ЛитМир - Электронная Библиотека

Единственным способом узнать что-то о Молчаливой были вопросы, на которые можно ответить только "да" или "нет", но узнавать, строго говоря, было особенно нечего. У нее не сохранилось никаких воспоминаний о прошлом, она забыла своего ребенка и даже то, что когда-то могла говорить. Безусловно, это было к лучшему, ибо, если бы эти страшные вещи вдруг всплыли в ее памяти, она наверняка бы сошла с ума. Родного языка она тоже не помнила и думала, по сути дела, на разношерстной смеси слов и понятий, почерпнутой из нескольких десятков самых разных наречий. Даже английский "Кросс" не всегда мог помочь ей понять Козодоя или Танцующую в Облаках, потому что се словарный запас был ограничен, а грамматика предельно проста.

Мир в ее представлении делился на селение Иллинойс, которое она страстно ненавидела, и Иное Место, откуда приходили и куда уходили все чужестранцы. Она до сих пор пребывала в полнейшем изумлении, оттого что это Иное Место оказалось таким обширным и интересным.

Когда она увидела, какую игру затеял ее хозяин со своими пленниками, то сразу поняла, что в итоге мужчина будет убит, а женщина станет такой же, как она. С этого момента она помышляла только о том, чтобы помочь им бежать, и надеялась, что они возьмут с собой и ее. Она привыкла считать себя собственностью, но предпочитала быть собственностью Козодоя, человека красивого и отважного, в ком она разглядела нежность, а кроме того, и грусть и боль, затаенные глубоко в сердце. Она никогда не думала, что может стать его женой – у нее даже не было представления о том, что такое жена, – но она понимала, что это уравнивает ее с Танцующей в Облаках, и гордилась этим.

Однако она вовсе не была несмышленой, как могло показаться на первый взгляд, – просто чудовищно невежественной. У нее не было даже элементарных представлений о племени и культуре, которые в той или иной степени знакомы даже последнему бродяге. Вместе с тем она понимала, что сейчас поднялась выше, чем могла себе представить даже в самых смелых мечтах, и всеми силами хотела сохранить это положение вещей. Ее спутники стали для нее воистину всем, и она не смогла бы покинуть их даже под угрозой собственной гибели.

Они приближались к очередной излучине; в отдалении, за деревьями, блестела вода, и Козодой с досадой подумал, что опять придется перетаскивать каноэ через песчаную косу между старицей и новым руслом реки.

Внезапно раздался громкий звук, словно бы распрямилась огромная пружина. С деревьев вспорхнули испуганные птицы, и почти в тот же миг невидимая рука остановила каноэ и опрокинула его.

Вынырнув, Козодой глотнул воздуха, огляделся и с облегчением увидел, как рядом из воды появились еще две головы.

– К дальнему берегу! – крикнул он женщинам. – Забудьте про каноэ!

Звук повторился, и на этот раз удар оказался сильнее. Разваливаясь на куски, каноэ взлетело в воздух и снова рухнуло в воду бесформенной грудой обломков.

Козодой и обе женщины достигли прибрежной отмели и выбрались на берег почти одновременно. Оставаться здесь было немыслимо: новый удар мог обрушиться на них в любое мгновение.

Программа выживания требовала разделиться, чтобы сбить погоню со следа, но чувство семьи пересилило. На тонкой почве не было ни скал, ни пещер – никакого укрытия. Им оставалось только бежать, не теряя друг друга из виду.

– Правильно, Козодой. Все бежишь, – иронически произнес незнакомый голос. Усиленный мегафоном, он доносился, казалось, отовсюду. – Продолжай в том же духе и увидишь, что река сыграла с тобой злую шутку. Здесь она делает петлю. Если пойдешь направо, то убедишься, что вода окружает тебя с трех сторон, ну а слева тебя ожидает сюрприз.

Они бежали, не обращая внимания на голос, покуда, как он и предсказывал, не выскочили на берег. Раздался уже знакомый звук, и перед ними взметнулась стена воды, словно поднятая огромной рукой. Намек был недвусмысленным: здесь им не переплыть.

Козодой остановил женщин и подозвал их к себе.

– Бесполезно, – сказал он, тяжело дыша. – Каким же я был дураком, черт побери! Нам приготовили лопушку и преспокойненько дожидались, когда мы и нее попадемся!

