ЛитМир - Электронная Библиотека

Она что-то неразборчиво пробормотала, и он склонился ближе.

— Что?

Рашель что-то прижала к нему.

— Возми, — сказала она. — Возьми.

В её руках лежал компакт-диск, на котором были записаны все данные по метеориту.

— Зачем? — Спросил он.

— Я хочу, чтобы ты его сохранил. Храни его, всегда. Там ответы, Сэм. Обещай, что найдёшь их.

Он опустил диск в карман. Вот и всё, что у них осталось: несколько сот мегабайт данных. Метеорит навсегда потерян для мира; он сам похоронил себя глубоко в пучине ила на дне океана.

— Обещай, — повторила Рашель ещё раз.

Её голос казался невнятным, как после наркоза.

— Я обещаю.

И он ещё крепче прижал её к себе, чувствуя на руках тёплые струйки её слёз. Метеорит потерян. Столько людей потеряны. Но они вдвоём останутся, останутся навсегда.

— Мы найдём ответы вместе, — сказал МакФарлэйн.

Разорванная вершина волны врезалась в лодку, отклоняя её в сторону. Их швырнуло на дно шлюпки. МакФарлэйн слышал, как Ховелл выкрикивает распоряжения, когда ещё одна дикая волна ударила о лодку и ещё раз толкнула её в бок, едва не перевернув. Судёнышко с треском шлёпнулось на воду.

— Моя рука! — Кричал мужчина. — Я сломал руку!

МакФарлэйн помог Рашель снова усесться на сиденье, помог ей схватиться за петли. Море вокруг ревело, утаскивало шлюпку под воду, временами целиком скрывая её под поверхностью.

— Сколько ещё? — Выкрикнул кто-то.

— Две мили, — ответил Ховелл, пытаясь удержать направление. — Более-менее.

Тяжёлая вода промывала иллюминаторы, время от времени позволяя им бросать взгляды на ночь за стеклом. Локти МакФарлэйна, его колени и плечи уже начали болеть от беспрестанных столкновений со стенами и крышей утлой посудины. Он чувствовал себя наподобие мячика для пинг-понга, который прыгает в работающей стиральной машине. Было настолько холодно, что ноги почти потеряли чувствительность. Реальный мир начал куда-то отступать. МакФарлэйн вспомнил время, проведённое на озере Мичиган. Тогда он часами сидел на пляже, задницей в песке, ногами на отмели. Но вода в озере никогда не была такой холодной… Внезапно МакФарлэйн понял, что на дне лодки проступает вода. Суровый шторм разбивал шлюпку на части, по швам.

МакФарлэйн всмотрелся в крошечное окно. В нескольких сотнях ярдов он различал огни двух шлюпок, которые брыкались и прыгали в воде. Время от времени огромная волна захлёстывала их, и тогда они прорывались сквозь неё, дико буравя воду, пока рулевые старались удержать их, не дать перевернуться, и пропеллеры, поднимаясь из воды, безумно визжали. МакФарлэйн смотрел, ошеломлённый истощением и страхом, на их антенны, которые дико вращались, на полукруги десятигаллоновых бочонков, что бешено болтались у кормы.

И затем одна из шлюпок исчезла. Вот она там, ходовые огни мигают, она заныривает в очередную волну, — и вот её уже нет, она похоронена, и огни погасли настолько резко, будто щёлкнули выключателем.

— Мы потеряли буй на шлюпке номер три, сэр, — произнёс мужчина на носу.

МакФарлэйн уронил голову на грудь. Кто был в той шлюпке? Гарза? Стоуншифер? Голова больше не работала. Какая-то его часть надеялась на то, что они пойдут ко дну так же быстро; он страстно желал быстрого конца этой агонии. На дне лодки набиралось всё больше и больше воды. МакФарлэйн с отвлечённым интересом сообразил, что они тонут.

Потом волны начали успокаиваться. Лодку продолжало швырять и качать в свирепой мясорубке, но бесконечного ряда водяных гор больше не было, и ветер тоже стих.

— Мы в подветренной части острова, — сказал Ховелл.

Его волосы были спутанными и гладкими, униформа под зимней спецовкой промокла насквозь. Кровь смешалась с водой и фиолетовыми ручейками бежала по лицу. Тем не менее, его хриплый голос звучал ровно. Он снова поднёс рацию ко рту.

