1
2
3
...
64
65
66
...
105

Глинн заметил прибытие очередного снегохода, также с пассажиром. Он доставил Салли Бриттон, одетую в длинное шерстяное пальто морского синего цвета. Необычным казалось то, что у неё на голове на этот раз не оказалось офицерской фуражки, и волосы цвета пшеницы поблёскивали в огнях туннеля. Глинн улыбнулся. Он ждал этого визита всё время со взрыва, который уничтожил чилийского шпиона. Ждал его, даже предвкушал.

Когда Бриттон подошла ближе, Глинн с неподдельной приветливой улыбкой повернул к ней лицо. Он пожал ей руку.

— Рад вас видеть, капитан. Что вас сюда привело?

Бриттон осмотрелась, её умные зелёные глаза не упускали из виду ничего. Они остановились, когда она увидела метеорит.

— Господи Боже, — сказала она и внезапно пошатнулась.

Глинн улыбнулся.

— С первого взгляда он всегда вызывает шок.

Она кивнула, не находя слов.

— Капитан, нельзя добиться чего-то великого без некоторых сложностей, — Глинн говорил тихо, но очень действенно. — Это научное открытие столетия.

На самом деле, Глинн не слишком заботился о ценности метеорита для науки, его интерес лежал исключительно в инженерных аспектах. Но почему бы не использовать малую толику театральности, если она отвечает его целям?

Бриттон продолжала смотреть на метеорит.

— Мне говорили, что он красный, но я даже не представляла…

Рёв тяжёлых машин эхом отдался в ледяном туннеле, но она продолжала смотреть: минуту, затем две. Наконец, с очевидным усилием, она вдохнула, отвела взгляд и посмотрела Глинну в лицо.

— Погибли ещё два человека. Но новости от вас доходят медленно, и слухи ходят по всему кораблю. Команда нервничает, и офицеры — тоже. Я должна точно знать, что произошло, и почему.

Глинн выжидающе кивнул.

— Метеорит не опустится на борт судна до тех пор, пока меня не убедят в том, что он безопасен, — разом выпалила она всё это, и теперь её стройная, небольшая фигура твёрдо стояла на щебне.

Глинн улыбнулся. Перед ним — стопроцентная Салли Бриттон. С каждым днём он восхищался ей всё больше.

— У меня в точности те же чувства, — сказал он.

Она смотрела на него, застигнутая врасплох, очевидно, ожидая встретить сопротивление.

— Господин Глинн, нам придётся объяснять властям смерть чилийского офицера. Где-то там блуждает военный корабль, эсминец, которому так нравится нацеливать на нас орудия. Погибли трое наших людей. У нас имеется камень весом в двадцать пять тысяч тонн, который в те редкие моменты, когда не давит людей насмерть, занят тем, что разрывает их на кусочки, и вы хотите поместить его на борт, — она замолчала на мгновение, затем продолжила, уже спокойнее. — Даже в самой лучшей команде могут зародиться суеверия. Уж слишком много диких слухов ходят по кораблю.

— Вы правы в том, что беспокоитесь. Позвольте мне кратко ввести вас в курс дела. Я прошу прощения за то, что не мог взойти на борт самолично, но, как вы знаете, мы работаем со всей возможной скоростью.

Она молча ждала ответа.

— Две ночи назад, во время бури, с чилийского судна к нам проник незваный гость. Он погиб от электрического разряда метеорита. К несчастью, лишь после того, как сам убил одного из наших сотрудников.

Взгляд Бриттон стал ещё более острым.

— Так это правда? Метеорит выстрелил молнией? Я в это не верила. И, чёрт возьми, понять не могу, как это может быть.

— В действительности, всё достаточно просто. Метеорит состоит из металла, суперпроводника электрического тока. Тело человека — его кожа — имеет электрический потенциал. Если прикоснуться к метеориту, он разрядит часть энергии, которая в нём заключена. Подобно разряду молнии, только сильнее. МакФарлэйн объяснил мне эту теорию. Мы полагаем, именно это и послужило причиной смерти чилийца, так же как и Нестора Масангкэя, того, кто первым нашёл метеорит.

— Но как именно метеорит это делает?

— Над этим вопросом сейчас работают МакФарлэйн и Амира. Но самое важное сейчас — передвинуть камень, поэтому у них не было времени для дополнительных анализов.

— Так, ну а что же не даст такому случиться на моём корабле?