– Мы должны пробиться с боем или умереть сражаясь! – храбро ответила Танцующая в Облаках, и Молчаливая кивнула в знак согласия.

Ну как им объяснить про инфракрасные датчики, про то, что других людей поблизости наверняка нет, а они трое видны как на ладони? Как рассказать им о силе оружия, которым располагает враг?

– Нет, – ответил он. – Вспомни собственные слова о безрассудном воине. Быть может, это будет славная смерть, но, к сожалению, бессмысленная. Нам противостоит не Ревущий Бык и его иллинойский сброд; это даже не племя в нашем понимании. Они могут на расстоянии причинить нам такую боль, что мы потеряем сознание, даже не успев вступить в бой. Нечего и думать победить в таком сражении. Но в конце концов это люди, а не демоны, и значит, существует хотя бы крошечная возможность договориться.

Танцующую в Облаках его слова не убедили.

– Но…

– Для вас обеих я муж и вождь! – рявкнул Козодой. – Вам сохранят жизнь, если пожелаете. Им нужен только я. Уходите немедленно – или повинуйтесь! Только так, и не иначе!

Танцующая в Облаках, нахмурившись, искоса взглянула на Молчаливую, но, прочитав на ее лице ответ, уступила и повернулась к Козодою:

– Говори, муж и вождь. Мы с тобой.

Козодой оглядел притихшую, неподвижную топь.

– Ладно! – прокричал он. – И что дальше? Выходить с поднятыми руками? Или у вас разработан особенный ритуал?

Преследователь появился внезапно и так тихо, что, несмотря на программу и опыт, они не услышали его приближения. Он был невероятно безобразен, и оружие, которое он держал в руках, совершенно не вязалось с его обликом и одеждой.

– Ты напрасно кричал, – миролюбиво заметил Кроу. – Я все время был рядом. Мое имя – Ворон. Козодой пристально взглянул на него:

– Должно быть, я кому-то здорово понадобился, раз они послали Кроу так далеко на юг. Тебе здесь не жарко?

– Я почти сварился. – Ворон пожал плечами. – Но это часть моего образа, знаешь ли. Не скажешь ли ты своим дамам, чтобы они не делали глупостей, иначе я разом вырублю вас всех?

– В этом нет нужды, Кроу. – Танцующая в Облаках вложила в последнее слово все презрение, на которое была способна. – Мы тебя понимаем.

Ворон был на мгновение ошеломлен, но потом кивнул:

– Ага, в упаковке нашелся и английский "Кросс", не так ли? А как тебе понравилась программа "Выживание"? Я сам участвовал в ее разработке, вот почему смог вычислить, как ты поведешь себя. Но, черт побери, в ней, похоже, есть кое-какие изъяны. В конце концов ты все-таки попался.

Козодой был сокрушен, хотя из гордости старался сохранять невозмутимость. Бегство, борьба и любовь, вкус свободы – все оказалось напрасно.

– Если бы ты не держался реки, тебе, пожалуй, удалось бы ускользнуть, – заметил Ворон. – Системе пришлось бы послать за тобой Вала, но в глухих дебрях бессильны даже они. Конечно, с этой размалеванной красоткой вы были слишком заметны, но любая маломальская одежда могла бы поправить дело. – Он вздохнул. – Ну, пошли. У нас мало времени.

– А ты не боишься, что я расскажу тебе, почему за мной охотятся? – спросил Козодой. Это было его последнее оружие, но на Кроу оно не произвело никакого впечатления.

– Ну, мне чертовски любопытно, ты это имеешь в виду. Твои откровения причинят мне немало забот, но все же значительно меньше, чем тебе. Видишь ли, они знают, что ты это знаешь, и Главная Система тоже знает. Факт. Но никто не узнает, в курсе ли я, пока не сунет тебя под ментопроцессор, а поскольку ты у меня в руках, я успею принять меры.

Козодой был смущен и озадачен.

– Кого ты имеешь в виду? – спросил он. – Кто такие "они"? И в конце концов сам-то ты кто такой?

– Ловкий человек с большим честолюбием, – ответил Кроу. – Мои коллеги пригнали тебя прямехонько мне в лапы, а когда я доставлю тебя по назначению, меня ждет большой куш, даже если и придется с кем-нибудь поделиться.

48
{"b":"5659","o":1}