ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Держим совет — Неустроев, Давыдов и я. Неустроев предлагает послать к ним парламентера, который объяснил бы бесполезность дальнейшего сопротивления и предложил капитулировать. Я предложил кандидатуру Иванова.

— Старшина не годится, нужен офицер, — заметил Давыдов.

— Старший лейтенант Берест хорошо знает немецкий язык, — сказал Неустроев.

Берест охотно согласился.

Минут через сорок он вернулся из подвала.

— С такими наглецами просто бесполезно вести переговоры, — сказал старший лейтенант. — Я им говорю, что у них нет другого выхода, кроме гибели или капитуляции, а они говорят, что скоро должны будем сдаваться мы…

Я вышел на улицу подышать свежим воздухом. Солнце было уже высоко. Над рейхстагом медленно колыхалось красное полотнище.

Следует заметить, что к этому времени на колоннах и крыше рейхстага алели десятки знамен и, флагов. Тут были флаги артиллеристов, танкистов, саперов, минометчиков, связистов, даже химиков. И удивительного в том ничего не было. Рейхстаг был целью наступления многих частей и соединений Советской Армии.

Скоро к рейхстагу прибыли старшие воинские начальники. Мы их спросили.

— Что делать с немцами в подвале?

— Выкуривать.

— Может быть взорвать?

— Ни в коем случае. Вы сами говорите, что там сотни раненых. Бдительно следите за фашистами, время от времени беспокойте. Скоро капитулируют не только ваши гитлеровцы, но и весь Берлин…

Действительно, 2 мая Берлин полностью капитулировал. По его улицам потянулись длинные колонны сдавшихся в плен фашистских войск. Пленные шли по Унтер-ден-Линден, по Фридрихштрассе, по улице Вильгельма, по всем центральным магистралям поверженной немецкой столицы.

Штурм Рейхстага - i_004.png
Советский солдат, с боями пришедший из глубины России в германскую столицу, с полным правом ставит свою подпись на стене поверженного берлинского рейхстага…

Впереди каждой дивизионной колонны шагали генералы и офицеры. Толпы женщин, стариков и детей выстроились у домов, на площадях, у мостов. Тысячи тревожно-внимательных глаз были устремлены на капитулировавшее гитлеровское войско. Часто раздавались возгласы:

— Герман! Пауль!

— Генрих!

Это женщины узнавали своих мужей, сыновей, отцов.

Берлин, по-моему, никогда не забудет этого своеобразного и последнего «парада» фашистских войск.

Дымились дома. Мостовые загромождали камни, битое стекло, исковерканное железо. Маленькие, побольше и просто гигантские воронки чернели на асфальте. В дырявых стенах свистел ветер. Шел не по-весеннему холодный и мелкий дождь. Погода переменилась еще накануне, вечером 1 мая.

По улицам уныло брели кривые, шатающиеся ряды грязных, закопченных и ободранных немецких солдат. Лица худые, изможденные, ноги еле двигаются, руки или заложены за согнутую спину, или болтаются, как плети. Ни один солдат не смел взглянуть в глаза берлинцам.

Заслуженный позор немецкой фашистской армии, позор столицы гитлеровской империи! С гордостью победителей смотрели советские воины на врагов, сокрушенных в суровом и трудном бою. Черная сила фашизма была сломлена и раздавлена нашей доблестной армией.

В то же время Берлин внимательно и настороженно смотрел на нескончаемые колонны советских войск. Наиболее любопытные и смелые берлинцы подходили к огромным серым советским танкам и спрашивали:

— Из Америки?

Танкисты не без удовольствия и гордости отвечали:

— Нет, это из России, с Урала.

Немцы качали головами и обращались к артиллеристам:

— Английские?

Командир тяжелого орудия, которое тащили два мощных трактора «Сталинец», строго говорил:

— Нам такие Сибирь присылает.

Особенно удивляла немцев «катюша». Три года с лишним в письмах и рассказах фронтовиков они слышали жалобы на этот страшный вид оружия. Сейчас они его видели своими глазами и далеко обходили каждую машину, шепотом передавая друг другу пугающее слово «катюша».

Штурм Рейхстага - i_005.png
Солдат Советской Армии — не враг мирному населению. Дружески беседует он с жителями Берлина.

В небе над Берлином кружили сотни советских самолетов. Жители задирали головы, искали там знакомые им силуэты английских и американских самолетов. Не найдя ничего похожего, опять спрашивали:

— Англия и Америка вам самолеты дают?

