вас в золотую клетку моего шефа.

– А в зоопарк вы меня не собираетесь доставить?

– Машина ждет вас! – сказал неизвестный и умолк.

У Васи вдруг на лбу выступил пот, хотя сегодня у него не было и росинки во рту. «Господи, сколько в человеке воды!» – подумал он в какой-то тревоге, выглянул в окно и увидел у самого подъезда черную «Волгу». «Значит, этот шеф – крупная птица, раз предоставляет мне такую честь!» – подумал Вася, быстро оделся и выбежал из дому.

Всеволод Львович Хитроумов, отец Риты, был подпольным миллионером. Этот человек умел делать деньги из барахла. Правда, в институте пищевой промышленности, где он отмучился пять лет, его учили другому. Он часто благодушно вспоминал, как легко ему удалось попасть в институт и как нелегко было выбраться из него. Но «корочки» все же добыл и благодаря им стал завпроизводством в ресторане. Правда, к «корочкам» ему пришлось кое-что еще добавить.

Основную часть своего подпольного состояния он скопил на перепродаже «барахла». То есть на спекуляции антиквариатом. Кстати, слово «спекуляция» он ужасно не любил и всегда называл свои махинации деловыми операциями.

Семья Хитроумовых состояла из пяти человек и одной собачки – Элоночки. Квартира была шестикомнатная – по комнате на каждого члена семьи. В гостиной Всеволод Львович создал райский уголочек, где пели канарейки, и небольшой комнатный фонтан на фоне густой и пышной пальмы.

Рита Хитроумова, его дочь, училась в трех институтах. В четвертый не поступила – блата не было. Но ни один она не закончила – терпения не хватило. Зато пять раз пыталась выйти замуж. И сегодня она очень надеялась, что Вася Кукушкин, познакомившись с ее шестым женихом, откроет ей глаза на истину.

Виктория Леопардовна, мать Риты и жена Всеволода Львовича, была домохозяйкой со стажем и незаконченным высшим медицинским. Она в шутку и втайне от своего мужа считала себя домашней вешалкой. Только не той, на которую можно что-то вешать, а той, которая сама на кого-то вешается. Виктория Леопардовна, в отличие от других членов семьи, совсем не надеялась извлечь пользу из предстоящей встречи с таким важным гостем. Более того, у нее даже было предчувствие, что знакомство с уникальным Кукушкиным может принести ей много неприятностей.

Но женское мнение в этом доме мужчин не интересовало. Рита и Виктория Леонардовна хлопали на кухне, а Всеволод Львович и его отец Лев Борисович сидели в своем любимом уголочке на выступе комнатного фонтана и беседовали.

– Человек – самое удивительное животное в природе, – с философской улыбкой сказал сын.

– Ты имеешь в виду этого телепата? – старший Хитроумов, как всегда, держал в руках свою Элоночку и нежно поглаживал ее. – Так вот что я тебе скажу, сын мой. Он – начало нашей смерти. У нас только два выхода: купить его или… Он должен быть нашим другом и ни в коем случае не врагом.

– Ну чем может быть для нас опасен этот один-единственный телепат?! – спросил спокойно Хитроумов-младший, подкармливая рыбок, которые ему всегда казались взаправду золотыми.

– Это сейчас он единственный, а пройдет десять-двадцать лет, и их наплодится столько, что мы будем у них как на ладони.

– Ох, отец, зря паникуешь, – хмыкнул сын и лениво потянулся.

– Всеволод, не расслабляйся. Ты носишь мое отчество львиное, и имя я тебе дал могущественное!.. – напомнил отец и больно ущипнул Элоночку за ухо. Она пискнула и угодливо лизнула ему руку.

– Зато все остальное я добыл себе сам! – хвастливо подчеркнул сын. – Поэтому я и глава нашего семейства.

– А гены чьи? Чьи?!

В это время соловьем пропел квартирный звонок, и мужчины зашевелились. Открывать пошел хозяин квартиры.

Всеволод Львович встретил Кукушкина, как давнего знакомого.

– О, вот вы мне как раз и нужны! – воскликнул он, будто знал Васю много-много лет. – Прошу, мой друг.

В гостиной Кукушкин не мог скрыть своего удивления.

– О, я, кажется, попал в рай еще при жизни! Очень жаль, если его когда-нибудь закроют на ремонт.

– Не волнуйтесь, молодой человек, я в состоянии построить себе рай и похлеще, – прихвастнул хозяин и протянул руку для знакомства: – Хотите – Всеволод Львович, а хотите – Львович Всеволод. Как вам угодно. От этого я бедней или богаче не стану.

– Рад познакомиться – Василий Васильевич! – представился гость, не отводя взгляда от комнатного фонтана. – А скажите, вот… самолет вы могли бы купить?

– Куда же мне на нем лететь? – развел руками Хитроумов-младший. – О, понял! Вы, наверное, имеете в виду туда, куда Макар телят не гонял.

Вася промолчал и с поклоном улыбнулся Хитроумову-старшему, подчеркивая тот факт, что они уже знакомы. В ответ ему тявкнула Элоночка и угодливо помахала хвостиком немного обеспокоенному старику.

А Всеволод Львович начал знакомить гостя со своей квартирой:

– Как видите, это моя пещера. Вот комната моей мамы. Я вас потом с ней познакомлю. Дальше – моя комната и комната жены. Это комната дочери. Имеется также отдельная комната для нашего меньшего друга, – он любовно погладил Элонку по спине, благо Хитроумов-старший шел рядом с ними. – Правда, небольшая – всего двенадцать метров. Ну, с кухней, ванной и туалетом я пока вас знакомить не буду… А у вас?

– У меня… тоже так же, только все вместе, – процедил сквозь зубы Вася.

– Приятно, что вы шутник!

– Еще бы, – гость скопировал улыбку хозяина. – И главное – не из милиции.

От взгляда Хитроумова Кукушкина на мгновение пронзило током. Но у хозяина хватило выдержки, чтобы деликатно спросить:

– Какой у вас заработок?

– У меня твердый оклад – двести.

– Твердый оклад – это пособие по безработице, молодой кент. А зарплату каждый мыслящий мужчина должен делать себе сам. Это есть его деловые способности, умноженные на хозрасчет. М-да… Если бы вы знали, как меня утомляет наша безработица! Я устаю от нее больше, чем от самой тяжелой работы.

– Другой бы с вами спорил, а я не буду, – согласился Кукушкин и искоса посмотрел на притихшего Льва Борисовича, который стоял под пальмой и задумчиво почесывал густую шерсть своей собачки.

– Представляете, утром встаешь – ни в трамвай, ни в троллейбус попасть невозможно, – Всеволод Львович говорил таким тоном, будто рассказывал анекдот. – Все спешат на работу. Казалось бы, вот идеальный народ! А придите на работу – сидят и ничего не делают. Спрашивается, зачем спешили? Никто не ответит. Ответить, конечно, могут – плевком в харю. Парадокс? Парадокс. Или зайдите в любой магазин – хоть шаром покати! Только откуда, скажите на милость, в домашних холодильниках и шкафах появляется то, чего днем со свечой не сыщешь на прилавках и даже на витринах?

– Да, сия тайна покрыта мраком, – усмехнулся гость, вспомнив рыбный завтрак, недавно приготовленный Любой.

– Для нас это отнюдь не тайна, – сказал Всеволод Львович, поглаживая вспотевшую лысину. – Но мы не проболтаемся. Нет, нет! Пусть одни хранят самое дорогое в памяти, другие – на сберкнижке, а мы – на замке. Вот так-то! Кто из нас прав? Ну-ка рассудите.

13
{"b":"56147","o":1}