ЛитМир - Электронная Библиотека

Было очень темно. Дул восточный ветер. Медленно надвигался туман. Сейнер шёл на юг. Волны расходились за ним двумя расширяющимися полосами. В них то вспыхивали, то гасли голубые и зелёные огоньки. Казалось, что где-то в глубине зажигаются крошечные лампочки и горят холодным, меркнущим светом.

На корме разговаривали два рыбака: молодой парень и старик.

Перегнувшись через борт, парень зачарованно смотрел на подводные огни.

– Вот чудо какое! Сказали бы раньше – не поверил! – поволжски окая, тихо проговорил он.

– Никакого нет чуда, – равнодушно ответил старик. – Фосфорное свечение от мелких рачков.

– Вот бы выловить, а? Должно, вроде наших светлячков?

– Не сделано ещё такого крючка, чтобы этого рака поймать, – снисходительно ответил старик, – инфузория он, понял? Рак-черноглазка, называется «эуфазида». Ясно?

Сейнер мелко вздрагивал и покачивался на ходу. Иногда откуда-то из темноты налетала невидимая шипящая волна, и тогда туча брызг обрушивалась на палубу.

– Трудное дело в такую темь судно водить, – боязливо сказал парень, – то ли дело река! Фарватер известен, берега видать, все тебе ясно как на ладони.

– Река! – с пренебрежением повторил старик. – Детская забава! Настоящий рыбак на реке жить не может. На реке люди без размаха живут.

– Ну, это ты брось! – неожиданно оборвал его парень. – Размах от человека зависит, а не от… воды. Мы на Волге такие путины проводили… Я, правду сказать, реку больше люблю. Река – определённое дело. Всё понятно, куда течёт и откуда. А в море разума нет. Разлилось вот так миллионы лет назад и лежит, переваливается…

– Это ты про море!… – возмущённо начал старик.

– Эй, на корме, разговорчики! – крикнул из рубки Весельчаков. – Смотреть надо!

Дмитрий стоял у штурвала. Тускло светила укреплённая на потолке маленькая лампочка. Он внимательно вглядывался в темноту. Справа по борту ещё были видны далёкие огоньки комбината, а слева и впереди простиралась непроницаемая ночная тьма.

Сельди не было. Ветер переменился. Теперь он дул с юга. Огни комбината удалялись. А сельди всё не было.

Дмитрий напряжённо всмотрелся в темноту. Может быть, они рано вышли на разведку? Может быть, сельдь кочует ещё на большой глубине или медленно идёт где-нибудь в сотне километров от берега?

Он взглянул на компас и повернул штурвал, уходя мористее.

И вдруг ему показалось… Он перегнулся через штурвал, высунулся в смотровое окно. Может быть, ему только показалось?

Но впереди в самом деле появилось нечто смутно-белесое, похожее на Млечный Путь в далёком безлунном небе.

Дмитрий почувствовал, как дрожь прошла по всему его телу. Теперь он уже не сомневался, что видит косяк сельди.

Прижав рот к переговорной трубе и едва сдерживаясь, чтобы не закричать, Дмитрий сказал:

– Вижу косяк. На корме, приготовиться! Ход самый полный!

Содрогаясь и вздымая за собой водопад брызг, сейнер ринулся навстречу косяку. Но в этот момент Дмитрий увидел справа по борту ещё один косяк сельди.

Колесо штурвала тотчас завертелось в противоположную сторону.

Теперь нужно было сманеврировать и соединить косяки друг с другом. Сейнер, словно хищный ястреб, стал описывать круги, в центре которых находилась рыба. С каждым разом круги все сужались. Когда сейнер слишком близко подходил к косяку и задевал его край, в воде вспыхивали тысячи отблесков.

– Приготовить шлюпку! – скомандовал Дмитрий.

На корме сразу засуетились люди, что-то загремело, и шлюпка тяжело опустилась в невидимую воду.

Вскоре косяки сомкнулись. Чуть фосфоресцировал след погружающегося в море невода.

– Стоп! – скомандовал Весельчаков.

Мгновенно всё стихло. Сейнер перестал вздрагивать. Качка усилилась. Рыбаки с баграми в руках бежали к носу. Застучала лебёдка.

Оставалось сделать самое главное: вплотную соединить концы выметанного невода и потянуть нижнюю подбору. Тогда рыба окажется в глухом мешке.

