ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Заботливая мама VS Успешная женщина. Правила мам нового поколения
Ликвидатор
Сила притяжения
Мои южные ночи (сборник)
Как курица лапой
Побег без права пересдачи
Государева избранница
Шифр Уколовой. Мощный отдел продаж и рост выручки в два раза
Йога между делом

Было очень темно. Дул восточный ветер. Медленно надвигался туман. Сейнер шёл на юг. Волны расходились за ним двумя расширяющимися полосами. В них то вспыхивали, то гасли голубые и зелёные огоньки. Казалось, что где-то в глубине зажигаются крошечные лампочки и горят холодным, меркнущим светом.

На корме разговаривали два рыбака: молодой парень и старик.

Перегнувшись через борт, парень зачарованно смотрел на подводные огни.

– Вот чудо какое! Сказали бы раньше – не поверил! – поволжски окая, тихо проговорил он.

– Никакого нет чуда, – равнодушно ответил старик. – Фосфорное свечение от мелких рачков.

– Вот бы выловить, а? Должно, вроде наших светлячков?

– Не сделано ещё такого крючка, чтобы этого рака поймать, – снисходительно ответил старик, – инфузория он, понял? Рак-черноглазка, называется «эуфазида». Ясно?

Сейнер мелко вздрагивал и покачивался на ходу. Иногда откуда-то из темноты налетала невидимая шипящая волна, и тогда туча брызг обрушивалась на палубу.

– Трудное дело в такую темь судно водить, – боязливо сказал парень, – то ли дело река! Фарватер известен, берега видать, все тебе ясно как на ладони.

– Река! – с пренебрежением повторил старик. – Детская забава! Настоящий рыбак на реке жить не может. На реке люди без размаха живут.

– Ну, это ты брось! – неожиданно оборвал его парень. – Размах от человека зависит, а не от… воды. Мы на Волге такие путины проводили… Я, правду сказать, реку больше люблю. Река – определённое дело. Всё понятно, куда течёт и откуда. А в море разума нет. Разлилось вот так миллионы лет назад и лежит, переваливается…

– Это ты про море!… – возмущённо начал старик.

– Эй, на корме, разговорчики! – крикнул из рубки Весельчаков. – Смотреть надо!

Дмитрий стоял у штурвала. Тускло светила укреплённая на потолке маленькая лампочка. Он внимательно вглядывался в темноту. Справа по борту ещё были видны далёкие огоньки комбината, а слева и впереди простиралась непроницаемая ночная тьма.

Сельди не было. Ветер переменился. Теперь он дул с юга. Огни комбината удалялись. А сельди всё не было.

Дмитрий напряжённо всмотрелся в темноту. Может быть, они рано вышли на разведку? Может быть, сельдь кочует ещё на большой глубине или медленно идёт где-нибудь в сотне километров от берега?

Он взглянул на компас и повернул штурвал, уходя мористее.

И вдруг ему показалось… Он перегнулся через штурвал, высунулся в смотровое окно. Может быть, ему только показалось?

Но впереди в самом деле появилось нечто смутно-белесое, похожее на Млечный Путь в далёком безлунном небе.

Дмитрий почувствовал, как дрожь прошла по всему его телу. Теперь он уже не сомневался, что видит косяк сельди.

Прижав рот к переговорной трубе и едва сдерживаясь, чтобы не закричать, Дмитрий сказал:

– Вижу косяк. На корме, приготовиться! Ход самый полный!

Содрогаясь и вздымая за собой водопад брызг, сейнер ринулся навстречу косяку. Но в этот момент Дмитрий увидел справа по борту ещё один косяк сельди.

Колесо штурвала тотчас завертелось в противоположную сторону.

Теперь нужно было сманеврировать и соединить косяки друг с другом. Сейнер, словно хищный ястреб, стал описывать круги, в центре которых находилась рыба. С каждым разом круги все сужались. Когда сейнер слишком близко подходил к косяку и задевал его край, в воде вспыхивали тысячи отблесков.

– Приготовить шлюпку! – скомандовал Дмитрий.

На корме сразу засуетились люди, что-то загремело, и шлюпка тяжело опустилась в невидимую воду.

Вскоре косяки сомкнулись. Чуть фосфоресцировал след погружающегося в море невода.

– Стоп! – скомандовал Весельчаков.

Мгновенно всё стихло. Сейнер перестал вздрагивать. Качка усилилась. Рыбаки с баграми в руках бежали к носу. Застучала лебёдка.

