Содержание  
A
A
1
2
3
...
44
45
46
...
82

– И они что-то предприняли? – спросил Юлин. Ортега кивнул.

– Вначале они создали Мир Колодца – совершеннейший марковианский компьютер. Не засунули его в ядро, как это делалось раньше, а превратили в гигантский электронный мозг целую планету. Если небольшой фрагмент этого мозга мог создавать все что угодно на локальном уровне, вообразите, на что способна планета диаметром около сорока тысяч километров, представляющая собой марковианский компьютер! Затем они добавили стандартную кору.

– Но откуда взялись все эти гексы, расы? – поинтересовался Трелиг.

– Это была следующая часть их грандиозного плана, – ответил Ортега, – Марковиане мобилизовали лучших мастеров своей расы и крупнейших художников, работавших во всех областях искусства. Все они получили в полное распоряжение по гексу. Каждый гекс задумывался как миниатюрный мир. Вблизи экватора сторона гекса равна примерно тремстам пятидесяти пяти километрам, расстояние между противоположными сторонами составляет шестьсот пятнадцать километров. Так вот в каждом гексе мастерам и художникам было разрешено создать автономную биосферу с единственной господствующей формой жизни и другими формами жизни, образующими вместе с ней законченную экосистему. На первых порах в качестве доминантной формы жизни выступили марковианские добровольцы.

– Вы хотите сказать, – прервал его потрясенный Трелиг, – что марковиане покинули свой рай, чтобы стать игрушками в чьих-то руках?

Улик развел всеми шестью руками.

– Поскольку они изнывали от скуки, недостатка в добровольцах не было. Они сознательно отказались от бессмертия и приняли установленные строителями правила игры. Если экосистема выдерживала испытание, главный компьютер помещал где-нибудь во Вселенной новый мир со своей особой биосферой, а затем перебрасывал туда население соответствующего гекса. Марковиане умели ускорять и замедлять течение времени. Но каждый мир, который они заселяли, базировался на физических законах, все делалось в соответствии с законами эволюции. А в Мире Колодца на месте ушедшей расы создавалась новая, и эксперимент начинался заново.

– Из ваших слов следует, что мы все – марковиане, – сказал Бен Юлин. – Так сказать, их потомки.

Ортега кивнул:

– Совершенно верно. Добавлю, что время здесь течет нормально. Здешние обитатели старятся и умирают. Некоторые умирают молодыми, некоторые живут дольше, чем вы можете себе представить, но в любом случае поколения сменяют друг друга. Численность населения регулирует компьютер: если в каком-нибудь гексе она чрезмерно выросла, большинство представителей следующего поколения рождаются стерильными. Если же численность населения в результате катастроф и военных конфликтов резко падает, количество особей, способных к деторождению, резко увеличивается, а в обществе происходит сексуальный взрыв. Разумеется, численность населения варьируется от гекса к гексу: где-то она не превышает четверти миллиона, а где-то достигает миллионов трех.

– Интересно, почему здесь не свирепствуют эпидемии? – заметил Юлин. – И так мало войн? Мне кажется, что, как правило, чуждые расы не питают особой любви друг к другу.

– Это объясняется разумной системой проектирования, – сказал Ортега. – Эпидемии здесь бывают, но в составе здешней почвы или атмосферы тут же происходят еле заметные изменения, предотвращающие или останавливающие распространение болезни; дополнительными барьерами служат горы, океаны, пустыни и тому подобное. Кроме того, расовые системы настолько различны, что микробы, опасные для одной расы, абсолютно безвредны для другой. – Он замолчал, но, вспомнив вторую половину вопроса, продолжил:

– Что касается войн, то они непрактичны. Конечно, здесь случаются локальные конфликты, но ничего катастрофического. Секрет заключается в том, что каждый гекс находится на определенной ступени развития и живет по правилам, которые никто не в силах нарушить. Возможно, марковиане хотели смоделировать ситуацию с нехваткой ресурсов или чего-то иного, которая могла возникнуть в реальных мирах, куда должны были отправиться обитатели гексов. Я уже говорил, что отцы этого великого эксперимента очень бережно относились к законам природы. Так вот, в одних гексах работает абсолютно все. В других существуют ограничения на применение техники – например, паровые машины действуют, а электрические генераторы нет. В некоторых гексах вообще можно использовать только мускульную силу. Это объясняет то, что произошло с вашим кораблем: он залетел на территорию нетехнологического гекса, двигатели вышли из строя, и вы оказались на земле. Лицо Трелига прояснилось.

