ЛитМир - Электронная Библиотека

– Но вы проиграли только однажды, – вступила в беседу Нигли. – И это произошло давно, еще в 1963 году.

– Нет, – возразил Стивесант. – Мы проигрываем гораздо чаще, чем вам кажется. Но только не каждая потеря настолько велика. Здесь тоже возможно сравнение с бейсболом: не каждый удар является решающим, и далеко не каждый проигранный матч лишает вас возможности участвовать в национальном первенстве. Ну и при нашей работе не каждый промах означает, что мы обязательно должны потерять президента.

– И что вы хотите этим сказать? – поинтересовалась Нигли.

Стивесант немного подался вперед.

– А вот что: несмотря на то, что ваш аудит вскрыл кое-что, вы все же не должны терять веру в нас. Далеко не каждая ошибка стоит нам дорого. Да, я, конечно, понимаю, что такая позиция самоуверенной личности, без конца повторяющей «ну и что с того?» может показаться человеку постороннему опрометчивой и ничем не оправданной. Но и вы должны понять, что такая точка зрения нам просто необходима для выживания. Ваш аудит показал, что у нас имеются некоторые слабые места, и теперь мы должны решить, способны ли собственными силами прикрыть их или нет. И разумно ли будет прикрывать их. Право принятия этого решения я оставляю за Фролих. Это ее работа. Но сейчас я хочу только одного: чтобы вы не судили нас слишком строго и не сомневались в наших способностях и возможностях. Ну, как если бы вы выступали в роли простых граждан и частных лиц. Чтобы у вас не возникло чувства, будто мы постоянно терпим провалы, потому что никакого провала не произошло. Незначительные дыры всегда были, есть и будут появляться на нашем горизонте. И это тоже как бы является неотъемлемой составной всей нашей работы. Не забывайте, что мы живем при демократии. Привыкайте к такому положению дел.

И он откинулся на спинку стула, словно давая понять, что монолог закончен.

– А что вы можете сказать относительно той конкретной угрозы? – поинтересовался Ричер.

Стивесант помолчал несколько секунд, затем медленно покачал головой. Лицо его изменило выражение, да и вся атмосфера в комнате сразу нахмурилась вместе с ним.

– Вот на этом я перестаю с вами откровенничать, – заговорил босс. – Я предупреждал вас, что моя снисходительность будет временной. Должен заметить, что со стороны Фролих было величайшим промахом открывать перед вами существование любой угрозы. Могу только добавить, что нам приходится иметь дело с огромным количеством всевозможных угроз. Мы перехватываем их, после чего начинаем разбираться с каждым конкретным случаем отдельно. И то, как мы это делаем и какими силами и средствами, должно оставаться строго конфиденциальным и не выходить за пределы нашего здания. Теперь, я надеюсь, вы поймете, почему обязаны будете хранить молчание и никому и никогда не рассказывать о том, что увидели или услышали сегодня, как только выйдете отсюда на улицу. И не описывать посторонним лицам наши методы работы. Это обязательство предусматривается федеральным парламентским актом, и я вправе требовать от вас соблюдения всех наших внутренних правил.

В комнате повисла тишина. Ричер молчал. Нигли, похоже, даже не дышала. Фролих выглядела расстроенной. Стивесант не обращал на нее внимания, и только сверлил взглядом Джека и Нигли, сначала враждебно, а затем словно задумавшись о чем-то. Было видно, что босс о чем-то лихорадочно размышляет. Затем он поднялся со своего места и направился к низенькому шкафчику с телефонами. Он присел перед ним, открыл стеклянные дверцы и достал оттуда два желтых блокнота и две шариковые ручки. Затем вернулся к столу, положил по блокноту и по ручке перед Ричером и Нигли, обошел стол и вернулся на место.

– Напишите ваше полное имя и фамилию, – начал босс. – Кроме того, укажите средние имена, прозвища и псевдонимы, если таковые имеются. Потом дату рождения, номер карты социального страхования, индивидуальный военный номер, а также место жительства на настоящий момент.

– Для чего? – поинтересовался Ричер.

– Я просто прошу вас сделать это, – уклонился от ответа Стивесант.