Оставалось сделать самое главное: вплотную соединить концы выметанного невода и потянуть нижнюю подбору. Тогда рыба окажется в глухом мешке.

Из рубки вынесли электрическую лампу. На палубе стало светло. Чёрная морская вода засветилась яркими бликами. Снова застучала лебёдка, и из-за борта потянулись наматываемые канаты. Светлое пятно словно закипело: рыба металась, почувствовав движение стенки невода.

Наконец невод выбрали. В нём трепетали тысячи, десятки тысяч небольших сине-чёрных рыбок. При ярком электрическом свете их чешуя играла миллионами маленьких огоньков.

ГЛАВА XIX

Сельдь приближалась к берегу. По плану, со всей тщательностью разработанному заранее, рыбаки устанавливали ставные невода. Чтобы установить их, требовались сноровка и знание моря. Нужно было тщательно выбрать место, промерить дно, убедившись, что на нём нет впадин и кочек, проследить за течениями и, наконец, организовать круглосуточное дежурство.

Устанавливать невода совсем у берегов запрещалось, – это было бы хищничеством. Но и далеко поставленный невод не достиг бы цели: всё время натыкаясь на стенки невода, рыба в конце концов повернула бы обратно.

Путина началась в конце марта.

Ещё ранним утром люди увидели, что вода у берега побелела и над ней закружились тучи морских птиц.

Сельдь шла густыми косяками; направляясь к берегам, рыба наталкивалась на крылья ставных неводов и, стараясь обойти их, двигалась вдоль крыльев в море. Подойдя к входному отверстию ловушки, она принимала его за конец сети и устремлялась в него.

Ночью на ставных неводах зажглись огни. Сотни судов вышли на переборку неводов. Под своими килями суда буксировали транспортные мешки из толстой пеньковой или хлопчатобумажной дели.

Сельдь перегонялась из неводов в эти мешки и отводилась на якорь.

Пирс стал неузнаваемым. Огромные переплёты гидрожелобов, установленных на эстакадах, придавали ему вид новостройки. С элеваторных вышек ползли ленты гидротранспортеров, тянулись шланги, громоздились бочки, мешки с солью.

Огромные хоботы рыбонасосов накидывались на подведённые к берегу транспортные мешки, жадно глотали сельдь, и рыба вместе с водой мощной струёй выливалась в рыбоприёмный бункер.

Подхваченная транспортёром, она мчалась на непрерывно движущейся ленте ввысь, к вершинам элеваторов, и дальше, по гидрожелобам, прямо к чанам засольного цеха.

Один за другим в ковш входили сейнеры и дрифтеры. Их палубы были завалены сетями, в которых трепетала серебрившаяся на солнце рыба. Рыбаки отгружали сети на приёмные площадки. Каждую сеть они раскладывали вдоль, чтобы отцепщикам было удобнее выбирать рыбу в носилки.

Сплошной поток носилок двигался с пирса. В засольном цехе сельдь погружалась в чаны. Шуршали совки засольщиков, соль веером обдавала летящий поток сельди, и на дно чана рыба ложилась уже посоленной.

Серебряная река, текущая с берега, требовала напряжённого внимания. Стоило засольщику немного помедлить, не посолить как следует хотя бы один слой – и рыбу приходилось выбрасывать…

Доронин на минуту забежал в свой кабинет, чтобы сообщить в главк о перевыполнении плана первого дня путины. Передав сводку и выслушав поздравления, Доронин положил трубку и, прежде чем выйти из кабинета, бросил привычный взгляд на барометр. Сердце у него сразу замерло. Жёлтая стрелка резко упала. Доронин медленно подошёл к барометру и постучал пальцем по толстому стеклу. Стрелка явственно колебнулась вниз. Тенденция к резкому понижению была очевидна. Неотвратимо надвигалась катастрофа.

Доронин подошёл к окну. Море оставалось спокойным. Предвечернее небо казалось чистым. Только где-то над самым горизонтом притаилась маленькая подозрительно чёрная тучка.

– Венцова ко мне! – крикнул в коридор Доронин. Через несколько минут появился Венцов. Он был в ватнике и резиновых сапогах, облепленных рыбьей чешуёй.

– В счёт завтрашнего дня работаем! – довольно крикнул он с порога.

Доронин молча указал ему на барометр.

Венцов взглянул, и от его весёлого настроения не осталось и следа. Он растерянно перевёл взгляд на Доронина.

– В сущности, этого следовало ожидать, – стараясь казаться спокойным, проговорил Доронин. – Весенние штормы никем не отменены.

65
{"b":"5641","o":1}