ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Между мирами
Белладонна
Мир, который сгинул
Тролли, идите домой!
Монстролог. Дневники смерти (сборник)
Страна Сказок. За гранью сказки
Темное удовольствие
Книга Джошуа Перла
Креативный шторм. Позволь себе создать шедевр. Нестандартный подход для успешного решения любых задач

Джимми Маккрей вздохнул.

– Это невозможно для нас, но это дает хорошее объяснение всем нашим древним верованиям, ритуалам и культам – не зря же у нас появилось слово «дьявольский».

– Что же у них за ум! – воскликнула Модра.

– Действительно, – согласился Чин. – Представьте себе, как они договаривались со своими противниками, как они томились в заключении тысячи, может быть, десятки тысяч лет. Они дождались, пока их враги не ослабли, пока не исчезла сама вера в их существование, не говоря уж о знании каких-то их уязвимых мест. Это чудовищный, адский план, вполне отвечающий их репутации. Целая раса уходит в стазис, останавливает собственное развитие, чтобы пережить своих врагов! Но они не достигли цели. Потомки их древних врагов по-прежнему живы и правят, и не все знания потеряны, потому что империи разрослись настолько широко, что национальные культуры, особенно в Бирже, тщательно сохраняются. Может быть, таков и был ответный план союзников. Биржа сохраняет древние культуры, Мицлаплан создает оплот добра, святую сверхцивилизацию, которая достаточно знает врага, чтобы забить тревогу, как только он объявится снова. А Миколь предоставляет ударные силы, закаленные в боях и не менее яростные, чем сами Кинтара. – Он вздохнул. – Давайте используем тот механизм, подкрепимся и утолим жажду. Тогда и решим, что делать дальше.

Система работала, к восторгу Гристы, но когда они попробовать сделать что-либо кроме пищи, у них ничего не вышло, как и говорил князь демонов. Ган Ро Чина это скорее успокоило.

– Значит, это просто машина, – сказал он.

Модра подошла к Крише, которая встретила выпавшее им испытание неестественно тихо. Святая выглядела измотанной и потрясенной, даже несколько напуганной. Они все испытывали страх, но как необычно было видеть его в этой всегда такой спокойной, уверенной в себе девушке!

– Мы все понесли потери, – сочувственно сказала Модра.

– Я страдаю не из-за этого. Они видят темнейшие уголки души, те, куда мы и сами не заглядываем. Вот в чем их истинная мощь. Тот князь, когда он говорил обо мне, позволил мне – и только мне – увидеть свой замысел относительно меня.

– Да, им здорово удалось тебя напугать.

– Я увидела себя в своем родном мире – но под их владычеством. Я была грязной, нагой, как сейчас, будто животное, однако была защищена от других неким знаком, выжженным у меня на лбу. Обуреваемая страстями, но по-прежнему скованная своими обетами, я рылась в отбросах в поисках еды; я не могла контролировать свой желудок и потому была обречена постоянно испражняться. Мой Талант был извращен – теперь все могли слышать мои самые сокровенные мысли, а я ничьи; я была живым уроком для всех остальных, меня презирал и осмеивал каждый встречный. Я была обречена жить так, не старясь, не болея; у меня не было даже такой роскоши, как сумасшествие. – Она поежилась. – И пока видение не исчезло, я знала – точно знала – что он способен поступить так со мной в любой момент.

Модра заключила ее в объятия.

– Так они думают, и так они заставляют тебя добровольно повиноваться их малейшему желанию. Им это нравится. Они видят в нас лишь пищу, игрушки, животных. – Она задумалась. – Слушай, а ты не помнишь, как выглядел тот знак, защищавший тебя? Если он настоящий, то, может, он поможет нам выбраться отсюда?

Криша покачала головой.

– Нет. Я, конечно, знала, что он есть, но в видении я все видела словно бы своими глазами. Думаю, что не могла его видеть, потому что он был у меня на лбу.

– Жаль, – вздохнула Модра. – Эта штука могла бы нам пригодиться.

* * *

Ган Ро Чин склонился к уху Маккрея, наблюдавшего, как Молли – или Гриста, или кто бы она ни была – ест с выражением почти неземного блаженства на лице. Если это и в самом деле была Гриста, то сейчас она впервые что-то пробовала, в обычном смысле этого слова.

– Ну что? Гриста это или нет? – прошептал Чин.

