ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Почему я решил написать повесть о своих приключениях в тундре? Не знаю. Без всякого решения написалось. Сама мама и надоумила — заставила писать заметку в стенгазету об этом. Ну и пошло…

Расскажи, говорит, в предисловии о себе. А зачем? Не понимаю! Весь поселок меня и так знает. И в повести про самое главное в моей жизни рассказано. Правда, если вспоминать, были у меня приключения и раньше, когда мы еще в Архангельске жили. Но с последним приключением их даже сравнивать нельзя. Папа сказал, что скоро, может быть, о нашей необычайной находке заговорит весь мир!

Часть первая

Глава первая
Скучно без папы и мамы

— Это идея, — сказал папа, когда я предложил переехать всем нам из Архангельска в поселок Три Холма. — Сам об этом думаю.

Папа работал в Управлении сельского хозяйства, но месяцами жил в тундре, у оленеводов.

— Там строят школу. — Он посмотрел на маму. — В самом деле… Как ты думаешь?

Мама пожала плечами. В конце августа они уехали, мы остались вдвоем с бабушкой.

— Сначала осмотримся, — сказал папа на прощанье, — а потом и вас заберем.

Прошло полгода, а они все осматривались. Мое терпенье лопнуло, и я рассердился. На последнее письмо не ответил. Сказал бабушке, что останусь в четвертом классе на второй год. Она заплакала.

Три Холма! Они снились мне все чаще — высокие-превысокие, покрытые то травой, то снегом. Я взбирался на их вершины и летел вниз на лыжах. Охотился на белых медведей и полярных волков. Стрелял без промаха. Только один раз не повезло: медведь встал на задние лапы, разинул пасть, заревел и пошел на меня. Что делать? Ни ружья, ни ножа — никакого оружия! Хорошо, что проснулся вовремя.

На фотокарточках Три Холма — обыкновенный поселок. Нет, не совсем обыкновенный. Он растет, как в сказке. В первом альбоме — холмы, холмы, не три, а много, и чумы. Речка Рута. Кустарники. Оленьи стада. Удивительные растения, похожие на маленькие баобабы. Это ягель. Из-за него папа и в тундру ездил. Он пишет книгу об оленьих пастбищах. А во втором альбоме сначала — два домика, потом — улица, потом — поселок.

В самом конце альбома на большой карточке — чум. Он особенный. Под ним написано: «Последний чум». Понимаете? Последний! Построят еще один дом, и все. Поселок разрастется, белые медведи уйдут в другие места. И не будет никаких приключений.

Я спросил у бабушки про Тунгусский метеорит, как она думает, что это было — метеорит или космический корабль? Она впервые слышит! Пришлось все рассказывать, объяснять…

В воскресенье она на завтрак поджарила навагу. Это папина любимая рыба. И моя. «Вставай, — говорит, — мой золотой, десятый час». А я маму во сне видел. Повернулся на другой бок, чуть не плачу, говорю, что мне жить неохота. Бабушка рассмеялась, стащила с меня одеяло. Пришлось встать. Начал одеваться, она торопит, на часы посматривает. Веселая такая. Я и на нее рассердился.

Глава вторая
Мне посчастливилось

Папа приехал!

Вся моя печаль сразу улетучилась. Опишу по порядку все, что он мне привез.

Меховые носки — пушистые, беленькие, из заячьего меха. Папа сказал, что их надевают на голую ногу. Я так и сделал.

Пимы из тюленьей шкуры — гладкие, мягкие, с красивыми узорами.

Малица! Из шкуры молодого оленя. С капюшоном. Рукавички пришиты к рукавам. Теперь мне не страшны никакие морозы. В новом наряде я сразу вспотел с головы до ног. Хоть сейчас в дорогу. Куда там! Собирались четыре дня. Это были самые длинные дни в моей жизни.

В Нарьян-Мар мы прилетели на двухмоторном самолете рано утром. По часам было утро, а на самом деле — полярная ночь.