– Все понятно! И вот почему мощность восстановилась, когда потребовалось расправить крылья и загерметизировать окно! Мы дрейфовали над высокотехнологическим гексом!

– Верно.

– Тогда почему бы высокотехнологическому гексу не завоевать низкотехнологический? – спросил Юлин.

– А вам бы этого хотелось? – рассмеялся Орте-га. – Успокойтесь, это нереально. Высокотехнологический гекс слишком зависит от своих машин. Катастрофа, которая случилась с вами на Севере, – прекрасный пример. Можно иметь летательные аппараты и фантастическое оружие, но когда вы вторгнетесь в низкотехнологический гекс, все это перестает работать. Если же граничат два однотипных гекса, то один из них представляет собой сушу, а другой покрыт водой, или атмосфера одного совершенно непригодна для второго, или что-нибудь еще. Давным-давно некий генерал начал завоевательную войну; он действовал в союзе с самыми разными гексами, рассчитывая на то, что каждый из них будет сражаться с врагом, соответствующим ему по технологическому уровню. Но этот план не сработал. Некоторые гексы генералу пришлось обходить из-за атмосферных условий, или из-за слишком вязкой почвы, или из-за чего-то еще; в результате его линии снабжения так растянулись, что их стало невозможно защищать. В конце концов непокоренные гексы разбили его в пух и прах. И войн больше не было, а ведь с тех пор минуло более тысячи ста лет.

Некоторое время все молчали. Затем в разговор вступил Трели г:

– Вы сказали, что когда-то были одним из нас. Как вы здесь очутились?

Ортега ухмыльнулся.

– Новички к нам попадают все время – примерно по сотне в год. Когда марковиане покинули последние планеты, они не выключили свои компьютеры: не смогли. Дело в том, что существует некая система передачи материи – нам не известно, как она устроена, – связывающая все созданные ими миры с Миром Колодца. А у последнего уходящего марковианина просто не хватило мозгов запереть за собой дверь. Она открывается каждый раз, когда кто-нибудь хочет, чтобы она открылась. И мы – отдаленные потомки марковиан – понятия не имеем, что происходит в действительности. В девяносто девяти случаях из ста новоприбывшие даже не подозревали о существовании двери. В тот момент, когда они случайно оказывались с ней по соседству, им просто хотелось попасть в какое-нибудь другое место, или стать кем-нибудь иным, или чтобы все вокруг изменилось. Я буквально пролетел сквозь нее – планета уже уходила.

– А вы о ней знали? – настаивал Юлин.

– Конечно, нет. Я старился, скучал, впереди маячило беспросветное одиночество, от которого меня могла избавить только смерть. У пилотов неизбежно возникает склонность к самоанализу. И вдруг хлоп – я здесь!

– Но как вы превратились в змею? – без тени смущения спросил Трелиг. Ортега засмеялся.

– Всех новичков кто-нибудь приветствует. Вы становитесь тем, кого здесь именуют Пришельцем. Вас инструктируют, а затем пропускают через Ворота Колодца. Как только вы туда попадаете, марковианский компьютер, базируясь на известной ему одному системе классификации, превращает вас в представителя одной из семисот восьмидесяти здешних рас и отправляет в соответствующий гекс. Вы проходите там акклиматизацию и довольно быстро привыкаете к своему новому естеству. Отныне вы предоставлены сами себе.

– Но система переноса материи все еще действует, – заметил Трелиг.

– И да, и нет, – отвечал улик. – Существуют Ворота Зоны и по двое Ворот в каждом гексе. Вы можете использовать их, чтобы попасть из вашего гекса сюда – в Южную полярную Зону и отсюда – в ваш родной гекс. Но если вы находитесь в чужом гексе, то, пройдя через ворота, вы сперва очутитесь здесь и лишь потом возвратитесь домой. Однако движение через Колодец – одностороннее: вы можете прибыть сюда из любого марковианского мира, но вернуться назад вам не удастся. Это, как я подозреваю, было сделано для того, чтобы первые добровольцы не передумали и не дали деру. Еще имеются Ворота, соединяющие Северную и Южную Зоны; через них вы и прошли. Учджинцы – те самые разноцветные простынки – понятия не имели, кто вы такие, но догадались, что вы не принадлежите к населению какого-либо гекса Мира Колодца. Они послали сообщение в Северную Зону, а те переправили вас сюда. Теперь настала ваша очередь пройти через Колодец.

45
{"b":"5651","o":1}