ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Один он, конечно, прошёл бы без всяких проблем. Ещё легче было бы с кузеном Ушаном, на кого бы тот ни работал.

"Какого чёрта я позволил ей идти со мной?"

Почему он это сделал?

Повлиял тот смелый поступок, когда она первая сняла свой шлем в Зоне? Не тогда ли он полюбил её?

А может быть, жалость. Бесспорно, вначале именно она была побудительной причиной.

Оглядываясь назад, он вспомнил, как она льнула к нему в Зоне, как искала у него поддержки, как бросила вызов Хаину почти накануне гибели, "Что же такое любовь? – размышлял он. – Она сказала, что это – забота, забота о ком-то другом, а не о себе самой".

Бразил задумался. Станет он глубоко страдать, если мурни схватят кузена Ушана? Он понял, что не прольёт и слезинки. Просто в длинном списке покойников прибавится ещё одно имя. Почему он идёт в Чилл? Потому, что похищена Вардия? Нет, он просто воспользовался удобным предлогом. Значит, он бросился туда потому, что это единственный путь к Скандеру?

"Какое мне дело до того, что Скандер в случае победы переделает Вселенную в соответствии со своими безумными представлениями?" В своей долгой жизни, да и здесь, в Мире Колодца, он встречал немало прекрасных людей, старых друзей и новых знакомых. Он заботился о них, даже если в глубине души сознавал, что в критических ситуациях они ничего не сделают для него. "Но, может быть, они сделают это для кого-нибудь другого, кому ещё суждено появиться?" Натан Бразил оставался неисправимым оптимистом.

А любил ли его хоть кто-нибудь?

Он вернулся мыслями в прошлое, лениво наблюдая, как крупная группа мурни гналась за довольно большим стадом оленеподобных животных. Сколько же раз он был женат? Двадцать? Тридцать? Пятьдесят? Больше?

"Больше", – подумал он с удивлением. Пожалуй; романы случались у него каждое столетие. Одни женщины были красивы, другие – настоящие страхолюдины. Было даже двое мужчин. Но заботился ли о нём хоть кто-нибудь по-настоящему?

"Никто, – с горечью подумал Бразил. – Никто, если покопаться в их мелких эгоистичных душонках. Любовницы, чёрт их подери! А у друзей, не предавших его тем или иным способом, просто не было случая это сделать".

Пожалеет ли кто-нибудь о нём, если мурни его сожрут?

"Я просто устал, – сказал кентавр. – Устал бегать, устал вздрагивать от малейшего шума".

"Я тоже устал", – подумал он. Устал бежать в никуда, устал верить, что где-то существует та, которая будет о нём заботиться.

Но если всё это правда, то что ему мурни? Почему он боится их?

Буйные порты, услаждающие наркотики, шлюхи, кабаки, бесконечные одинокие часы в рубке.

"Почему я так долго живу? – спросил он себя. – И так мало старею? Большинство людей не дотягивает до глубокой старости. Что-то убивает их раньше".

Но не его.

Он всегда выживал. Тысячи раз его избивали, тысячи раз он истекал кровью, и всё равно что-то в нём постоянно противилось смерти.

Внезапно он вспомнил Летучего Голландца, бороздящего океаны с командой призраков, обречённого на полное одиночество. Только раз в пятьдесят лет он получает короткую передышку. И если в это время его полюбит прекрасная женщина, полюбит так, что будет готова отдать за него жизнь, проклятие будет снято.

– Кто командует Голландцем? – спросил он ветер. – Кто ведёт его навстречу судьбе?

"Это психология, – подумал он. – Голландец, Диоген, все эти люди – это я. Вот почему я другой. Все те миллионы, которые на протяжении столетий кончали жизнь самоубийством, потому что их никто не любил. Только не я. Я проклят. Я не могу согласиться с универсальностью мелкого эгоизма.

Этот парень из… а как называлась эта страна? Англия. Да, Англия. Оруэлл. Написал книгу, в которой утверждал, что тоталитарное общество базируется на всеобщем эгоизме. Когда наступил решающий час, герой и героиня предали друг друга.

Все считали, что он описывает ужасы будущего тоталитарного государства, – с горечью думал Бразил. – Вовсе нет. Он рассказал об окружавших его людях, о своём собственном просвещённом обществе.

