ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Если вы перечисляете на мою собственную сберкнижку, я согласен, – шутя ответил официант.

– Господи, за что? – Жене было жаль до слез отдавать деньги. – Какой грабеж! Ползарплаты за один вечер. Говорила моя куропатка: теперь, Жека, ты будешь меньше пить! Ох, куриная моя голова, какой там черт меньше пить, жрать будем меньше – вот что! – он печальными глазами посмотрел на официанта и швырнул на стол семь червонцев. – На, бери, кровопийца!

– Спасибо, – вежливо поблагодарил тот и скрупулезно пересчитал деньги.

– Жека, оставь на такси! Жека, и – на свадьбу! – Состояние Кукушкина было уже критическим, и он с трудом координировал свои движения, но ему все же удалось подняться во весь рост. – Слышь, Жека, где моя Ася? Я сегодня на ней женюсь! Оркестр, музыку! Всем играть туш! Машину, Жека, машину!

Через пять минут по вызову официанта прибыла машина. Кукушкин сразу понял, что обслуживание в этом городе было на должном уровне. Как его уводили под руки на венчание, он еще помнил. Но затем какие-то ангелы в синих мундирах увезли его с собой на небеса.

Проснулся Вася утром и долго протирал глаза. Было такое ощущение, будто голова его привязана к постели. Он никак не мог понять, где он и что с ним происходит. В большой комнате было множество железных кроватей, на которых спали и сидели какие-то чужие люди разных возрастов. Со всех сторон доносился раздражающий храп. Когда Кукушкин увидел сидевшего напротив грустного Женю, окутанного до пояса простыней, он все понял. «Эх, похмелиться бы!» – это первое, о чем подумал Вася, и со стоном оказал:

– Ничего, Женя, друзья познаются в беде. А где… Ася?

– Не знаю. Она обещала прийти к тебе в номер… – грустно вздохнул Женя и с горечью добавил: – На брачную постель.

– Ха-ха, теперь ясно, зачем ты вчера требовал от дежурного сержанта семейный номер! – хрипло рассмеялся бородатый мужчина в углу комнаты. – Что, первый раз в вытрезвителе? Ничего, у тебя еще все впереди.

Вася, свесив ноги на пол, ухватился за голову. Он только сейчас вспомнил, что должен был позвонить на работу своему начальнику отдела еще вчера вечером.

– Не торопись, милок, здесь все по расписанию, – сказал кто-то в другом углу.

– А он думает, что ему дешевле обойдется! – послышался голос за спиной. – Не волнуйся, если не осталось наличных, из зарплаты высчитают.

Женя в ужасе смотрел на Васю, а тот в ответ только качал головой.

– Все, карьера лопнула! – казнил себя Жмаченко. – С работы погонят – как пить дать. Галка, наверное, и вещи забрала. Она меня уже предупредила: еще одно совещание и… гуляй, Женя! Куда податься – не знаю… Вась, а ты не забыл наш вчерашний деловой разговор? – он вдруг вспомнил, что Кукушкин обещал ему составить протекцию.

– Ты знаешь, Жень, убей, но ничего не помню, – Вася посочувствовал прежде всего себе, а потом и своему новому другу. – Погуляли!

Жмаченко больше ничего ему не сказал, он только с грустью подумал о том, что все это ему обошлось гораздо дороже, чем Кукушкину.

– В нашему сэли так и кажуть: ото не пый з бригадыром, а пый з головою! – захихикал бородатый, затем спрыгнул с кровати и начал делать зарядку. – Как говорят в Одессе, нет ума, ходи пешком!

После утренних обязательных процедур Вася и Женя разминулись. Кукушкину вернули одежду и пригласили в дежурку. Дежурный сержант, просматривая его документы, съязвил:

– Кукушкин Василий Васильевич?! Докуковался. Претензии есть?

– Никак нет, товарищ начальник, все было на высоком художественном и финансовом уровне! – отчеканил Вася по-армейски. – Есть маленькая просьбочка.

– Слушаю.

– Шеф, не сообщай на работу, будь человеком.

– Эх, Вася, Вася, единственное, что я могу для тебя сделать, так это только отметить командировку.

– Это-как же? – испугался Кукушкин.

– Очень просто: поставить штамп «прибыл» и «убыл», и будь здоров! – пошутил сержант и вернул ему документы.

Вася быстро схватил паспорт и, открыв его, заглянул в командировочное удостоверение. Затем, спрятав документы в карман, с улыбкой сказал:

– А ты юморист, сержант.

