ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
  • Здесь была Бритт-Мари
    Отель «Перекрестки Миров»
    Лучшие игры для девочек. Для маленьких принцесс и юных леди. Развлекательные и развивающие. Творческие и подвижные. Старинные и современные
    Записки исторической сплетницы. О жизни королевских особ и аристократов XII-XVIII вв.
    Зимние детективные истории
    Ноль отходов. Растительные рецепты для экономии, осознанности, заботы о себе и окружающем мире
    Миллион на цветах. Флористика как успешный бизнес
    #Ссы, но делай. Счастье, блин, заждалось!
    Роман с Дьяволом
  • Ведьма для дракона. Академия Четырех Лун
    Акуна матата, Занзибар! Африканские приключения кота Сократа
    Это уже слишком!
    Принципы. Жизнь и работа
    Русский язык для билингвов 8–10 лет. Сборник текстов. Списать и пересказать
    Мой ребёнок ест сам. Прикорм с удовольствием
    Я спас СССР. Том II
    Оркестр меньшинств
    Никогда-нибудь. Как выйти из тупика и найти себя
  • Сияние «жеможаха»
    Молитва из сточной канавы
    Жажда
    Как мы принимаем решения
    Сила в Мысли. Как привлечь любовь? Исполняем любовные желания
    Осколки. Возьми меня за руку. Любовь по чертежам
    Сердце из стекла. Откровения солистки Blondie
    Давай сделаем это
    Неловкий вечер
  • Злобный босс, пиджак и Танечка
    Материнская любовь. Все самые сложные вопросы. Советы и рекомендации
    Полезная книга о лишнем и вредном. Как прекратить бороться с собой, понять свой организм и начать питаться правильно
    Правдивая история
    Совместимость. Как контролировать искусственный интеллект
    Девушка на качелях
    Если я буду нужен
    Джедайские техники. Как воспитать свою обезьяну, опустошить инбокс и сберечь мыслетопливо
    Дебютант
  • Район «Зеро»
    Хочу говорить красиво! Техники речи. Техники общения
    Интервальное голодание. Как восстановить свой организм, похудеть и активизировать работу мозга
    Наполеонов обоз. Книга 1. Рябиновый клин
    Верю в любовь
    Планета насекомых: странные, прекрасные, незаменимые существа, которые заставляют наш мир вращаться
    Счастливый вечер
    Быть Олегом Тактаровым. Моя история. Автобиография без цензуры
    Багет в багровых тонах
  • Стретчинг для тех, кому за 50
    Шут и слово короля
    Тайный Санта
    Госпиталь брошенных детей
    Выбирая жизнь. Как найти в себе силы, о которых вы даже не догадываетесь
    Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!
    Ледяное сердце
    Могут ли коровы повлиять на глобальное потепление? И ещё 122 вопроса о климате и окружающей среде
    Один из нас – следующий

Содержание  
A
A

Конечно, на вкус и цвет товарищей нет, но помните, я прошел очень большой путь от блокады Ленинграда, от забойщика до начальника шахты, и сейчас работаю, конечно, после переезда с Донбасса в Черкассы, не на большой должности бригадира склада горючих материалов. Я страстный любитель музыки, участник в прошлом в художественной самодеятельности, но хочу сказать, что для меня противно то, что не является реальным, а главное, зачастую в передачах, вы заметьте и учтите, когда идет по радио речь о каком-то классическом оперном или балетном произведении, не делайте ударение на сюжет старого, ибо оно может заразить многих. А делайте ударение на вреде, могущем принести нашим дням. Например, каким бы ни было произведение «Пиковая дама» классическим, это среда картежников, любителей взять всё от жизни, а это, значит, и порожденные в наше время стиляги всякого рода, и те, кто презирает физический труд. Это результат этой классики, идущей наряду с большими карманами пап и мам, допускающим этих паразитов общества. Я не равнодушен к таким стилягам и в любом произведении, хотя сам люблю музыку, конечно, не оперу и балет, ибо это равно абстрактному искусству.