— Ещё один хороший вопрос, — улыбнулся Глинн. — Над этим мы тоже работаем. Мы принимаем все возможные меры предосторожности с тем, чтобы никто к нему не прикасался. На самом деле мы ввели это правило ещё до того, как узнали, что касание может вызвать взрыв.

— Понимаю. Откуда берётся электричество?

Глинн помедлил с ответом лишь на мгновение.

— Это — один из тех вопросов, поиском ответа на которые прямо сейчас занят доктор МакФарлэйн.

Бриттон ничего не ответила.

Неожиданно Глинн взял её за руку. Он почувствовал краткое, инстинктивное сопротивление. Затем она расслабилась.

— Я понимаю вашу обеспокоенность, капитан, — мягко сказал он. — Именно поэтому мы и принимаем все меры предосторожности. Но вы должны поверить в то, что неудачи не будет. Вы должны верить в меня. Точно так же, как я верю в вас в вопросах поддержания дисциплины на борту вашего корабля, невзирая на нервозность и суеверный страх команды.

Она смотрела на него, но он заметил, что её взгляд непреодолимо тянуло к огромному красному камню.

— Останьтесь ненадолго, — мягко сказал Глинн с улыбкой. — Останьтесь и посмотрите, как мы подводим самый тяжёлый объект, который передвинуло человечество, к вашему кораблю.

Она нерешительно перевела взгляд с метеорита на него, затем обратно на метеорит.

На её ремне пискнула рация. Она немедленно освободилась из-под чар и отошла в сторону.

— Говорит капитан Бриттон.

Наблюдая за выражением её лица, Глинн точно знал, что ей, должно быть, сейчас говорят.

Она заткнула рацию обратно за ремень.

— Эсминец. Он вернулся.

Глинн кивнул. Улыбка так и не покинула его лица.

— Неудивительно, — сказал он. — «Алмиранте Рамирес» потерял одного человека из своей команды. И теперь вернулся, чтобы его забрать.

«Рольвааг», 24-е июля, 15:45

На остров Одиночества спускалась ночь. С чашкой кофе в руке, МакФарлэйн смотрел, как на покинутой всеми обзорной палубе сгущаются сумерки. Замечательный вечер: ясно, холодно, ветра нет. В отдалении виднелись отдельные полоски облаков: перистые хвосты, раскрашенные фиолетовым и розовым. В этом свете вырисовывался остров, неестественно ясно и чётко. Блестящая вода пролива Франклина дальше, за ним, отражала последние лучи заходящего солнца. Ещё дальше располагался эсминец Валленара, серый, зловещий, и его название — «Алмиранте Рамирес» — было едва различимо на изъеденных ржавчиной бортах. Сегодня днём эсминец подобрался ближе, устраиваясь поудобнее на выходе в пролив Франклина — на их единственном пути к отступлению. И похоже на то, что там он и собирается оставаться.

МакФарлэйн глотнул кофе, а затем, повинуясь внезапному порыву, вылил остатки за борт. Последнее, что ему сейчас нужно — кофеин. Внутри и без того скопилось огромное напряжение. Он раздумывал, как именно Глинн, ко всему прочему, планирует поступить с эсминцем. Но сегодня Глинн казался спокойным, необычайно спокойным. МакФарлэйн задавал себе вопрос, может быть, с тем случился нервный срыв?

Метеорит передвинули — мучительно, сантиметр за сантиметром — через ледник и дальше, по утопленному шоссе, к берегу Isla Desolacion. В конце концов он достиг отвесного берега, выходящего на пролив Франклина. Для того, чтобы скрыть камень, появился очередной сарай из рифлёного металла. МакФарлэйн осмотрел его с палубы. Шедевр маскировки, как всегда: ржавая штуковина из старого металла, которая опасно накренилась. Перед ней возвышалась груда пустых покрышек. МакФарлэйн раздумывал, как же они планируют опустить метеорит в трюм; Глинн старательно избегал ответа на этот вопрос. Всё, что он знал — спуск займёт всего одну ночь; эту ночь.

Люк отворился, и МакФарлэйн обернулся на звук. С удивлением он увидел Глинна, который не появлялся на борту, насколько ему было известно, чуть ли не целую неделю.

Мужчина небрежно и не спеша прошёлся по палубе. Хотя его лицо оставалось сумрачным, движения были лёгкими.

65
{"b":"5626","o":1}