— Внимание всем! Обе лодки набирают воду, притом быстро. Долго держаться на плаву они не смогут. Наш единственный выход — перейти самим и перенести на ледовый остров столько припасов, сколько сможем. Все поняли?

Лишь очень немногие в шлюпке подняли головы; остальных, казалось, это не заботило. Кусочек льда свалился с радиобуйка их лодки.

— Впереди небольшой выступ льда. Мы направим шлюпки прямо на него. Льюис, который стоит на носу, передаст припасы каждому из вас, и выведет вас по двое, и быстро. Если вы упадёте в воду, выбирайтесь из неё ко всем чертям — иначе она убьёт вас за пять минут. А сейчас, ребята, вперёд!

МакФарлэйн придвинул Рашель поближе, в безотчётном желании её защитить, а затем повернулся, чтобы посмотреть на Ллойда. На сей раз тот бросил на него ответный взгляд тёмных, ввалившихся безумных глаз.

— Что я натворил? — Хрипло шептал он. — О, Боже, что я натворил?

Пролив Дрейка, 26-е июля, 11:00

Над ледовым островом занимался рассвет.

МакФарлэйн, который несколько раз забывался судорожной дрёмой и выходил из неё, медленно просыпался. Наконец он поднял голову, и при этом на его куртке трескался лёд. Вокруг него горстка выживших сгрудилась в кучку, в тщетной надежде согреться. Некоторые лежали на спине с покрытыми льдом лицами, широко раскрытыми глазами, покрытыми инеем. Другие наполовину стояли на коленях, не шевелясь. «Должно быть, они мертвы», — сонно подумал МакФарлэйн. Сотня вышла в море. А сейчас он видел едва ли две дюжины.

Рашель с закрытыми глазами лежала рядом с ним. Он попытался сесть, и снег скатывался по рукам и ногам. Ветер стих, их окружала мёртвая тишина, которую лишь подчёркивал снизу шум прибоя, который ударял по ледовым граням острова.

Перед МакФарлэйном простиралось плато бирюзового льда, покрытое ручейками, которые переходили в каньоны и змеились, спускаясь к берегам острова. Красная линия, подобно потоку крови, окрашивала восточный горизонт, струйками стекая по волнам. На отдалении горизонт был усыпан белыми и зелёными айсбергами; их были сотни. Они напоминали драгоценные камни и устойчиво сидели на волнах, сверкая верхушками в утреннем свете. Бесконечное царство воды и льда.

МакФарлэйн чувствовал ужасную сонливость. Причём, как ни странно, холода он не ощущал. Он попытался привести себя в чувство. Сейчас, очень медленно, к нему возвращались воспоминания: высадка на берег, карабканье по расселине к вершине острова в темноте, жалкие попытки развести огонь, медленное соскальзывание в летаргический сон. До того происходило что-то ещё — до всего этого — но сейчас ему не хотелось об этом думать. Сейчас его мир съёжился до краёв этого странного острова.

Здесь, на вершине, не было чувства движения. Остров непоколебим, как сама земля. Огромная процессия валов продолжала свой путь на восток, но теперь волны стали глаже. После чёрного цвета ночи и серого шторма, всё казалось расписанным пастельными тонами: синий лёд, фиолетовое море, небо красно-персикового цвета. Всё казалось прекрасным, необычным, сверхъестественным.

МакФарлэйн попытался встать, но ноги проигнорировали приказ, и он сумел лишь приподняться на одно колено, прежде чем сесть обратно. МакФарлэйн чувствовал такое глубокое истощение, что ему потребовалось приложить неимоверное усилие, чтобы не свалиться на землю. Часть его сознавала, что это больше, чем истощение — это гипотермия.

Им надо встать, надо двигаться. Он должен поднять их.

МакФарлэйн повернулся к Рашель и грубо потряс её. Прикрытые веками глаза повернулись к нему. Её губы посинели, лёд налип на чёрные волосы.

— Рашель, — прокаркал он. — Рашель, пожалуйста, вставай.

Женские губы двигались, она что-то говорила, но то был беззвучный свист воздуха.

— Рашель? — Спросил он и склонился к ней.

Теперь он слышал её слова, свистящие, призрачные.

— Метеорит…, — пробормотала она.

— Он пошёл ко дну, — сказал МакФарлэйн. — Не думай об этом сейчас. Всё закончилось.

Рашель слабо покачала головой.

— Нет… не то, что ты думаешь…

Она закрыла глаза, и МакФарлэйн снова потряс её.

— Такая сонная…

99
{"b":"5626","o":1}