ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В такой позе увидеть своего преподавателя удавалось не каждому. Вот уж действительно: век живи, век учись. Но Вася не стал наслаждаться уникальным зрелищем, а вежливо обернулся к посетителю кабинки спиной и протянул наугад зачетку:

– Задавайте мне ваши вопросы. Я сейчас вам отвечу хоть на сто ваших вопросов!

– Хорошо, хорошо, я вам верю, – у преподавателя почему-то (вероятно, от волнения) стал совсем неузнаваемый голос, чем-то даже немного похож на голос университетского полотера. – Давайте вашу зачетку, я распишусь…

Вася подождал, пока в его руке снова окажется жизненно необходимый документ, с победной радостью вложил его в привычное место в джинсах и вышел без оглядки. Когда в коридоре он столкнулся с преподавателем древнеславянского, то сначала решил, что это его двойник. Потом почувствовал, что у него от страха появился редкостный дар – шевелить ушами. И только несколько минут спустя он понял, что ошибся дверью…

На улице Кукушкин уже не сомневался, что ошибся не только дверью, а и вузом. Оставалось только выяснить, что же написал полотер Митрофан Митрофанович в его зачетке. Подпись ученого полотера была поразительно похожа на несложную фигуру из трех пальцев. Но, это еще не все. На следующей странице он сообщал, что уходит на пенсию и освобождает вакансию. Зачет уже принят, так что…

Подумав два дня, Вася сделал для себя весьма важное открытие, которое он назвал первым законом Кукушкина: иногда поражение – это победа. Ведь в итоге он научился шевелить ушами, что, согласитесь, не каждому дано!

Не дожидаясь осени, он подал сразу два заявления: одно – об уходе из университета, другое – о приходе в семенную жизнь. И здесь снова сработал первый закон Кукушкина: брак оказался бракованным – это факт, но в результате размена и раздела имущества, нажитого совместно родителями его бывшей супруги, ему достались однокомнатная квартира и «Жигули». Правда, от совместной супружеской жизни осталось еще «кое-что»… Но жена твердо решила: это разделу не подлежит. Она даже беспринципно отказалась от алиментов, взяв с Васи клятвенное обещание никогда больше не напоминать о себе. И, нужно отдать должное Кукушкину, он с честью сдерживал свое обещание…

Гринко смеялся долго и заразительно, как ребенок.

– Глеб Арнольдыч, вы так и не сказали, чего у меня в изобилии? – напомнил ему гость.

– Это не так легко объяснить, – внимательно посмотрел на него учитель. – Ты, Василек, словно красивое растение, радуешь глаз, но этого так мало. Красота – еще не все…

– Ничего не поделаешь, не всем же быть одаренными, – обиделся Кукушкин. – Если у меня нет таланта, вы у меня его не отнимете, а если у вас талант есть, вы мне его не подарите.

– Наверное, с точки зрения самой жизни ты прав. Не знаю, не знаю… в жизни я мало что смыслю. Но с научной точки зрения я с тобой поспорю. Да, я никогда не был таким красивым, как ты, но… Талант я тебе сегодня все же подарю. Я тебе подарю грозный и уникальный талант, которым еще никто не владел!..

У Васи по спине поползли вдруг капли пота, и ему показалось, что он временно находится в состоянии невесомости. Каждое слово учителя действовало на него с какой-то необъяснимой магической силой.

– Я не зря, Вася, упоминал о мыслящей природе – в этом заключается вся идея мироздания. А что же тогда есть мысль человека?… Мне кажется, человеческая мысль – это всего-навсего биоволны. Ни больше, ни меньше. До сих пор их еще никому не удавалось принимать…

– Вы хотите сказать, что научите меня читать чужие мысли? – недоверчиво спросил Вася.

– Не читать, а слышать, – поправил его учитель. – Читать можно только видимое. И не научу. Нельзя научить невозможному. Человек познал многое из того, что творится вокруг него, но он еще мало знает, что – внутри его. Я изобрел, Вася, биопрепарат, благодаря которому ты сможешь легко улавливать мысли человека, будто приемник радиоволны.

– Это не больно? – ученик насторожился.

– Для тебя – нет. Ты молодой, сильный, полный энергии…

– А это удобно? Ведь люди иногда такое думают…

– Решай сам. Скажешь «нет», настаивать не стану…

– Я согласен!