По вполне понятным причинам я сохранил в своей маленькой коллекции только вот такие, самые сочные отклики, особенно, как мне тогда казалось, поражающие своей монструзностью. Теперь я понимаю, что самыми монструозными были как раз другие — написанные гладко, литературно: чувствовалось, что авторы их — люди более или менее интеллигентные, даже образованные, во всяком случае, начитанные. Но какие поразительные мысли они высказывали! Один, например, был возмущен поведением толстовской Анны Карениной. Но упрекал он ее (не ее, а Толстого, конечно) не в том, что она изменила мужу. Любовь — дело святое, это он понимал. Возмутило же его то, что Толстой заставил свою героиню изменить крупному государственному деятелю, человеку, отягощенному важными государственными заботами. Вот она — главная ошибка автора, вот он — коренной его идейный порок.

С русского — на русский

В Литературном институте, где я учился, преподаватели были самые разные. Были среди них блестящие университетские профессора, ученые мирового класса — такие, как Валентин Фердинандович Асмус, Сергей Михайлович Бонди, Сергей Иванович Радциг, Александр Александрович Реформатский… Были персонажи совершенно реликтовые, неведомо как сохранившиеся в многочисленных советских чистках.

Одной из самых колоритных фигур среди этих последних был Сергей Константинович Шамбинаго: он читал нам фольклор и древнюю русскую литературу. Это был тучный, очень старый, даже дряхлый, как нам тогда казалось, человек. На кафедре он восседал в академической ермолке. Плечи его всегда были прикрыты каким-то ветхим пледом.

Удивил он нас сразу, на первой же своей лекции. Она была посвящена краткому обзору всех школ и направлений русской фольклористики. Заканчивался этот перечень изложением основных принципов исторической школы. А последняя реплика профессора была такая:

— Поскольку ученики мои, братья Соколовы, теперь марксисты, то выходит, что глава исторической школы сейчас я.

Чтобы вот так вот прямо, во всеуслышание объявить себя отказавшимся примкнуть к великому учению, в то время надо было быть либо человеком редкостного мужества, либо — окончательно выжившим из ума. Мы склонились к последнему объяснению. Дальнейшее, более близкое наше знакомство с Сергеем Константиновичем это предположение как будто бы подтвердило.

Однажды во время одной из его лекций (каждый из нас занимался чем-то своим: кто сочинял стихи, кто читал какую-нибудь книгу, кто — сладко дремал) вдруг раздался выстрел.

Все встрепенулись.

Шамбинаго тем же спокойным тоном, с той же интонацией, с которой он только что говорил про храброго Мстислава, «иже заръза Редедю предъ пълкы Касожьскыми», произнес:

— Кто-нибудь, пойдите и узнайте, что произошло.

Кто-то из студентов радостно подхватился, выскочил из аудитории, быстро вернулся и доложил:

— Володя Львов застрелился! Из учебной винтовки! От несчастной любви!

Забегая вперед, тут надо сказать, что Володя Львов тогда не застрелился, а только ранил себя, даже своими ногами дошел до машины «скорой помощи». И девушка, из-за которой он пытался покончить с собой, потрясенная этим его поступком, вышла за него замуж. Из института его, правда, исключили: за поступок, не совместимый с высоким званием советского студента.

Но в тот момент, когда мы услышали, что Володя Львов застрелился, никто всего этого еще не знал. И все мы, естественно, подумали, что попытка самоубийства удалась, что застрелился Володя насмерть. И реагировали соответственно.

Но Шамбинаго выслушал эту информацию совершенно невозмутимо. И тем же тоном, каким только что читал нам лекцию, — произнес:

— Алексей Александрович Шахматов в молодые годы без памяти влюбился в дочь Ивана Александровича Бодуэна де Куртене. Ну-с… Соответственно, сделал ей предложение руки и сердца. Она ему, изволите ли видеть, отказала. Он же не только не застрелился, но написал совершенно замечательную работу «Вводная часть к учению о предложении», ставшую впоследствии главой его книги «Синтаксис русского языка». Всем вам советую следовать этому примеру, а не то вырастете оболтусами а la Алексис Толстой.

По правде говоря, последняя перспектива нас устраивала гораздо больше, чем почтенный пример А.А. Шахматова. Необыкновенным талантом Алексея Николаевича Толстого все мы искренне восхищались. По какой причине старик Шамбинаго считал его оболтусом, не догадывались. Как не догадывались и о том, что это определение нравственных качеств только что почившего классика на самом деле было еще сравнительно мягким. Мы просто сочли эту реплику нашего профессора еще одной очередной чудаческой выходкой славного, но уже окончательно выжившего из ума старика.

