ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы знаете, Василий Васильевич, – начал он беседу с ним, поднимаясь на второй этаж своей квартиры по беломраморной лестнице, – я мог бы разместить у себя роту солдат. Более того, я мог бы содержать их за свой счет, чтобы высвободить некоторые государственные средства на другие цели. Поверьте, я не вру. Вот клянусь честью! Но это, увы, незаконно. А пойти против закона я не могу.

– Почему же, мне кажется, это добровольное и благородное дело, – Вася охотно включился в разговор.

– Понимаете, получается парадокс: откуда бедность – мы знаем, а откуда взять богатство – никому не понятно. Поэтому выбрасывать народное добро на ветер я позволить не могу. Какой же хозяин, если, конечно, он хозяин, будет делать то, что противоречит нормальной человеческой логике?! Это может позволить себе лишь тот, кто считает, что все его. А зачем, спрашивается, мне все? Все, как вы убедились, это почти ничего. Так что тот, кто хочет меньше, получает больше. Но это закон неписаный. Большинство же нашего народа хочет жить только по писаным законам. Видите ли, все им поднеси на блюдечке с розовой каемочкой. Так что, Василий Васильевич, наш народ очень культурный – верит только в могущество официальных законов…

«Какое неслыханное кощунство! – мысленно возмутился Кукушкин. – Вы, гражданин Маршал, заслуживаете после таких слов самого жестокого разоблачения! И никакой жалости к вам! Никакого сострадания! Вышка – вот ваш самый лучший исцелитель!..»

– Вы что-то сказали? – спросил его Маршал, дружески улыбаясь.

– Ну что вы, я только подумал, – ответил Вася, копируя самодовольную улыбку магната.

– А о чем вы подумали?

– Я подумал о том, что вам неприятно… думать обо мне…

– Друг вы мой разлюбезный, друг вы мой ненаглядный, да как вы можете такое думать?! Если б вы были женщиной, а женщиной вы были бы хоть куда, честное слово, я бы на вас женился или сделал бы вас своей секретуткой, – сказал Маршал и, громко чмокнув его в щеку, заржал, как сумасшедший.

Кукушкин был брезглив и с удовольствием плюнул бы ему в лицо, но не хотел опережать события. Поэтому он только посмотрел на часы и озабоченно покачал головой.

– Василий Васильевич, вы куда-то спешите? – Роберт Михайлович схватил его за руку и повел по другой лестнице вниз в бильярдную. – Нет, я вас сегодня не отпущу. А завтра мы всей компанией летим спецрейсом на юг, там нас ждет шикарный ресторан с девочками и со всеми вытекающими отсюда удовольствиями.

«Все вытекающие отсюда „удовольствия“ вас уже ждут сегодня», – злорадно подумал Вася и снова посмотрел на часы.

– Кстати, могу вам подарить японские, – Маршал снял свои электронные часы и вложил в руку Кукушкина. – Будят и шестнадцать музыкальных произведений играют. За тот вечер, что вы нам устроили на моей даче, заслужили. Заслужили, заслужили, чувствуется, что вы тоже профессионал.

Рядом с бильярдной была библиотека. С отдельным читальным уголком, видеотекой и маленьким зрительным залом. Тут же стоял рояль. На нем были бюсты Наполеона, Сталина и Гитлера, которые смотрели друг на друга. Посредине между ними стояли песочные часы.

– Слушай, Роберт, у тебя тут можно заблудиться, – послышался голос Захарчука, которому не терпелось закурить. – Да у меня в управлении меньше комнат, чем у тебя дома.

– Так я ведь Маршал, а ты только генерал, – откликнулся хозяин.

– Дочка у тебя, скажу, ну очень талантлива, – льстил начальник внутренних дел города, прикуривая от своей позолоченной зажигалки сигарету. – Отхватила себе такого жениха, что будет играть на нем, как по нотам.

– А она у меня учится в консерватории на композиторском, – прихвастнул Маршал, возвращаясь в бильярдную вместе с Кукушкиным.

– Ничего не поделаешь, вся в тебя, – глубоко затянувшись дымом, подчеркнул генерал.

– Ты так говоришь, будто о чем-то жалеешь…

– Ну что ты, мне остается только жалеть о том, что я не маршал и не имею такой прекрасной дочери. Да, кстати, ты не приглашал Властолюбченко? Я его что-то не вижу.

– Кое-кто не желает его видеть…

– Ты очень правильно сделал, – похвалил его Захарчук и обратился к Кукушкину: – Да, Василий Васильевич, вы тогда так быстро ушли со своим квартетом, что я даже не успел вас поблагодарить за отличнейший концерт.

– Мог бы и подарить что-нибудь, – напомнил ему Маршал.

– Конечно, конечно, – генерал протянул Васе свою зажигалку: – Вот, пожалуйста, золотая. Только смотрите, Василий Васильевич, соблюдайте правила противопожарной безопасности, чтобы не обжечь себе руки.

