ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вдруг Павла вызвали к военному комиссару города, и он, даже не простившись со мной, спешно уехал.

__________

Закончилась гражданская война.

Однажды на областной конференции профсоюзов я совершенно неожиданно встретил Павла Чернова. Мы обрадовались, видя друг друга живыми и здоровыми.

По окончании заседания Павел зашел ко мне и в дружеской беседе рассказал, что с ним произошло в 1918 году, когда он оставил меня в Петрограде, а сам отправился выполнять срочное задание комиссара.

Вот эта история.

- Ты, верно, помнишь тот день, - сказал Павел, - когда меня вызвали к военному комиссару? Он познакомил меня с рабочим Путиловского завода Василием Русаковым. Это был хорошо сложенный парень лет двадцати пяти. Военком тщательно проверил наши документы и сказал, что нам предстоит выполнить важное задание.

- Из Петрограда на Урал направляется вагон с секретным грузом. Вы оба поедете проводниками. Передадите груз Екатеринбургскому губисполкому и вернетесь обратно. За имущество отвечаете головой. Понятно?

- Понятно, товарищ комиссар, - ответили мы.

- Вот вам два одинаковых пакета. Помните, вскрыть их вы можете только в случае крайней необходимости.

- А почему два? - спросил я военкома.

- Путь у вас тяжелый. Время, сами знаете, тревожное. Попадет один в беду, так и у другого будут документы. Помните: задание секретное.

На другой день мы с Василием Русаковым приехали на товарную станцию Московского вокзала. Подле вагона стоял часовой. Начальник караула проверил наши документы.

- Устраивайтесь здесь, - указал он на тормозную площадку, - и глядите в оба. Задание у вас серьезное.

С чувством большого почтения мы смотрели на свинцовую пломбу, скреплявшую тяжелую дверь вагона с висячим замком, похожим на гирю.

"Секретный груз", - мысленно повторил, я слова комиссара. Что лежало за крепкой дверью, мы не знали, но понимали: нам поручено важное дело.

Вскоре поезд отошел.

В те годы поезда ходили без точного графика, работали на случайном топливе, большею частью на дровах, да и те подчас приходилось заготовлять самой паровозной бригаде.

Прошло около трех недель, как мы выехали из Петрограда. Наш поезд остановился недалеко от Екатеринбурга, теперешнего города Свердловска, на большой железнодорожной станции. Здесь скопилось много товарных составов.

Мы стояли на запасном пути и ждали, когда нас отправят дальше. На станции творилось что-то неладное.

У паровоза сновали военные с погонами на плечах, в фуражках с красными околышами. Военные зло посматривали на машинистов.

Вдоль состава быстро вышагивали вооруженные винтовками не то солдаты, не то казаки. Они останавливались у вагонов, открывали двери и, ничего не обнаружив, шли дальше.

Впереди одной такой группы важно выступал, покачиваясь, словно на рессорах, долговязый мужчина в зеленоватом френче, перетянутом через плечи кожаными ремнями.

Широкие темно-синие с красным кантом брюки-галифе и золотые погоны на плечах удивили нас.

- Офицер! - вскрикнул от неожиданности Василий.

- Тише ты! - огрызнулся я, сам не понимая, что происходило вокруг.

Оказывается, мы попали в район, охваченный восстанием кулаков и белогвардейцев.

Кулаки воспользовались затруднениями советских войск на юге и подняли мятеж. К ним присоединились царские офицеры, казаки, белогвардейцы.

Они арестовали коммунистов, исполкомовцев и бросили их в тюрьму. Не всех, правда. Часть советских работников успела уйти в подполье.

Восставшим не хватало оружия и боеприпасов. Они задерживали все эшелоны, идущие из Петрограда, и обыскивали вагоны в надежде пополнить свое вооружение.

Проверяя железнодорожные документы, мятежники узнали, что с двести восемнадцатым маршрутом идет вагон с грузом особого назначения.

- Оружие! - решили одни.

- Золото! - уверяли другие.

- Вот здорово! Вагон с золотыми слитками! Золотыми, понимаете! Да что там говорить! Забрать его немедленно!

