ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я это знаю хотя бы потому, что сегодня ничего не произошло.

– Рассказывайте, – в третий раз потребовал Стивесант.

– Наш оппонент достаточно умен, – начал Джек. – Он трезво мыслит и уверен в себе. Он сам контролирует ситуацию. Но он не осуществил угрозу, о которой предупредил нас.

– Ну и что же? У него просто ничего не вышло, вот и все.

– Нет, дело не в этом, – возразил Джек. – Он даже и не пытался ничего предпринимать. А все потому, что он не знал, что ему следовало бы начать осуществлять свой план. Все дело в том, что он не знал, что письмо уже прибыло к нам.

В комнате воцарилась тишина.

– Он считает, что мы получим его послание только завтра, – продолжал Ричер. – Он опустил письмо в пятницу. А для американской почты промежуток времени с пятницы до понедельника, как правило, пролетает незаметно. Короче, если можно так выразиться, он обмишулился. Он считал, что его письмо придет к нам во вторник.

Никто ничего не смог возразить ему на это.

– Следовательно, это человек со стороны. И у него нет здесь надежной опоры, иначе он обязательно бы узнал о том, что письмо пришло сегодня, а тогда постарался бы выполнить задуманное сегодня же, то есть в понедельник. Ну, хотя бы потому, что это какой-то уж слишком самонадеянный сукин сын, и он разбился бы в лепешку, но доказал бы нам серьезность своих намерений. Не забывайте об этом. Поэтому он на время затаился и готов исполнить свою угрозу завтра же, как и было им задумано с самого начала.

– Великолепно, – только и смогла выговорить Фролих. – А на завтрашний день как раз назначен еще один прием для тех, кто вносил деньги на предвыборную кампанию.

Стивесант еще немного помолчал, после чего осведомился:

– Итак, что вы предлагаете?

– Придется отменить прием, – тут же выпалила Фролих.

– Нет, я имел в виду другое. Мне важно узнать стратегию на будущее, – уточнил Стивесант. – Кроме того, мы не можем отменять никакие мероприятия. Мы не имеем права поднять руки вверх и объявить во всеуслышание, что не в состоянии обеспечить охрану и безопасность вице-президента.

– Придется стиснуть зубы и терпеть, – заметил Ричер. – Тем более, что пока нас ждет только некая демонстрация уязвимости Армстронга. И все это должно служить для Фролих чем-то вроде пытки. Мне даже кажется, что это будет совершено в отсутствие самого вице-президента и произойдет там, куда ему предстоит ехать в ближайшем будущем. Или же это будет то место, где он побывал совсем недавно.

– Например? – насторожилась Фролих.

– Возможно, это его дом, – пожал плечами Ричер. – Или в Бисмарке, или здесь, в Вашингтоне. Или его кабинет. Что бы там ни было, это будет настоящий спектакль, ну, нечто вычурное, как сами его послания. В общем, будем ждать эффектного представления. И я уверен в этом хотя бы потому, что на самом деле в данный момент у нашего неизвестного происходит как бы состязание с нами. Этот парень пообещал нам демонстрацию уязвимости Армстронга, мы ее и получим, но мне кажется, что следующий его шаг будет каким-то образом перекликаться с этой демонстрацией. Иначе зачем ему было так формулировать свою угрозу? И зачем потребовалось предупреждать об этой, так сказать, репетиции? Не проще было бы написать, что, мол, Армстронг, ты сегодня умрешь?

Фролих ничего ему не ответила.

– Нам нужно определить, кто он такой, этот тип, – нахмурился Стивесант. – Что нам вообще о нем известно?

В комнате снова повисла тишина.

– Нам известно то, что мы опять решили перехитрить самих себя, – наконец подал голос Ричер. – Или опять говорим условно. Потому что это не «он», а «они». Тут действует команда. Так бывает практически всегда. Короче говоря, мы имеем дело с двумя людьми.

– Но это только ваша догадка, – поправил Джека Стивесант.

– Вам так хочется думать, – отозвался Ричер. – Но я могу доказать свое предположение.

– Каким образом?

