ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– В чем дело? – директор набросилась на нее, мгновенно накрыв деньги рукой.

– Извините, мне показалось, что вы меня вызывали, – мгновенно Галя испарилась.

Генриетта Степановна вздохнула, затем уже спокойно спрятала деньги в свою сумочку, что висела на спинке кресла, и, дипломатично улыбаясь, сказала:

– Черт возьми, ну и сотруднички пошли, даже взятку по-человечески преподнести не могут. Короче, вы меня купили. Таких денег я и в руках не держала. Спасибо, теперь вы можете вить из меня веревки.

– Ну что вы, Генриетта Степановна…

– Да ладно! Уж молчите, знаю я вас, – она вдруг покраснела, как девчонка, и, чтобы не смотреть ему в глаза, начала прихорашиваться. – Теперь вы меня начнете приглашать в ресторан. Потом… потом домой будете звонить. Но учтите, домашнего телефона я вам не дам. У меня муж больной, да и что подумает обо всем моя дочь. Вы поняли меня или нет? Так что рассчитывайте, пожалуйста, на свои собственные силы и условия.

Кукушкин будто проглотил язык. Только сейчас он обратил внимание на то, что она была достаточно мила и привлекательна. Нет, слишком старовата для него, все же решил Вася и поднялся из-за стола.

– Так я пошел, Генриетта Степановна, – сказал он.

– Уходи, соблазнитель, – ответила она смущенно. – Уверена, Василек, вы человек умный и о наших отношениях никто не узнает…

– Генриетточка Степановночка, руководите спокойно и горя не знайте, – Вася поцеловал ей руку, затем по-армейски козырнул: – Разрешите удалиться!

– Разрешаю, – ответила директор, почувствовав невероятное удовлетворение: и деньги, и такой красавчик у нее в руках…

Кукушкин продолжал слежку за Хитроумовым. Вита взяла отпуск и теперь все свое время посвящала Васиным нарядам и гримам. За это она получала от него щедрое вознаграждение, чем была вполне удовлетворена и материально, и творчески.

Наконец Кукушкину удалось выяснить, где находится главное состояние Хитроумова. Это случилось, когда Всеволод Львович шел к себе в кабинет и на полпути вынужден был вернуться, потому что забыл в машине на заднем сиденье дипломат с документами. Магнат проклинал мысленно свою забывчивость, поносил Кукушкина, которого обвинял во всех своих бедах, на чем свет стоит, ругал свою родную мать за то, что она так еще и не сообщила, где находится клад, и прочее, и прочее. Ему и в голову не приходило, что рядом с ним шел загримированный до неузнаваемости его злейший враг.

Вася решил одним ударом убить сразу двух зайцев. Прежде всего необходимо было опередить Хитроумова и первым выведать у старухи, где же спрятан клад. Второй удар он запланировал нанести сегодня ночью, так как откопать золото и драгоценности под гаражом Хитроумова днем не представлялось возможным.

Пока Кукушкин готовился к первой операции, Шибчиков с двумя своими подкупленными помощниками совершил похищение Курочкина, когда тот возвращался из магазина. Это был первый ответный ход Хитроумова. Через Курочкина он рассчитывал выйти на самого Кукушкина. Всеволод Львович ожесточился, как раненый зверь. Он выдал Шибчикову авансом двадцать тысяч и потребовал от него беспрекословного послушания.

Связанного Курочкина отвезли на дачу Шибчикова. Похитителям пришлось долго приводить его в чувство. До этого он дважды от испуга терял сознание. Наконец ему объяснили, что от него требуется. Пообещали дать солидное вознаграждение, если укажет адрес, по которому живет Кукушкин.

Хитроумов приказал Шибчикову вырвать у Курочкина признание любой ценой до вечера. Звериная жажда мести подхлестывала его. Шибчиков тоже старался, ибо сам хотел увидеть побыстрее того, кто обчистил его дачу.

Но Вася Курочкин держался. Он боялся не так за Кукушкина, как за Олю. Петя Шибчиков в яростной злобе метался по комнате, угрожая ему, но, не добившись результатов и изрядно устав, сменил методику допроса. Отпустив помощников, которые только мешали, беспорядочно и не ко времени пиная руками и ногами пленника, он начал все сначала:

– Послушай, Вася, ну кто он тебе, этот Кукушкин?

Курочкин, связанный по рукам и ногам, молча дергался в кресле. Ему ужасно хотелось пить и есть.