Это был откровенный намек, на что Вася ответил поклоном.

– Слушайте, Владимир Захарович, Василий Васильевич, как вам моя свадьба? Почему вы меня не хвалите, ведь я так старался ради вас? – Маршал очень любил, когда все говорили о его щедрости и могуществе.

– Свадьба, конечно, хорошая, но она же не твоя. Вот когда ты будешь жениться… – Захарчук решил пошутить, хотя с завистью подумал о том, что на деньги, потраченные на подарки, которые преподнесли молодым, можно было бы устроить еще две такие свадьбы.

– Василий Васильевич, а что гости думают обо мне? – Роберт Михайлович не успел спросить Кукушкина об этом раньше, когда не было среди них Захарчука. – Генерала не бойтесь, он свой человек.

– Вашим гостям, Роберт Михайлович, некогда думать – они едят и пьют, а вот лично мне свадьба не понравилась, – ответил Кукушкин с улыбкой.

– Почему? – хозяин не понял его шутки.

– А где парад войск? Где прохождение военной техники? И что это за безобразие, Роберт Михайлович, если вчера в ресторане присутствовало до сотни человек и никто не подрался, не было поножовщины. Ну что это за свадьба, если в коридоре возле туалетов весь день торчала милиция и не давала порезвиться молодежи!

– Тут вы правы, – Маршал захохотал и снисходительно похлопал по спине генерала. – Это он виноват – зажимщик свободы…

– Роберт Михайлович, разрешите присоединиться? – послышался голос Хитроумова у двери бильярдной. – Мне, червонному валету, среди ваших тузов скучно. Даже их дамы меня бьют по мастям.

– Давайте, Всеволод Львович, нам для комплекта вас не хватает, – пригласил его хозяин и замысловато усмехнулся. – Теперь здесь все лучшие люди города, в руках которых сосредоточен… – он хотел сказать: «теневой капитал», но промолчал, хотя его и так все поняли.

– Да, Всеволод Львович, наслышан о вас, – сказал Захарчук таким тоном, будто видит его первый раз, и предложил сигарету. – Вы хоть и валет, но козырный, можете шарахнуть и туза.

– Ладно, Владимир, туза можно ударить и козырной шестеркой, но биться одними козырями – слишком расточительно, – Хитроумов удачно вписался в дружескую беседу, прикуривая от зажигалки Кукушкина. – Козырь нужно использовать в исключительных случаях, не так ли?

– Всеволод Львович, а мне понравилась ваша жена, – любезно сказал Маршал. – Вы не станете возражать, если я с ней один раз станцую?

– Роберт Михайлович, вы можете танцевать с ней хоть до утра, – подвыпивший импресарио Кукушкина готов был даже женой поделиться. – Мне ваша жена, кстати, тоже…

Кукушкин уже не слушал их болтовню. Он с нетерпением ждал Лунина с сотрудниками и понятыми, которые должны были появиться во второй половине дня. Вася уже знал, что Маршал почти все свои наличные превращал в золото. «Деньги – это бумаги, а золото – это деньги всегда и при любой власти», – часто повторял про себя этот «слуга народа».

«Да, старость он себе обеспечил», – подумал телепат и вздрогнул, когда услышал частые звонки в квартиру, а затем голос домработницы:

– Роберт Михайлович, к вам тут пришла какая-то экскурсия!

– Так пусть идут сюда! – откликнулся Маршал, не желая прерывать беседы.

В бильярдную вошли четверо молодых мужчин и женщина. Кукушкина поразило то, что это была Виктория. Маршал, Захарчук и Хитроумов решили, что это очередная делегация с поздравлениями, хотя цветов у них и не было. Двое были с «дипломатами».

– Уважаемые гости, все вы знаете такое известное слово, как «несун», потом появилось усовершенствованное слово «везун», – заговорила голосом экскурсовода Вита, несколько волнуясь. – Но эти слова появились благодаря «говорунам». Это они разложили наше общество на несколько частей по принципу мясника. Это они не жалели никаких красивых эпитетов и метафор, и в результате такой расточительности появились и «писуны». Все они в один голос пытаются доказать нам, что слово «коммунизм» не латинского происхождения и обозначает: кому – «на», а кому – «ни». И вот, уважаемые гости, мы с вами попали в одну из квартир, которую можно смело назвать музеем, где хранится часть золотого запаса страны. Вот посмотрите, – Вита быстро зашла в библиотеку и, не прерывая рассказа, вынесла оттуда маленький бюст Сталина, – это самый известный наш говорун. Весит он до пяти килограммов, стоимость до ста тысяч. Он покрыт серой эмалью, чтобы скрыть блеск благородного металла от народных глаз. Впрочем, в этом музее мы найдем много произведений, в которых истинная сущность спрятана за формами и образами. И в этом заслуга нашего Роберта Михайловича Маршала, давайте ему похлопаем! – Она поставила «Сталина» на бильярдный стол и отошла в сторону.

62
{"b":"56147","o":1}