– С самого начала меня беспокоил тот ясный отпечаток пальца на письме, которое отправитель составлял, надев при этом резиновые перчатки. Почему ему потребовалась одновременно и такая осторожность и такая показуха? Ведь тут все просто: либо его отпечатки есть в наших файлах, либо их нет. Но дело в том, что тут орудовали два человека. Тот, кто оставил свою «подпись» на письме, отсутствует в списках. Ну а второй, в перчатках, знает, что по его пальчикам мы его быстро найдем. Так что здесь нам надо искать двух человек.

Стивесант выглядел очень усталым. Часы показывали без нескольких минут два.

– Мы, в общем-то, вам больше не нужны, – добавила Нигли. – Теперь все это перестает быть чисто внутренним расследованием. Ваш неизвестный находится где-то во внешнем мире.

– Нет, – заупрямился Стивесант. – Пока мы еще можем что-то узнать от уборщиков, дело остается внутренним. Скорее всего, им приходилось встречаться с нашими неизвестными, и они знают их.

Нигли пожала плечами:

– Но вы ведь обеспечили всю бригаду адвокатами, и теперь с ними стало невозможно работать.

– Они имеют право на защитников, и ничего противозаконного в этом нет, упаси бог, – вздохнул Стивесант. – Они были арестованы и использовали свое право. Если точнее, это указано в шестой поправке.

– Наверное, – согласилась Нигли. – Скажите, а какое право можно применить в том случае, если вице-президента убьют еще до его инаугурации?

– Двадцатую поправку, – угрюмо сообщила Фролих. – В этом случае Конгресс выбирает другого вице-президента.

Нигли кивнула:

– Ну, наверное, у них уже есть список подходящих кандидатов на этот пост.

Все промолчали.

– Вам, наверное, следует привлечь к этому делу ФБР, – предложил Ричер.

– Так оно и будет, – согласился Стивесант. – Но только в тот момент, когда я смогу сообщить им точные имена и фамилии, и не раньше.

– Но они уже в курсе дела и видели послания.

– Только в своих лабораториях. А ведь у них такая организация, что левая рука не ведает о том, что творит правая.

– Но вам все равно пригодится их помощь.

– И я попрошу о ней. Но лишь тогда, когда мы будем знать имена и фамилии. Вот тогда я подам их ФБР на блюдечке с голубой каемочкой. Но при этом не скажу им о том, каким образом мне удалось вычислить эти имена, как и то, что я не стану рассказывать им, что мы были какое-то время скомпрометированы внутренним расследованием. Ну а пока это расследование продолжается, я уж, конечно, не допущу их присутствия здесь.

– Неужели все это так серьезно?

– Вы что, смеетесь надо мной? Помните, какой скандал начался, когда у ЦРУ были неприятности с Эймсом? ФБР быстро воспользовалось этим, а потом они еще долгие годы посмеивались над Управлением. Затем у них самих начались проблемы с Ханссеном, и они, в свою очередь, выглядели крайне глупо. Но это большие организации, Ричер. И вот сейчас Секретная служба считается номером один по чистоте кадров. Да и вообще у нас был всего один прокол за всю историю, и то почти сорок лет назад. Поэтому я не стану рисковать и не позволю, чтобы наша организация потеряла свое лицо только из-за моей прихоти поставить обо всем в известность Бюро.

Ричер промолчал.

– И не пытайтесь доказать мне сейчас, что в армии при подобных обстоятельствах поступили бы иначе, – добавил Стивесант. – Что-то мне не помнится, чтобы вы при каждом затруднении обращались к ФБР. И уж, конечно, вы не допустите того, чтобы о ваших проблемах вовсю раструбили на страницах «Вашингтон Пост».

Ричер понимающе кивнул. Большинство неприятностей в армии принято кремировать. Или хоронить на глубине шести футов под землей. Кроме того, тех, кто устраивал эти проблемы, ждала тюрьма для военнослужащих, где они боялись даже рот раскрыть. Или их просто отправляли на родину, и тогда уж они не смели рассказать о случившемся даже собственным матерям. Ричер сам принимал участие в подобных операциях.

– Поэтому будем решать проблемы по мере их поступления, не спеша, шаг за шагом, – решительно произнес Стивесант. – Мы докажем, что эти люди у нас не работают. Заставим уборщиков выдать их имена, несмотря на все старания защитников.

43
{"b":"5618","o":1}