Ричер несколько секунд о чем-то думал, потом взял ручку. Фролих взволнованно смотрела на него. Нигли тоже бросила на бывшего коллегу мимолетный взгляд, неопределенно пожала плечами и принялась писать. Ричер выждал еще мгновение и последовал ее примеру. Правда, закончил он раньше Нигли, поскольку не имел ни среднего имени, ни постоянного адреса. Стивесант подошел к ним и забрал со стола блокноты. Ничего не говоря, он сунул их под мышку и удалился из комнаты, громко хлопнув дверью.

– У меня, похоже, начинаются неприятности, – вздохнула Фролих. – Да и вам я доставляю столько хлопот.

– Ни о чем не волнуйся, – посоветовал Ричер. – Он заставит нас подписать какой-нибудь договор или обязательство хранить молчание, вот и все, а ушел потому, что ему надо отпечатать текст этого соглашения.

– Но как он собирается поступить со мной?

– Да никак, судя по всему.

– Понизит в должности и звании? Или попросту уволит?

– Он сам дал согласие на аудит, который потребовался из-за угроз. Эти две вещи взаимосвязаны. Мы скажем ему, что своими расспросами вынудили тебя рассказать нам об угрозах.

– Он все равно меня уволит, – упрямо повторила Фролих. – Кроме всего прочего, он очень не хотел, чтобы я затевала весь этот аудит, все пытался убедить меня, что это только усиливает мою неуверенность в себе.

– Чушь все это, – поморщился Ричер. – Нам постоянно приходилось выполнять нечто подобное.

– К тому же, такие проверки помогают окрепнуть самоуверенности, – добавила Нигли. – Это я помню по опыту. Лучше наверняка знать свои недостатки, чем только надеяться на лучшее.

Фролих отвернулась и ничего не ответила. В комнате снова стало тихо. Все ждали возвращения Стивесанта. Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Ричер поднялся из-за стола и потянулся, затем подошел к низенькому шкафчику и взглянул на красный телефон. Немного подумав, он поднял трубку и прислушался, но никаких гудков не последовало, и он положил ее на место. Затем быстро просмотрел конфиденциальные записки на доске объявлений. Потолок в комнате оказался низким, и Джек чувствовал тепло от ламп наверху. Он вернулся за стол и повернул свой стул так, чтобы можно было положить ноги на соседний. Прошло двадцать минут с тех пор, как босс удалился из конференц-зала.

– Куда же он запропастился? – недоумевал Ричер. – Может быть, решил напечатать все самостоятельно?

– Или созывает своих агентов, – высказала предположение Нигли. – Тогда мы отправимся в тюрьму. Чем и будет гарантировано наше пожизненное молчание и неразглашение государственных тайн.

Ричер зевнул и улыбнулся:

– Мы дадим ему на все сборы еще десять минут, а потом просто уйдем отсюда и где-нибудь пообедаем.

Стивесант вернулся через пять минут. Он тихо вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. В руках у него не было никаких бумаг. Он уселся на свое прежнее место, положил обе ладони на стол и принялся выбивать кончиками пальцев какой-то быстрый ритм.

– Ну ладно, – начал он. – На чем мы остановились? Если не ошибаюсь, у Ричера был ко мне какой-то вопрос.

Ричер снял ноги со стула и повернулся лицом к Стивесанту.

– Правда? У меня? – переспросил он.

Босс кивнул.

– Вы спрашивали о той самой угрозе, которая пришла на имя вице-президента, а потом появилась у меня в кабинете. Что ж, могу только сказать, что она исходит либо извне, либо изнутри. Или то, или другое, потому что третьего не дано.

– Теперь мы уже можем обсуждать это?

– Мы как раз этим и занимаемся, – подтвердил Стивесант.

– Почему? Что-то изменилось?

Но Стивесант проигнорировал этот вопрос.

– Если эта угроза исходит от кого-то извне, то стоит ли нам так серьезно волноваться? – продолжал босс. – По всей вероятности, не стоит, потому что все это опять-таки напоминает бейсбол. Если в город приезжают «Янки» и утверждают, что разобьют в пух и прах команду «Ориолез», означает ли это, что на самом деле все произойдет именно так? Хвастаться – это одно, а побеждать – совсем другое.

24
{"b":"5618","o":1}