– Послушай, Вася, без питья и еды ты долго не протянешь, – сочувствующе сказал Петя, показав на стол, где стояла разнообразнейшая выпивка и закуска. Затем открыл запотевшую от холода бутылку минеральной воды и начал медленно наливать ее в стакан, ибо заметил у допрашиваемого невероятную жажду. – Ну хоть скажи, почему ты должен страдать из-за какого-то вора?

– Он не вор, он порядочный человек, и я его не предам, – ответил Вася обессилевшим, но твердым голосом.

– Эх, и дурак же ты! Да этот твой порядочный человек украл у меня здесь на даче шестьдесят тысяч. Не сто и не двести дубов, а целых шестьдесят тысяч! Он обворовал еще двоих… моих бедных товарищей, которые с горя отдали Богу душу. Твой Кукушкин не только крупный вор, но и убийца. Это же каким надо быть вором, чтобы воровать у воров. А ты говоришь, что он порядочный человек.

Курочкин понял, откуда у Оли столько золотых украшений. Теперь, ради ее безопасности, он тем более будет молчать.

– А вы кто?… – Вася часто дышал открытым ртом, жадно поглядывая на стакан с минеральной водой.

– Я? – Петя медленно выпил воду и поставил стакан вверх дном на стол. – Да, я тоже вор. Но вор вору – рознь. Я беру у государства, а твой отбирает у честных людей, у трудяг. Воровать у них безнравственно и подло. Ты думаешь, мне легко достались мои деньги? Я их заработал своим «чердаком», не сделав никому никакой подлости! А твой!.. Неужели ты не можешь понять, что твой Кукушкин – обыкновенный убийца и захватчик?

Курочкин по идее должен был ненавидеть Кукушкина, и прежде всего за то, что тот отнял у него Олю. Увы, он только завидовал. Его красоте, энергичности, находчивости. Вспомнив, как Кукушкин вел себя в ресторане и как его избили жадные люди, Курочкин задал себе вопрос: мог ли этот человек поднять руку на другого из-за денег? Нет, несомненно, нет. Иначе он не был бы до безрассудства щедр. Деньги для таких людей – ничто, мусор. Ведь он получает истинное наслаждение, когда тратит их или раздаривает.

Курочкин видел существенную разницу между теми, кто его насильно привез сюда, и Кукушкиным. Для этих людей наверняка единственная цель в жизни – нажива. У Кукушкина – совсем иная цель, только в чем она заключалась, Вася еще понять не мог.

Курочкин улыбнулся Шибчикову. Петя улыбнулся в ответ, решив, что сейчас он услышит адрес своего врага.

– Ну что ж, спасибо вам, – тихо поблагодарил Вася.

– Пожалуйста, а за что? – Шибчиков поставил бутылку обратно.

– За то, что помогли мне разобраться кое в чем в жизни. Раньше ведь для меня все люди были одинаковыми. Улыбнулся – значит, ты хороший человек. А оказывается, улыбаться могут и умеют все…

– Ну-ну, продолжай, это очень занятно, – Петя специально надкусил бутерброд с колбасой и начал усиленно жевать.

– Кукушкин отбирает деньги у вас, воров, не от жадности. Хотя он тоже, я считаю, вор. Но он вор моральный, а вы профессиональные. И жадные! – Курочкин заговорил с вдохновением, удивляясь самому себе, что в подобном состоянии еще может так ясно мыслить. – А жадность порождает садизм. Вы сейчас готовы убить меня, лишь бы вернуть ворованные деньги. Вы меня мучаете, издеваетесь надо мной – и не понимаете, как стремительно подаете вниз, теряете человеческое лицо. Вот вы недавно говорили, что зарабатывали деньги своим «чердаком»…

– Да, вот этим, не купленным! – Шибчиков постучал себя пальцем по лбу.

– В таком случае, у вас действительно «чердак», в не голова. Вы не умеете проигрывать. Неужели вы не понимаете, что проиграли более сильному сопернику? Вместо того чтобы найти в себе силы, напрячь свои способности и заработать снова эти деньги, вы занимаетесь мерзостью.

– Слушай, ты, пропагандист марксизма-ленинизма! Чтобы заработать эти бабки, я ухлопал десять лет жизни, – возмутился Петя и стукнул кулаком по столу. – А этот фраер отобрал их у меня одним махом. Следовательно, как говорят юристы, фраеров нужно учить.

35
{"b":"56147","o":1}