– Ничего не поделаешь, служба такая.

– Эх, сержант, сержант, а знаешь, почему ты не старший сержант?

– По возрасту еще не положено.

– Да нет. Службу еще не понял. А ведь в святом писании сказано: «Просящему у тебя дай, стучащему открой, да не лишен будешь царства небесного!» – обиженно сказал Кукушкин и медленно направился к выходу.

– Слушай, – настороженно обратился сержант к разводящему, – а мы его не рано выпустили? Может, вернем, пока не поздно?

Услышав эти слова, Вася Кукушкин остановился только за третьим поворотом…

Услышав Васин рассказ, Оля долго смеялась. Отсмеявшись, она с сожалением сказала:

– Красивый ты внешне, Вася, но внутри…

– А что внутри, внутри ничего не видно! – Кукушкин не любил критики. – Хотя каждый любит заглянуть в запрещенное место.

– А это еще как сказать. Ну да ладно, – Оля не стала больше сердить гостя, – каждый сходит с ума по-своему. Только я тебя попрошу: никогда не рассказывай подобных историй моим родителям. Они у меня слишком правильные…

– Правильные – это как? Не надевают брюки через голову?!

– Примерно так.

– Для этого много ума не надо.

– А для чего, по-твоему, нужно, много ума? – Оля немного обиделась.

– Чтобы от одного поцелуя рождались дети.

– Ну, детей, которые родились от одного поцелуя, у нас хватает. Кстати, Василечек, кто твои родители?

– Я инкубаторский!

– И вылупился ты, судя по твоим габаритам, из яйца страуса?

– Нет, меня моя бабка нашла возле вытрезвителя. Меня там кто-то потерял, поэтому я до сих пор потерянный…

У Васи действительно не было родителей. Не знал он даже, как они выглядят. Взяла его на воспитание из детского дома одна пожилая одинокая женщина. Но вскоре она умерла, и у Кукушкина от нее осталась только одна небольшая посеревшая фотография. Детские и юношеские годы его прошли в интернате. Когда поступил в университет, жил в общежитии.

Но об этом Оле он не скажет. Уж больно не любил Вася, когда его жалеют или сочувствуют ему.

– Василечек, а у тебя есть цель?

– Прожить без цели – это тоже цель. Чем меньше хочешь, тем больше получаешь. У меня, Олечка, не цель, а мишень. Для меня жизнь – это веселая прогулка по королевскому лесу, где зайцы жрут волков, слоны боятся мышей, а змеи выплескивают свой яд друг на друга. И все они для меня мишени…

– Значит, я для тебя тоже мишень?! – встрепенулась она.

– Да какая ты мишень, – в словах Васи проскользнула надменность. – Ты просто маленькая эпизодическая героиня в моей жизненной комедии.

– Ах, даже так! – Оля вскочила и раз за разом начала затягиваться сигаретой. – Так ты еще и драматург.

Прослушав ее мысли, Вася понял, что она не на шутку рассердилась. Этого он совсем не хотел. А насторожило его то, что у нее рождался какой-то замысел. Какой именно, он еще не мог понять.

Их разговор, который мог бы дойти до ссоры, прервал звонок в квартиру. Они даже не заметили, что было уже утро.

– Пожалуйста, драматург, пойди открой, – попросила она его. – У меня после такой брачной ночи, наверное, ужасный вид.

Родителей Оли в это время дома не было: по утрам они занимались бегом в ближайшем сквере. Вася открыл дверь и, увидев перед собой белобрысого мужчину лет тридцати пяти, спросил:

– Вы кто? Как доложить?

Мужчина поставил свой чемодан и протянул руку для знакомства:

– Я Курочкин Василий Васильевич! – у него был робкий голос. – А вы?

– Я – тоже Василий Васильевич, только Кукушкин, – ответил недоброжелательно «жених» и пригласил гостя в коридор.

Курочкин был немного ниже ростом. Он вздрогнул, когда за ним громко захлопнулась дверь. Они оба услышали, как в гостиной зазвенела хрустальная люстра.

– Что это? – спросил Курочкин, оглянувшись и прислушавшись.

– Проверка слуха, – ответил Кукушкин.

– Правильно, ля мажор, – приезжий заволок в гостиную тяжелый чемодан. – Я закончил музыкальную школу у себя на мясокомбинате. Пригодилось.

18
{"b":"56147","o":1}