1
2
3
...
72
73
74
...
116

– И все же: они правы или нет? – удивилась Нигли.

– Скорее всего, Бэннон не ошибся, – вступила в разговор Фролих. – Эти типы знают, где я живу.

Стивесант поморщился, словно где-то рядом невидимый рефери начал отсчет: раз!

– А каково ваше мнение? – спросил он у Нигли.

– Судя по той аккуратности, с которой они обошлись с конвертами, я тоже склонна думать, что это кто-то из своих, – отозвалась женщина. – Но меня волнует другое. Если они настолько знакомы с вашими методами работы, то почему не смогли предвидеть ситуацию, возникшую в Бисмарке? Они посчитали, что полиция направится к подброшенной винтовке, а Армстронг двинется к машинам, таким образом, подвергая себя непосредственной опасности. Но ничего подобного не произошло. Армстронг продолжал оставаться в мертвой зоне, а автомобиль сам подъехал к нему.

Фролих покачала головой.

– Нет, я полагаю, что они все поняли правильно. При обычных обстоятельствах Армстронг находился бы в центре поля, чтобы публика могла получше его разглядеть. Ну, чтобы политик как бы всегда оказывался в центре внимания. Как правило, мы не заставляем вице-президента жаться к изгороди. В самый последней момент было решено сделать все так, чтобы он оказался вблизи от церкви. Я основывалась на интуиции и расчетах Ричера. И при других обстоятельствах я, конечно, никогда бы не решилась на то, чтобы приказать водителю лимузина дать задний ход и въехать на газон. В этом случае существовала опасность, что колеса завязнут в грязи, и машина вообще не сможет тронуться с места. Представляете, как бы тогда ужасно все выглядело? Но земля промерзла и была достаточно твердой. Вот почему я решила импровизировать. Этого не мог ожидать никто, даже тот, кто проработал у нас долгое время. Поэтому мое решение оказалось для всех большим сюрпризом.

В комнате повисла тишина.

– В таком случае, теория Бэннона становится тем более правдоподобной, – подытожила Нигли. – Простите…

Стивесант кивнул.

– Два! – выкрикнул все тот же невидимый рефери.

– Ричер, ваше мнение?

– Не могу ничего возразить.

– Три!

Стивесант уронил голову, словно в его душе погасла последняя надежда.

– Но я не верю в это, – добавил Джек.

Стивесант воспрянул и прислушался.

– Я, конечно, рад, что они так внимательно изучают эту проблему, – продолжал Ричер, – поскольку ее надо исследовать со всех сторон, как я понимаю. Мы должны исключить все лишние варианты и возможности. Но они налетели на нее, как сумасшедшие. Если они правы, то в дальнейшем серьезно займутся этими людьми. Так что хотя бы одной задачей у нас останется меньше. Но мне все же кажется, что они понапрасну тратят свое драгоценное время.

– Почему? – насторожилась Фролих.

– Потому что я уверен в том, что ни один из преступников никогда не работал у вас.

– Так кто же они такие?!

– Мне кажется, они совершенно посторонние люди. Они старше Армстронга на несколько лет, от двух до десяти. Оба росли и учились где-то далеко, в сельской местности, где имеются приличные школы, а налоги не слишком высоки.

– Что-что?

– Вспомните все, что нам известно. Подумайте о том, что нам пришлось наблюдать. А теперь скажите мне, что самое меньшее вы можете припомнить из всего этого? Ну, самый, я бы сказал, незначительный компонент?

– Назови его сам, – попросила Фролих.

Стивесант снова взглянул на часы и покачал головой.

– Только не сейчас, – сказал он. – Нам пора идти. Вы расскажете нам об этом позже. Но вы уверены в своей теории?

– Они оба – совершенно посторонние люди, – кивнул Ричер. – Это гарантировано. И это же записано в Конституции.