– Не знаю, – так же тихо ответил Джимми. – Ведет она себя так, как вела бы Гриста, и говорит похоже. Но кто знает? В мозг Молли были внесены некоторые ограничения, а у этой их, похоже, нет – во всяком случае, не свойственных всем нам. А могли они переделать тело и мозг изнутри?

– Могли, – ответил ему капитан. – Тело целиком погрузилось в энергетическое поле, а изменения, должно быть, требовались небольшие. Поскольку ее тело изначально было синтетическим, то наверно, такому компьютеру нетрудно было его проанализировать. Настоящий вопрос задала Тобруш – если это на самом деле Гриста, то это значит нечто невероятное. Это значит, что не только наши сущности, наши души переживают смерть тела, но и наши сознания, наши личности – тоже. По крайней мере, существует сила, способная распознать их, захватить, удерживать и вернуть обратно, если пожелает.

Джимми Маккрей пораженно посмотрел на капитана.

– Ты же воспитан в теократическом государстве, и ты не веришь в существование души?

– Не так. Не как в цельное, неизменное сознание, такое же, как то, что существует в теле.

– А, да, точно. Вы верите в реинкарнацию для совершенствования и наказания. Но, конечно, у вас тоже не разрешаются сделки с дьяволом. И если Гриста – все же не Гриста, то это неотличимая имитация.

– Готов ли ты рискнуть своей жизнью и бессмертной душой, если она на самом деле существует?

Маккрей неожиданно заинтересовался.

– А что ты придумал?

– Нам нужна станция. Если в Городе они и есть, то они наверняка охраняются демонами. А это значит, что нам придется идти обратно через сад, где мы скорее всего не выживем, учитывая, чего нам стоило попасть сюда; к тому же, перед нами встанет та же проблема – освобожденные стражники.

– Туда вообще нет смысла идти. Даже если не считать огненный мир и орду демонов на переходной станции, у нас же не будет ни пищи, ни воды. Мы не продержимся.

– Я не говорил, что нам надо полностью проходить весь обратный путь. Но нам наверняка придется идти мимо полубогов в саду. Не думаю, что первые врата так уж важны – их стражи были лишь проекцией. Нам надо добраться до той пещеры кристаллов. Как я уже говорил, маловероятно, что нам удастся так далеко пройти, но придется рискнуть. Правда, есть и еще один, еще более рискованный вариант.

– Какой?

– Если это действительно твоя Гриста, и ей удалось как-то пройти через тот проход, то может, кому-то удастся и выйти таким же образом?

– Умерев? По этому пути тела не проходят, знаешь ли.

– Я уже сказал – рискованно.

– Это же самоубийство!

– Оставаться еще хуже.

К ним подошла Модра.

– Криша совсем расстроена. Эти демоны действительно знают, чем можно достать человека.

– Они тренировались многие годы, при каждом удобном случае, – кивнул Джимми. – Думаю, даже несмотря на то, что они были в заточении, их призывали через ментальное измерение их служители и всякие идиоты. Это многое объясняет. Тут вот капитан предлагает нам всем броситься в тот омут небытия и посмотреть, что из этого выйдет.

– Может, и до такого дойдет, – рассеянно согласилась она. – Понимаешь, демон открыл Крише видение, где над ней тяготело ужасное проклятие, она скиталась повсюду нагая, но с каким-то знаком на лбу, который всем объяснял, что ее нельзя трогать. Она не помнит, что это был за знак, но если бы нам удалось узнать…

Ган Ро Чин просветлел.

– Точно! Охранный знак! А демон ей не показывал, как он выглядит?

– К сожалению, нет, – покачала головой Модра.

Джимми Маккрей задумался.

– У меня есть одна мысль, но единственный способ ее проверить – это если кто-нибудь из нас и вправду нырнет; а если я ошибусь, то ему кранты. Черт, ведь даже если я окажусь прав, все равно все может сорваться.

Они заинтересовались.

– Продолжай.

– Число зверя – три шестерки. Но это было написано во втором веке от Рождества Христова, предположительно на греческом. Я искренне сомневаюсь, что в то время это было число. Скорее всего, это был какой-то символ, причем на языке Кинтара. Нечто, что выглядело как три шестерки для монаха второго века, пишущего на греческом. А ведь он мог писать и на иврите, раз уж был церковным писцом, и на латыни, хоть это и маловероятно, и даже на арамейском, о котором я мало что не знаю.

25
{"b":"5649","o":1}