ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Рокер внимательно посмотрел на капитана из-под нахмуренных бровей, буркнул что-то и жестом пригласил пройти в гостиную.

Людей там толпилось еще больше, чем несколько минут назад. Комиссар дал знак, и из тени выступил высокий стройный человек с гладко зачесанными темными волосами и в роговых очках. На человеке были твидовый пиджак, голубая оксфордская рубашка, темно-синие брюки и мокасины с кисточками.

– Мистер Гарриман, – сказал Рокер, – познакомьтесь, пожалуйста, с капитаном Кастером.

Гарриман крепко, по-мужски, пожал руку Кастеру и сказал:

– Очень рад нашей личной встрече, сэр.

Кастер, в свою очередь, сжал ладонь журналиста. Капитан инстинктивно не доверял прессе, но почтительное отношение этого молодого человека доставило ему удовольствие.

Рокер, окинув мрачным взглядом полицейского и журналиста, сказал:

– А теперь, капитан, если не возражаете, я должен вернуться в департамент.

– Понимаю, сэр, – кивнул Кастер.

Когда широкая спина комиссара уже скрывалась за дверью, перед капитаном неожиданно возник Нойс.

– Позвольте мне первым поздравить вас, сэр, – сказал сержант, протягивая руку.

Кастер потряс вялую ладонь помощника и повернулся лицом к Гарриману. Глаза журналиста за стеклами роговых очков улыбались. Вязаный галстук имел безукоризненный узел, а уголки тщательно отглаженного воротника были аккуратно пристегнуты белыми пуговичками. «Чудной, но очень полезный парень», – подумал Кастер. Ему было приятно сознавать, что эксклюзивное интервью, которое получит Гарриман, явится ударом для мерзавца, качавшего права на улице. Пока тот станет зализывать моральные раны, можно будет спокойно заняться расследованием. Кастер даже удивился тому, как быстро он осваивается со своими новыми обязанностями.

– Капитан Кастер?

– Да.

– Я могу задать вам вопрос?

– Валяйте, – ответил Кастер, сопровождая разрешение величественным жестом.

Глава 8

О'Шонесси вошел в приемную Кастера и поискал глазами Нойса. Сержант прекрасно понимал, зачем его вызвал капитан. Интересно, возникнет ли снова вопрос о проститутке и двух сотнях баксов? Жополиз поднимал эту проблему каждый раз, когда, по его мнению, О'Шонесси начинал действовать чересчур независимо. Как правило, сержанту было на это плевать. Он давно научился не обращать внимания на нытье начальства. Забавно лишь то, думал О'Шонесси, что это происходит сейчас, когда он впервые за много лет расследует дело, которое его по-настоящему волнует.

Откуда-то из-за угла с толстенной пачкой бумаг в руках неожиданно возник Нойс. Сержант жевал резинку, а его постоянно влажные губы были полуоткрыты, обнажая коричневатые зубы.

– А, это ты, – произнес он, бросил бумаги на стол, уселся в свое удобное кресло и склонился к аппарату внутренней связи.

– Он здесь, – сказал Нойс в микрофон.

О'Шонесси уселся и принялся наблюдать за Нойсом. Парень постоянно употреблял пахнущую фиалкой жевательную резинку, которую так обожают пожилые вдовы и алкоголики. Приемная капитана просто провоняла фиалкой.

Минут через десять в дверях появился Кастер. Подтянув брюки и одернув рубашку, он мотнул головой в сторону О'Шонесси, давая знак проходить в кабинет.

Сержант последовал приглашению. Капитан тяжело опустился в кресло и бросил на О'Шонесси взгляд, который должен был считаться суровым, а на самом деле был просто злобным.

– О чем ты думаешь, О'Шонесси? – Кастер покачал головой, и его обвислые щеки заколыхались из стороны в сторону, как у собаки породы бигль. – И каким местом ты думаешь, во имя Спасителя нашего Иисуса Христа, спрашиваю я тебя?

О'Шонесси промолчал.

– Гони мне доклад экспертов.

– Нет.

– Как прикажешь тебя понимать?

– Доклада у меня нет. Я передал его специальному агенту Пендергасту.

Капитан целую минуту молча пожирал сержанта взглядом.

– Ты отдал доклад этому уроду?

– Так точно, сэр.

– Могу я спросить, почему?

О'Шонесси ответил не сразу. Ему меньше всего хотелось, чтобы его отстранили от дела. Сержанту нравилось работать с Пендергастом. Очень нравилось. Впервые за много лет он по ночам лежал, вперясь в потолок и размышляя о том, как лучше решить эту головоломку. Однако задницу этому идиоту он целовать не станет. Придется ломать комедию.