И вдруг я увидел северное сияние. Чуть не свалился с лесенки. Все пассажиры сгрудились около самолета и задрали головы. А мороз такой, что даже слезы из глаз.

Я видел сияние в прошлом году в Архангельске. Ничего особенного, просто две голубых полоски, как облака. Папа сказал тогда, что это не настоящее сияние.

Не знаю, сколько времени мы стояли и любовались. Я забыл обо всем на свете. Как будто, кроме меня, никого нет, стою под огненным разноцветным небом и не дышу. Словно миллионы жар-птиц играли в небе. А потом стало еще красивее. Закружились оранжевые лучи, быстрые, как молнии. Замерли и кинулись наискось к горизонту. Я стоял под огромным огненным шатром. Цвет лучей менялся каждую секунду. Нельзя было понять, откуда берутся эти лучи. Из ничего, из пустого места. Зеленые, синие, красные — они вылетали из одной точки и недалеко от земли, над горизонтом, вдруг исчезали. Ну, не верилось глазам! Я впервые увидел и почувствовал по-настоящему пространство: от края шатра до той точки, в которой сходились все лучи, было, по-моему, не меньше тысячи километров. Я написал, что лучи были зеленые, синие и красные, но это неправильно. Зеленый цвет был не зеленым, синий не синим, красный не красным. Только похоже на них. Зеленые лучи были зеленее любой зелени, синие — синее любой сини…

Небо вздрогнуло, и шатер стал золотисто-розовым. По его краю широким кольцом вспыхнула малиновая кайма. И все погасло в один миг. Я смотрел в ту точку, откуда вылетали лучи, а там — яркая маленькая звездочка…

Вот я сейчас переписываю это место, за окном — солнечная ночь, но закрою глаза и вижу снова, как летает по всему небу живое семицветное пламя. Такие сияния, оказывается, бывают редко. Папа сказал, что мне посчастливилось.

Глава третья
Праздник Солнца

Мы остановились у дяди Кости, которого я хорошо знал по рассказам папы и по фотокарточкам. Он охотится на полярных волков с самолета, уничтожает их целыми стаями. Мы с ним сразу подружились. Он сказал, что приедет к нам в марте или апреле и возьмет меня с собой на воздушную охоту. А потом я уснул. Не помню, как меня разбудили, очнулся в самолете. И опять уснул. До Трех Холмов мы не долетели, приземлились в соседнем колхозе — поднялась пурга. Когда утихло, поехали дальше на оленьей упряжке. Сначала — вдоль берега реки. Из кустарников то и дело вылетали стаи белых куропаток. Они удивительно белые — белее снега. Глядишь на снег, думаешь: что может быть белее? А куропатки взлетят, и сразу видно, что снег не белый, а голубоватый.

Мы обогнули сопку, и я увидел вдали синий горный хребет. Смотрел по сторонам, думал, не увижу ли белого медведя или волка. Вдруг папа говорит:

— Приготовься, сынок, к первому приключению. Сегодня особенный день — праздник Солнца…

Дядя Вася, ненец, который нас вез, остановил оленей, мы сошли с нарт. Небо с одной стороны было красное. Взошло солнце. Мы на него смотрели во все глаза. Оно немножко повисело над горизонтом и зашло. Вот и весь праздник.

Папа и дядя Вася радовались, как маленькие. Лица у них так и сияли. А что особенного? Солнце как солнце. Я виду не подал, но праздник мне не очень понравился… Во-первых, очень короткий. Во-вторых, его надо, по-моему, перенести на лето.

— Вот и кончилась полярная ночь, — сказал папа. — Теперь в тундре станет весело.

Конечно, без солнца скучно, но все-таки интересно пожить и в полярную ночь. Жалко, что я ее почти не видел.

Глава четвертая
Три Холма

Мы объехали большую груду скал и увидели поселок — как на ладони. Место красивое: речка с дикими скалистыми берегами, и море рядом. Сейчас оно покрыто льдами, много торосов. Наверняка есть белые медведи!

23
{"b":"563469","o":1}