Ты спросишь, как я узнал обо всем этом? Ответ простой. На станции власть захватили белогвардейцы, но у распределительного щита, у пускового пульта, в диспетчерской, у селектора сидели советские люди.

Кочегар бросал в топку паровоза уголь, машинист вел поезд, стрелочник по-прежнему переводил стрелки. Телеграфист за тем же аппаратом принимал с соседних участков телеграммы, а рабочие ремонтировали вагоны и паровозы. Белогвардейцы принудили их работать, но никакой силой они не могли заставить рабочих отказаться от борьбы за советскую власть.

В подполье ушло несколько работников уездного комитета партии. Они скрывались на квартирах у рабочих железнодорожного узла.

Белогвардейские охранники устраивали облаву за облавой, пытаясь выловить ушедших от расправы большевиков.

Рабочие не сдавались. Выставив свои наблюдательные посты, они следили за действиями охранников и в случае опасности перебрасывали подпольщиков с квартиры на квартиру, из погреба в погреб, с одного чердака на другой.

Прошло несколько дней. В заброшенном, вросшем в землю вагоне, стоявшем у дощатого забора в конце глухого тупика, расположилась группа работников революционного комитета подпольной организации железнодорожников. Руководил ими секретарь уездного комитета партии большевиков.

- Чем ближе к логову зверя, тем безопасней! - говорил он товарищам. Здесь нас не станут искать. А станут, так ребята предупредят, уйдем вовремя и подарок после себя оставим! - усмехнулся секретарь, указывая на ящик со взрывчаткой.

Вечером он давал наказ связным, машинистам, стрелочникам и диспетчерам:

- Отберите надежных людей. Предложите им работать по-прежнему на своих участках, работать хорошо, чтобы не вызывать подозрений у белых. Скажите: так надо для скорейшего разгрома мятежников. Эти люди - наши глаза и уши. Они должны видеть и слышать все, что творится в лагере противника. Они - наши руки. Мы должны действовать этими руками в самой гуще врага. Придет время, эти люди вольются в батальоны революционных бойцов за власть Советов.

Приказ комитета выполнялся строго. Ничто не ускользало от внимания подпольщиков. Обо всем сразу становилось известно комитету.

Так произошло и с нами. Не успел еще комендант станции написать приказ о нашем аресте, как это стало известно члену подпольного комитета, который сразу же послал к нам обходчика известить о грозящей опасности.

- Вот что, товарищи, придется вам уходить, - предупредил нас парень в замасленной тужурке и с путевым молоточком в руках. - Хотят вас арестовать. Пойдемте со мной, а не то нарветесь на беляков.

Мы видели парня в первый раз, но его взволнованные слова убеждали: это свой человек.

- А груз? - спросил я его, поглядывая с тревогой на вагон.

- О грузе мы подумаем. А вам надо скрыться.

- Нет, так нельзя, - заявил я решительно. - Нужно предпринять что-то другое. Это груз особый.

Поблизости послышались шаги. Железнодорожник выхватил из кармана кисет с табаком и кусок бумаги и стал скручивать "козью ножку".

Из-за вагона вышли двое патрульных.

- Дайте, ребята, огонька, - обратился к нам обходчик.

Василий зажег спичку и дал ему закурить.

Патрульные, подозрительно оглядывая нас, подошли к площадке.

- Ну, хватит! Закурил и проваливай! - сказал обходчику скрипучим голосом здоровенный рыжий детина с белой повязкой на левом рукаве и торопливо снял с плеча винтовку.

- А я что, мешаю вам?

- Значит, мешаешь. Говорят тебе, проваливай!

- Что вам надо? - вмешался я.

- Тебя надо и вот того, - показывая на Василия рукой, проговорил один из патрульных. - Живо к коменданту станции! Он ждать не любит!

Кому-то из нас надо было идти навстречу большой опасности. У другого оставалось время, чтобы принять необходимые меры.

- Ну, Вася, мне как старшему, - нарочно подчеркнул я при патрульных свое старшинство, - придется идти объясняться, а ты жди меня здесь. Не оставлять же груз без охраны.

26
{"b":"56152","o":1}