ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Есть, молиться, любить
Я ненавижу тебя! Дилогия. 1 и 2 книги
Ее последний вздох
#ЛюбовьНенависть
Иллюзия 2
Темный паладин. Рестарт
Найди свое «Почему?». Практическое руководство по поиску цели
Воображаемые девушки
Управляй гормонами счастья. Как избавиться от негативных эмоций за шесть недель

Где именно находится этот великий координатор нового мирового порядка, не было известно вот уже несколько сотен лет, но создали ее на Земле, и следовательно, искать ее нужно было там. Впрочем, на это давно уже никто не отваживался – да и зачем? В понимании Главной Системы Земля и Марс были уже "стабилизированы" – то есть являлись скорее зоопарками, чем природными популяциями. Что касается Системы, то та, очевидно, вознамерилась стабилизировать ни больше ни меньше, как всю Галактику, и почти все усилия направляла именно на это.

И вот дочери одного из смотрителей этого музея, сидящей за нелегально установленным компьютером, который не сообщался ни с кем за исключением своего оператора, вдруг пришла в голову ошеломляющая догадка, что, несмотря на кажущуюся всеохватность системы, некоторые из экспонатов сумели выбраться из своих клеток и витрин и разгуливают на свободе.

* * *

Сон Чин не терпелось рассказать отцу о своих переживаниях и открытиях, но тот задерживался: как губернатор и верховный военачальник целой островной провинции он мог передвигаться только в сопровождении многочисленной свиты и должен был исполнять все обязанности, предписываемые ему обычаями, давать аудиенции и делать еще многое-многое другое.

Они с отцом никогда не были особенно близки, хотя он баловал ее и защищал. Но человек, достигший его положения и обладающий его властью, как правило, не может себе позволить иметь близких людей, а он, кроме того, был продуктом династической культуры, в которой дочери ценились невысоко, и вообще женщинам полагалось знать свое место и принимать это с радостью. Сон Чин появилась на свет новее не потому, что отец хотел дочь, а потому, что сыновьям предстояло бы унаследовать его многочисленные обязанности и ответственность и постоянно быть на виду, в то время как дочь можно было сохранить для кое-какой тайной цели.

Что же касалось ее, она могла думать только о своих открытиях и с нетерпением ждала вызова. Вызов пришел через три дня после приезда отца. Это была сугубо частная аудиенция в его кабинете. Разумеется, у дверей стояла неизбежная стража, но Сон Чин сразу же провели в покои, где она и застала отца, в полном одиночестве сидящего в позе Будды на шелковом ковре.

Он был рослым человеком, и не только по ханьским меркам, но круглое лицо и широкие плечи делали его толще, чем он был на самом деле.

Сон Чин поклонилась, села напротив и стала терпеливо ждать, когда он откроет глаза и заговорит с ней. Он был единственным человеком, которого она боялась, уважала и, несмотря на всю его холодность, отчасти даже любила.

Внезапно он заговорил, не открывая глаз:

– Я прочел доклады об операции; судя по ним, ты справилась великолепно. Похоже, мы успели как раз вовремя. Сейчас в нашей системе находится корабль, способный нести пассажиров, а несколько челночных катеров приземлились для ремонта в Улан-Баторе. Целью явно были они. Разумеется, им бы не дали улететь далеко, но это могло бросить тень на репутацию моих администраторов и на меня лично. Мы, несомненно, – и заслуженно – понесли бы всю ответственность за случившееся. Именно поэтому я позволил тебе участвовать в операции: честь нашего семейства требовала, чтобы кто-то из нас присутствовал там. Сон Чин церемонно склонила голову:

– Почтительно благодарю вас за эту возможность. Из вывезенных материалов я узнала много нового и интересного.

Его глаза открылись, и он взглянул на нее в упор:

– Вот как? Что же именно? Ей пришлось сдерживаться, чтобы выглядеть смиренной и спокойной, но в душе она ликовала:

– Они обнаружили, что люди могут пилотировать космические корабли и прокладывать курс среди звезд почти без всякой подготовки!

Сон Чин помедлила, ожидая хотя бы изумленного восклицания, но отец, казалось, ничуть не удивился.

– Да? И что еще?