Глава 13

В каждом крупном городе есть граница, разделяющая его на богатую и бедную части. Вашингтон в этом ничем не отличается от других столиц. Стык роскошных районов и неблагополучных представляет собой зигзагообразную линию-петлю, которая кое-где выпячивается, чтобы включить рекуперированные кварталы, где-то уходит внутрь, чтобы обогнуть определенную местность. В некоторых частях ее разрывают облагороженные участки городского пейзажа. А в общем, она незаметно проходит по столице, кое-где превращаясь в сотни ярдов улицы, где в начале одного переулка вы можете приобрести до тридцати сортов чая в магазинчике, а в конце пути, выяснить, что вы сэкономили тридцать процентов стоимости купленного.

Приют, выбранный для появления Армстронга на людях, находился на «ничейной земле», к северу от Юнион-стейшн. К востоку от него тянулись бесконечные рельсы и обгонные пути. К западу – шоссе, пролегающее в тоннеле под землей. Район заполняли старые полуразрушенные строения: в основном, бывшие склады, хотя имелись тут и многоквартирные дома. Большинство жильцы давно оставили, в некоторых до сих пор еще обитали люди. Само здание приюта было именно таким, как его описала Фролих: длинная одноэтажная кирпичная постройка с большими окнами в железных рамах, равномерно расположенными вдоль стен. Рядом с приютом находился двор, в два раза по своим размерам превышающий само здание. С трех сторон двор закрывали кирпичные стены. Было невозможно догадаться о первоначальном назначении постройки. Возможно, здесь располагалась конюшня, еще в те времена, когда груз с вокзала развозили на лошадях. Не исключено, что в последующие времена дом был реконструирован, стены снабдили окнами и использовали его как гараж для грузовиков, после того как гужевой транспорт канул в прошлое. Может быть, в какие-то годы это здание использовалось под офисы. Впрочем, сейчас этого уже никто не мог вспомнить.

Каждую ночь приют принимал до пятидесяти бездомных. Их будили рано утром, кормили завтраком и выставляли на улицу. Затем пятьдесят постелей убиралось, пол в помещении тщательно мыли, и все вокруг дезинфицировали. На место коек вносились металлические столы и стулья, и в дневное время ночлежка превращалась в столовую, где нищих и бездомных кормили обедами и ужинами, после чего, в девять вечера, производилась очередная смена мебели, и здание снова готово было принять на ночлег пятьдесят несчастных и обездоленных жителей столицы.

Но сегодня распорядок изменился. В праздники здесь все происходило немного по-другому, нежели в будни, а нынешний День Благодарения для приюта выдался особенным. Подъем прозвучал немного раньше, и завтрак подали в ускоренном темпе. Бездомных спровадили на улицу на полчаса раньше, чем обычно, что явилось для них двойным ударом, поскольку в праздники в городе бывает особенно тихо и безлюдно, и потому попрошайкам, как правило, в такие дни практически ничего не подают. В приюте более старательно надраили полы, и в воздухе распылили в два раза больше дезинфицирующих средств. Что касается столов и стульев, то их расставляли с особой тщательностью. В этот день сюда явилось множество помощников-добровольцев в белоснежных рубашках, на которых яркими красными буквами были выведены имя и фамилия благотворителя.

Первыми из агентов Секретной службы на место прибыла команда визуального наблюдения, располагающая крупномасштабной картой местности и мощной оптикой, снятой с винтовок. Один агент шаг за шагом повторял маршрут, которым должен был пройти Армстронг. Он то и дело останавливался, приникал к оптическому прицелу и докладывал о тех окнах и крышах, которые попадали в поле зрения. Если его взору открывался вид на удобную крышу или окно, то и потенциальному стрелку, расположись он там, также хорошо был виден путь вице-президента. Агент с картой отмечал на ней указанные его товарищем здания, вводил координаты и определял дистанцию. Все объекты, расположенные ближе семисот футов, выделялись черным.

В целом место оказалось хорошим, и покушающиеся могли бы расположиться лишь на крышах пяти заброшенных складов, стоящих напротив приюта. Когда агент с картой закончил свою работу, на ней красовалось только пять черных крестиков. Он записал: «Проверено через оптический прицел при нормальном дневном освещении, 8 часов 45 минут. Все подозрительные точки отмечены». Эту надпись он сделал внизу карты, после чего расписался и поставил число. Его коллега также завизировал схему, после чего карту свернули в трубку и уложили в «сабербен» в ожидании приезда Фролих.

73
{"b":"5618","o":1}