– Об этом меня попросил Пендергаст. Ему нужна была информация для проведения расследования. Вы сами приказали мне помогать ему, и я это делаю.

Щеки капитана снова задрожали.

– Мне казалось, О'Шонесси, что я ясно дал тебе понять – ты должен был не помогать ему, а делать вид, что помогаешь.

О'Шонесси попытался изобразить удивление.

– Боюсь, что я не совсем вас понимаю, сэр.

Капитан с ревом вскочил с кресла.

– Ты отлично, дьявол тебя побери, понимаешь, о чем я говорю!

Теперь О'Шонесси пришлось разыграть недоумение.

– Никак нет, сэр. Не понимаю.

Щеки капитана от ярости пришли в неистовое движение.

– О'Шонесси, ты маленький грязный... – Кастер замолчал и сглотнул, пытаясь унять свои эмоции. Над его жирной верхней губой выступили капельки пота. – Я отправляю тебя в административный отпуск.

Проклятие!

– На каком основании, сэр?

– Не прикидывайся идиотом. Ты прекрасно знаешь, на каком. Отказ повиноваться прямым приказам. Левая работа на агента ФБР, подрыв авторитета полиции. Об участии в раскопках на Дойерс-стрит я даже не говорю.

О'Шонесси прекрасно знал, что открытие на Дойерс-стрит явилось для Кастера манной небесной. Находка старых костей временно облегчила положение мэра, и тот в знак благодарности поставил Кастера во главе расследования.

– В работе по связи со специальным агентом Пендергастом я, сэр, строго следовал установленному порядку.

– Ни черта ты не следовал! Ты держал меня в полном неведении, несмотря на твои дурацкие рапорты. Ты, клянусь потрохами нашего Спасителя Иисуса Христа, прекрасно знал, что я не стану читать твою писанину. Ты получил доклад в обход меня. Я, О'Шонесси, открыл для тебя здесь самые широкие возможности, а ты в знак благодарности окунул меня в дерьмо.

– Я направлю жалобу в профсоюз, сэр. И кроме того, должен официально заявить, что я католик и непристойное упоминание имени нашего Спасителя глубоко меня оскорбило.

От изумления у капитана отвисла челюсть. О'Шонесси понял, что Кастер вот-вот окончательно потеряет контроль над собой.

Однако этого не случилось. Кастер хрюкнул, сжал и разжал кулаки и пропищал:

– Валяй, обращайся в свой союз, и мы посмотрим, что из этого выйдет. И перехристосить меня, лицемерный мерзавец, тебе тоже не удастся! Я сам регулярно хожу в церковь. А теперь выкладывай свой значок и пушку и отправляйся в свое логово варить картошку с капустой. Ты находишься в административном отпуске до тех пор, пока не будут получены результаты расследования отдела внутренней безопасности. Еще одного расследования. А на слушании твоей жалобы в союзе я потребую, чтобы тебя вышибли из полиции. Полагаю, что с учетом твоего прошлого доказать необходимость подобного шага будет несложно.

О'Шонесси понимал, что это не пустая угроза. Он снял с пояса револьвер, достал значок и положил их на стол.

– Это все, сэр? – как можно более холодно спросил сержант и получил некоторое удовлетворение, увидев, что лицо капитана снова налилось яростью.

– Ты спрашиваешь, все ли это? Тебе что, мало? Советую тебе, О'Шонесси, начинать готовить резюме для поступления на новую работу. Да, кстати, я знаю, что «Макдональдс» в Южном Бронксе подыскивает охранника для работы в ночную смену. Думаю, для тебя это будет в самый раз.

* * *

Когда О'Шонесси уходил, он заметил, что Нойс провожает его полным злорадного удовлетворения взглядом.

Когда О'Шонесси вышел из дверей участка, его ослепил яркий солнечный свет, и он остановился на ступенях. Сколько раз он спускался по этим ступеням, отправляясь в очередное бессмысленное патрулирование, или поднимался по ним, чтобы заняться столь же бессмысленной переборкой ненужных бумаг. О'Шонесси вдруг с удивлением обнаружил, что испытывает сожаление, несмотря то что вот уже много лет культивировал в себе чувство безразличия ко всему, что связано с работой. Пендергасту теперь придется вести дело без него. О'Шонесси вздохнул, пожал плечами и стал спускаться по ступеням. Его карьере пришел конец, и скорбеть по этому поводу он не намерен.

62
{"b":"5621","o":1}