Потом, кстати, выяснилось, что неприязнь старого профессора к Алексею Николаевичу Толстому была вызвана причинами сугубо личного свойства. Алексей Николаевич, как оказалось, однажды публично осрамил его, высказавшись о нем в таком духе:

— А этого старика, — будто бы сказал он про Сергея Константиновича, — надо утопить в мужской уборной на станции Жмеринка.

И после короткой паузы (большой был шутник) добавил:

— После сам же будет благодарить.

Профессор Шамбинаго был, конечно, чудаком. Но монстром он не был.

Первый наш студенческий экзамен мы сдавали именно ему.

Нас было четверо: неразлучные тогда Бондарев и Бакланов, Гриша Поженян и я. Экзамена этого все мы очень боялись и, чтобы победить свой страх, не стали дожидаться официально назначенного дня, а решили пойти навстречу этому суровому испытанию, встретить его, так сказать, грудью. Договорившись по телефону и заручившись согласием профессора проэкзаменовать нас досрочно, мы отправились к нему домой.

Трое из нашей четверки пришли в институт с войны, и только я один — прямо из школы. Поэтому я среди друзей считался эрудитом. Как я уже сказал, представления наши о древней русской литературе были весьма туманны, и на военном совете было приято такое решение: как только по ходу экзамена кто-нибудь из нас начнет плавать, я (как самый насвистанный) сразу задам профессору какой-нибудь хитроумный вопрос и таким образом отвлеку его внимание от бедственного положения товарища.

И вот мы пришли.

Не успели мы войти и толком поздороваться, как я получил от кого-то из друзей резкий удар локтем в бок. Намек я понял: ребята жутко трусили и мне предлагалось вопрос мой задать сразу же, немедленно, чтобы заранее, еще до экзамена расположить к нам профессора, по возможности смягчить его суровость.

Не придумав ничего лучшего, я сказал:

— У нас к вам вопрос, Сергей Константинович. Какой перевод «Слова о полку Игореве» вы считаете лучшим?

— Мой! — яростно рявкнул старик.

Усадил нас рядком на диван и долго объяснял, чем именно все другие переводы «Слова» уступают его, единственно верному переложению и толкованию великого памятника древней русской письменности. А в заключение сказал:

42
{"b":"563358","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
  • Трое в карантине и другие неприятности
    Маркетинг как сериал. Истории, которых ждут
    Принц темных улиц
    28 мгновений весны 1945-го
    Дорога тайн
    Весь этот свет
    Большая книга психосоматики. Руководство по диагностике и самопомощи
    Я больше не верю курсиву
    Счастливый вечер
  • Пиранези
    Академия Стихий. Душа Огня
    Гремучий ручей
    Критика способности суждения
    Восьмой детектив
    Зеркальные числа
    Рецепты старинной русской кухни: скоромный и постный стол. Секреты хранения продуктов
    Хедвиг и прекрасная принцесса
    Иной мир. Морпехи. Книга вторая
  • Глазастая, ушастая беда
    Низший 8
    Нелепое в русской литературе: исторический анекдот в текстах писателей
    Не только на Рождество
    Вспомни меня
    Мужские правила
    В списках не значился
    Два в одном. Под чужим именем
    Грамотным быть модно @ru_grammar
  • История успеха BTS и как это повторить самостоятельно
    Шопоголик и Рождество
    Alpha Girls. Первые женщины в кремниевой долине
    Чужой: Эхо
    Видеоблог вампира
    Колодец желаний
    Берсерк забытого клана. Обратная сторона Войны
    Сын кровавой луны
    Формула отбора
  • Материнская любовь. Все самые сложные вопросы. Советы и рекомендации
    Вокруг мира на 80 поездах. 72 000 километров новых открытий
    Знай мое имя. Правдивая история
    Проникновение
    Капкан. Ты самый опасный для меня
    Порядок в доме за 7 недель. Как избавиться от всего лишнего и перестать убираться
    Волки на парашютах
    Будем как боги
    Минус восемнадцать
  • Мы сгорели, Нотр-Дам
    45 татуировок продавана. Правила для тех, кто продает и управляет продажами
    Прежде чем иволга пропоет
    Возвращение в таинственный сад
    Проклятое наследство
    По лезвию ножа
    Черный волк
    А напоследок я скажу…
    Гость внутри