Внезапно она поняла, что он наверняка знал все и раньше, это было ясно уже по тому замечанию, которое он сделал в начале беседы. С некоторым смущением она сообразила, что не у нее одной был доступ к копиям файлов, записям и устройствам, захваченным во время операции.

– Я почти уверена – больше чем на девяносто девять процентов, – что об этом известно давно и в прошлом некоторые люди или группы людей уже проделывали такие вещи. Я убеждена, что существуют люди, которым доступно все, что недоступно нам, и они неподвластны Системе. Их планы совершенно ясно указывают на это.

– Да, не исключено, – спокойно согласился он. – Вопрос только в том, как эти сведения попали к той группе.

Это замечание потрясло ее. Он знал!

– В информации, которой мы располагаем, об этом ничего не говорится, – сказала она, сдерживаясь изо всех сил. – Этим должна заняться служба безопасности, у нее свои методы.

– Да. Но к сожалению, на то, чтобы опознать и выследить всех нелегалов и обнаружить утечку, не насторожив при этом Главную Систему, уйдет слишком много времени.

Для нее это было уже слишком.

– Прошу простить за мою самоуверенность, но трудно предположить, чтобы Главная Система по меньшей мере не была осведомлена об их существовании.

– Ты совершенно права, дочь, но ты, увы, забываешь, что Вселенная велика. Эти нелегалы столько времени прятались у нас под носом и едва не добились успеха. Если такое возможно на Земле, вообрази, насколько легче скрываться в открытом космосе. Безусловно, это уже не наша забота и тем более не твоя. Однако это смертельно опасная информация, угрожающая всем нам, и я распоряжусь, чтобы при первой же возможности она была удалена из твоей памяти.

– Отец! Умоляю вас! Не делайте этого! Я…

Он остановил ее взглядом и почти незаметным жестом:

– Достаточно. Я был слишком терпим к тебе. – Он помедлил. – Я подарил тебе роскошное детство, но рано или поздно всем приходится взрослеть. Угрожая моему офицеру фальшивым обвинением в изнасиловании, ты покрываешь позором свою мать и меня лично. В такой ситуации я вынужден обратить на это внимание и понять, что настало время изменить твою жизнь.

Он был единственным, кто мог заставить ее ощутить подлинный стыд, и Сон Чин почувствовала, как слезы подступают к глазам. Но где-то глубоко внутри злобный голос повторял: "Это все Чан, сын свиньи! Когда-нибудь я его убью!" Но вслух она сказала:

– Во всем виновато лишь мое нетерпение. Я не хотела никого позорить, даже полковника.

– Я мог бы понять, а возможно, и простить это нарушение, но тут случай особый. Ты осмелилась помешать человеку, командовавшему операцией, жизненно важной для существования всего семейства, и пыталась вынудить его нарушить приказ. Мой приказ. Ты уже много раз нарушала приказы и пренебрегала советами, но сейчас ты сделала это преднамеренно, и с этим примириться уже нельзя. Ты была создана для того, чтобы дать жизнь новому поколению лидеров завтрашнего дня, которое упрочит власть нашего семейства, а возможно, и расширит его. Приближается рекреация – а вместе с ней и время твоей свадьбы.

Сон Чин испугалась. Он уже говорил об этом и прежде, но сейчас его слова прозвучали так, словно все уже решено.

– Свадьбы? С кем?

– Проще всего было бы отдать тебя за полковника Чана. У него много полезных качеств, да и справедливость была бы соблюдена. Но он бы стал слишком близок к нашему семейству, а это не входит в мои планы. По правде говоря, есть несколько кандидатов, но у меня были более срочные дела, и я отложил окончательный выбор. Однако откладывать дальше я не намерен. Тебе уже семнадцать, и ты достаточно взрослая. Когда придет время, тебя известят.

Она не осмелилась возразить прямо и решила сделать это через посредника.

– А матушка знает?

Он не принял вызова, прозвучавшего в этом вопросе. Разумеется, мнение матери не имело никакого значения, но она была не из тех, кого легко успокоить. Жена великого человека сама была незаурядным политиком и могла найти достаточно способов, чтобы воздействовать на мужа. Например, ей были известны кое-какие сведения, огласка которых причинила бы немалые неприятности, даже в пределах семейных владений и на уровне ханьской культуры.

12
{"b":"5659","o":1}