– Тогда у меня будет одно условие…

– Согласен, согласен на все условия, Глеб Арнольдыч!

– Ты даже не хочешь услышать, что за условие?

– Я вам просто верю.

– Спасибо, но я все же скажу об этом условии. Ты должен бороться со злом. Благодаря этому ты научишься сам слышать мысли.

– Я вас не понял…

– А тут и понимать нечего. Слышать, о чем думают другие, – еще не значит слышать мысли. Я тебе доверяю, Вася, грозное оружие. Ты жизнелюбец и не позволишь себе обратить его во зло. Помни также, что зло для одних становится добром для других.

– О, с этим мне приходилось сталкиваться.

– Быть справедливым под силу не каждому, – Гринко некоторое время понаблюдал за глазами Кукушкина и подошел к своему рабочему столу.

Вася подбежал к учителю и обнял его за плечи:

– Эх, дуракам и пьяницам везет! Делайте из меня что хотите, но я хочу быть сверхчеловеком!

– Вот смотри, – Гринко показал пальцем на маленькую шевелящуюся ампулку в прозрачной целлофановой коробочке. – На этот препарат я ухлопал сорок лет жизни. Достаточно его ввести в твой организм, и ты станешь уникумом. Никто, слышишь, никто не сможет скрыть от тебя свои мысли!

Рядом с ампулкой в коробке лежал миниатюрный шприц, и Вася, с детства панически боявшийся уколов, понял, что вводить чудодейственную жидкость необходимо в кровь.

– А можно, я проглочу? – пролепетал он.

– Глотать нужно две или три дозы, а у меня только одна, – вздохнул учитель и взял в руки шприц. – Здесь, Вася, все абсолютно стерильно…

Кукушкин быстро снял пиджак, закатал рукава и протянул обе руки. Затем закрыл глаза и отвернулся. Больше он ничего не слышал и не видел. Боли не почувствовал, лишь в ушах что-то стрельнуло, и он отчетливо услышал рядом с собой чужие движения и чье-то взволнованное дыхание. Наконец ему показалось, будто Гринко заговорил с ним шепотом:

«Здравствуй, Вася, здравствуй, мой сынок! Я отдал почти всю свою жизнь, чтобы родить тебя!» – подумал Глеб Арнольдович и, увидев понимающие глаза ученика, облегченно вздохнул.

– Здравствуйте, Глеб Арнольдыч, – ответил удивленно Вася. – А мы разве сегодня не здоровались? И почему вы решили, что вы мой отец?

«Вася-Василек, неужели ты не понял, что родился сегодня еще раз?! Вот сейчас, буквально минуту тому назад, благодаря моему открытию?! – мысленно прокричал ему Гринко, крепко сжав свои губы. – Смотри, смотри, я ведь только думаю, а ты все слышишь! Теперь тебе дано то, что не дано ни одному человеку на всем белом свете!»

– А вам, ведь вы же меня родили? – все, о чем думал учитель, четко воспроизводилось в сознании Кукушкина, причем процесс этот он мог приостановить одним только своим желанием.

«Эх, Вася, как я тебе завидую, – продолжал говорить мысленно учитель. – Я стар, а для того, чтобы, слушать мысли других, нужны большие силы. Мой же аккумулятор жизни, к сожалению, забарахлил основательно…»

– А теперь слушай мои три заповеди, – сказал он уже вслух, чтобы снять у Васи психологический шок. – Ты должен найти себя – это первое. Продолжить свой род – это второе. И третье, главное, – совершенствовать жизнь! Ты понял, что от тебя требуется?

– Так точно! Это ясно, как то, что я сейчас абсолютно трезвый и не имею даже рубля в кармане на такси! – весело отрапортовал Вася.

– Я дам тебе немного денег…

– Нет, нет, нет, что вы!.. – Кукушкин даже руками замахал. – Я не возьму от вас ни копейки. Вы мне дали то, чего не купишь ни за какие деньги. К тому же деньги портят человека и мешают ему независимо думать.

– Полностью с тобой согласен. И помни, Вася, если используешь свой талант с пользой для себя и других, то и я стану счастливым. Если нет – всю мою жизнь сделаешь бессмысленной…

Кукушкин смотрел в добрые глаза своего учителя и боялся даже подумать о чем-либо таком, что могло его огорчить.

3
{"b":"56147","o":1}