Им отвечали:

— Конечно, союзники нам помогают.

— Но вот те самолеты ваши или американские?

— Русские…

Обманутые долгими годами гитлеровской пропаганды, немцы не верили своим глазам. Но доказательство мощи и силы советской державы они видели перед собой. В Берлин пришли не англичане, не американцы, а русские. Это ли не доказательство превосходства нашего советского оружия!

Вечером 2 мая перед маршем на Эльбу воины батальона впервые за многие дни собрались в тесный кружок и смогли отдохнуть.

Солдаты чистили оружие, стирали белье и гимнастерки, пришивали воротнички. Настроение у всех было самое хорошее, самое умиротворенное. Каждому было ясно, что войне конец, и поэтому многие мысленно были уже дома, среди родных и близких. Я прошел по комнатам дома, который был отведен для отдыха нашим подразделениям. Старшина Иванов писал письмо любимой девушке. Савенко с увлечением беседовал с Ереминым, он звал его к себе на Украину.

— Подберем тебе черноокую дивчину, будет она тебя любить. Посадишь сад — вишни, груши, яблони. Красота!

Еремин слушал друга с улыбкой.

— Нет, Савейко, родную Волгу я не променяю ни на какие края. Едем к нам: уйма рыбы, плывут по великой реке пароходы, плоты. Научу тебя рыбачить, сеять рожь, печь калачи. Женю тебя на голубоглазой волжанке… А?

Старший сержант Синцов серьезно говорил товарищу:

— Поеду к сыну, он у меня в далекой бухте Тикси начальником связи. Там мирную жизнь начну, есть где руки приложить…

Третьего мая мы покинули Берлин и День Победы — 9 мая — встретили на берегах Эльбы.

Парад Победы

Наступил мир. Первые дни многим из нас не верилось, что можно не ползком, а свободно, во весь рост идти по улице, не опасаясь выстрела из-за угла или из окна ближайшего дома. Можно зажечь спичку и прикурить папиросу. Лечь спать в мягкую постель, на белоснежную простыню, а если не хочешь спать — выйти на улицу и долго смотреть в бездонное небо, любуясь причудливыми узорами звезд. Можно, не торопясь, умываться, бриться, завтракать, обедать. А днем погреться на щедром весеннем солнце, нагнуться и сорвать цветок или проследить полет мохнатого шмеля.

Мы тогда наслаждались желанной тишиной с таким же упоением, с каким маленькие дети лакомятся любимыми конфетами.

Но по ночам многим из нас еще долго снились военные кошмары — бомбардировки, артиллерийские обстрелы, рукопашные схватки.

Настоящий праздник в батальоне начался лишь тогда, когда из родных мест от близких и знакомых начали прибывать письма с поздравлениями с победой. Эти письма читались сообща и вслух, никто не стыдился радостных слез, не обижался на шутки.

Штурм Рейхстага - i_006.png
Первые мирные дни. Советские пехотинцы, танкисты, артиллеристы тесным кругом обступают гармониста. Хорошо сейчас попеть, поплясать!

С затаенным дыханием мы внимали рассказам товарищей о родных городах и селах, о первых буднях мирной жизни.

Я с особым нетерпением ждал письма от Сергея Васильевича Пешехонова. И дождался. Мне его принесли прямо на стрельбище, когда мы впервые вернулись к боевой учебе. Я прилег в тени благоухающего куста сирени и разорвал дорогой конверт.

«Дорогой мой покоритель Берлина, свершилось! — писал Сергей Васильевич дрожащей рукой. — Сегодня я собственными ушами слышал по радио сообщение о капитуляции Германии. Что делается, Константин, в сердце! Что творится на улицах! Нет, недаром нас воспитывал Ленин, недаром его ученики вели по ленинскому пути. Ну, скажи, Константин, что бы было с нами, если бы в России, как в прошлую войну, не хватало патронов, винтовок, снарядов, мало было пушек, не было своих самолетов, автомашин, танков? Если бы мы надеялись „забросать немцев шапками“, а не побить Их своим уменьем, превосходством техники, крепостью тыла, зрелостью военной науки? Нет, недаром мы порой недоедали, недосыпали, а воздвигали такие гиганты, как наш Челябинский завод, как Магнитогорск, Уралмаш и другие!

11
{"b":"565652","o":1}