Из рубки вынесли электрическую лампу. На палубе стало светло. Чёрная морская вода засветилась яркими бликами. Снова застучала лебёдка, и из-за борта потянулись наматываемые канаты. Светлое пятно словно закипело: рыба металась, почувствовав движение стенки невода.

Наконец невод выбрали. В нём трепетали тысячи, десятки тысяч небольших сине-чёрных рыбок. При ярком электрическом свете их чешуя играла миллионами маленьких огоньков.

ГЛАВА XIX

Сельдь приближалась к берегу. По плану, со всей тщательностью разработанному заранее, рыбаки устанавливали ставные невода. Чтобы установить их, требовались сноровка и знание моря. Нужно было тщательно выбрать место, промерить дно, убедившись, что на нём нет впадин и кочек, проследить за течениями и, наконец, организовать круглосуточное дежурство.

Устанавливать невода совсем у берегов запрещалось, – это было бы хищничеством. Но и далеко поставленный невод не достиг бы цели: всё время натыкаясь на стенки невода, рыба в конце концов повернула бы обратно.

Путина началась в конце марта.

Ещё ранним утром люди увидели, что вода у берега побелела и над ней закружились тучи морских птиц.

Сельдь шла густыми косяками; направляясь к берегам, рыба наталкивалась на крылья ставных неводов и, стараясь обойти их, двигалась вдоль крыльев в море. Подойдя к входному отверстию ловушки, она принимала его за конец сети и устремлялась в него.

Ночью на ставных неводах зажглись огни. Сотни судов вышли на переборку неводов. Под своими килями суда буксировали транспортные мешки из толстой пеньковой или хлопчатобумажной дели.

Сельдь перегонялась из неводов в эти мешки и отводилась на якорь.

Пирс стал неузнаваемым. Огромные переплёты гидрожелобов, установленных на эстакадах, придавали ему вид новостройки. С элеваторных вышек ползли ленты гидротранспортеров, тянулись шланги, громоздились бочки, мешки с солью.

Огромные хоботы рыбонасосов накидывались на подведённые к берегу транспортные мешки, жадно глотали сельдь, и рыба вместе с водой мощной струёй выливалась в рыбоприёмный бункер.

Подхваченная транспортёром, она мчалась на непрерывно движущейся ленте ввысь, к вершинам элеваторов, и дальше, по гидрожелобам, прямо к чанам засольного цеха.

Один за другим в ковш входили сейнеры и дрифтеры. Их палубы были завалены сетями, в которых трепетала серебрившаяся на солнце рыба. Рыбаки отгружали сети на приёмные площадки. Каждую сеть они раскладывали вдоль, чтобы отцепщикам было удобнее выбирать рыбу в носилки.

Сплошной поток носилок двигался с пирса. В засольном цехе сельдь погружалась в чаны. Шуршали совки засольщиков, соль веером обдавала летящий поток сельди, и на дно чана рыба ложилась уже посоленной.

Серебряная река, текущая с берега, требовала напряжённого внимания. Стоило засольщику немного помедлить, не посолить как следует хотя бы один слой – и рыбу приходилось выбрасывать…

Доронин на минуту забежал в свой кабинет, чтобы сообщить в главк о перевыполнении плана первого дня путины. Передав сводку и выслушав поздравления, Доронин положил трубку и, прежде чем выйти из кабинета, бросил привычный взгляд на барометр. Сердце у него сразу замерло. Жёлтая стрелка резко упала. Доронин медленно подошёл к барометру и постучал пальцем по толстому стеклу. Стрелка явственно колебнулась вниз. Тенденция к резкому понижению была очевидна. Неотвратимо надвигалась катастрофа.

Доронин подошёл к окну. Море оставалось спокойным. Предвечернее небо казалось чистым. Только где-то над самым горизонтом притаилась маленькая подозрительно чёрная тучка.

– Венцова ко мне! – крикнул в коридор Доронин. Через несколько минут появился Венцов. Он был в ватнике и резиновых сапогах, облепленных рыбьей чешуёй.

– В счёт завтрашнего дня работаем! – довольно крикнул он с порога.

Доронин молча указал ему на барометр.

Венцов взглянул, и от его весёлого настроения не осталось и следа. Он растерянно перевёл взгляд на Доронина.

– В сущности, этого следовало ожидать, – стараясь казаться спокойным, проговорил Доронин. – Весенние штормы никем не отменены.

65
{"b":"5641","o":1}