Ты был слишком хорош для этого грязного, мелкого мира, говорил он, но оставался в нём. Почему? По ошибке?"

"По чьей ошибке?" – удивился он, неожиданно зайдя в своих рассуждениях в тупик. У него уже почти был готов ответ, но тот ускользнул.

Услышав какое-то движение позади себя, он вскочил на ноги и резко обернулся.

К нему медленно подошла Вучжу. Он посмотрел на неё с изумлением, словно никогда раньше не видел. Шоколадно-коричневая девушка со стоящими торчком ушками, соединённая с телом коричневого шотландского пони. И всё-таки это действует. Кентавры всегда выглядят благородно и красиво.

– Вам следовало бы позвать кого-нибудь из нас, – тихо сказала она. – Солнце почти взошло. Я думала, вы спите.

– Нет, – лениво ответил он. – Просто думал. – Он повернулся, чтобы взглянуть на долину, которая теперь кишела мурни и оленями.

– О чём? – спросила она небрежно, массируя себе шею и плечи.

– О вещах, о которых не люблю думать, – туманно ответил он. – О вещах, память о которых я загнал в дальние уголки мозга, так что они не должны были бы тревожить меня; но они, словно привидения, посещают меня даже тогда, когда я не подозреваю об этом.

Она наклонилась и поцеловала его в щёку.

– Я люблю вас, Натан, – прошептала она. Он встал и, легонько похлопав её по крупу, как делал уже не раз, направился в дальний конец пещеры. На его лице блуждала недоуменная улыбка. Улёгшись рядом с кузеном Ушаном, он тихо произнёс, обращаясь к самому себе:

– Вы любите, Вучжу? В самом деле любите?

БАРОНСТВО АЗКФРУ, АККАФИАНСКАЯ ИМПЕРИЯ

Несчастному Датаму Хаину, испытавшему весь ужас физического и нравственного падения – в течение нескольких недель, проведённых им в отхожем месте, он не раз подумывал о самоубийстве, – барон Азкфру казался ещё величественнее, чем прежде.

– Я возвращаю тебе твоё прежнее имя, мар Датам, – торжественно объявил барон.

И Хаин, у которого появилась возможность вернуть себе хоть каплю самоуважения, воспринял эти слова так, будто на мгновение он стал верховным правителем всей галактики.

– На этот раз я хочу поручить тебе необычайно трудное задание, – сказал барон. – Для этого потребуются не только вся твоя верность и преданность, но ещё ум и ловкость. В случае неудачи ты погибнешь; но если добьёшься успеха, воссядешь рядом со мной на почётном месте в качестве главной наложницы императора, причём, возможно, главы не только этой империи.

– Приказывайте вашей покорной рабыне, и я выполню все, не ожидая награды, – пресмыкался Хаин.

"Бьюсь об заклад, – с иронией подумал барон, – мне не раз придётся жалеть о том, что столь важную миссию я доверил такому ничтожеству. Будь проклят северянин!" Впрочем, пока пророчества Провидца сбываются, и он не осмелится выступить против этой твари, по крайней мере до тех пор, пока дело не будет завершено.

– Слушай внимательно, мар Датам, – с важным видом начал барон. – Скоро ты встретишься с тремя чужестранцами. Тебе имплантируют переводное устройство, и ты будешь следить за всеми разговорами этих тварей. Кроме того, двое из них – Пришельцы, которые могут общаться на языке, употреблявшемся в твоей прежней жизни и не поддающемся переводу. Поэтому тебе лучше сразу прикинуться невежественной дурой.

Ты отправишься вместе с ними в дальнее путешествие. И вот что тебе надо будет делать…

* * *

– Опять эти мерзкие твари! – воскликнула Вардия, когда несколько аккафиан приземлились возле неё, а затем, надоедливо жужжа, отлетели в сторону.

– Обойдёмся без личных оскорблений, – жёстко сказал Хаин. – Они принадлежат к моему народу.

– Эй, вы двое, поторапливайтесь! – огрызнулся Скандер. Поскольку ходить русалка не могла, для неё соорудили седло, и она удобно устроилась на спине у Хаина. – Нам предстоит долгое, трудное путешествие, – продолжал Скандер. – Мы зависим друг от друга, и я не желаю никаких пререканий.

45
{"b":"5656","o":1}