ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Только здесь, в Акахларе, где магия действовала и принималась как должное, возникла линия женщин, которые выбирали супругов только для того, чтобы произвести на свет еще одну версию себя. Эти женщины были способны использовать силы Ветров. Никто из них не понимал ни своего собственного места, ни смысла вещей, и они полагали себя богинями, хотя были лишь элементом божества.

Она посмотрела вниз, на руины крепости Клиттихорна, и увидела, что там кто-то есть. Она узнала их и протянула к ним свою призрачную руку, создав дорогу и ледовый мост через развалины. Она хотела бы сделать больше, но почувствовала острую, мучительную тревогу. Те, кто уцелел, выберутся. Она вернется к ним позже.

Со скоростью света Она помчалась к источнику тревоги. Ужасный взрыв сотрясал грохотом воздух, опаляющий огонь рвался наружу, взрывная волна уничтожала все вокруг. Она потушила взрыв, вытянула его вверх, не давая ему больше причинять вред, но в этот момент раздался второй.

Она заморозила его, когда чудовищный гриб только поднялся в воздух, а затем пошла от средины к средине, привлекая Ветры, чтобы превратить остальные бомбы в ненужный хлам. Только потом Она вернулась к месту первого взрыва и обнаружила, что и Ее сила имеет предела: вселенная была огромна, а Она была лишь богиней Акахлара.

Первая средина, в которой прогремел страшный взрыв, превратилась в голую пустыню, где были разбросаны жалкие обугленные останки того, что некогда было великим королевством. Она не могла повернуть время вспять, и слишком многое здесь погибло. Лучшее, что теперь можно было сделать, – это унести радиоактивную пыль в преисподни между внешними слоями. А мертвая средина станет когда-нибудь местом паломничества, зловещим напоминанием миллионам, уцелевшим благодаря храбрости немногих, о том, что действительно может сделать великая сила и какой ценой приходится платить за попытку не замечать зла.

Ибо они могли остановить это, могущественные акхарские колдуны, но они предпочли верить тому, во что хотели верить, и пойти на компромисс со злом, поддаться злу, сделать вид, что не видят зла, пока не стало слишком поздно.

Она потянулась вниз, к ним, сидевшим, как всегда, в своих башнях, и коснулась их легким ветерком, которым они не могли управлять, которому были подвластны. Теперь, потеряв силу, они были просто жалкими стариками, испуганными и очень обыкновенными, какими они всегда были.

Щиты упали. Их никогда больше не будет. Она знала, что это вызовет много смертей и страданий, что акхарцы и самые воинственные из колонийцев будут долго обретать мир, но они придут в конце концов к соглашению, ибо они нужны друг другу. Акхарцы, отвергающие такой союз, умрут или будут свергнуты.

Она плакала о тех, кто умрет, и о тех, кто никогда ничему не научится, а больше всего – о невинных, что окажутся между теми и другими, но это трудное решение было принято ее другой половиной.

Если бы у Нее было время узнать свою силу и Ее пределы, изучить, что и как лучше сделать, можно было бы заранее позаботиться о невинных. Она не была так уж наивна и не ждала, что система, которую Она хотела видеть в Акахларе, разовьется сама собой. Что-то нужно будет сделать, чтобы повести их по правильному пути.

Но должно быть хотя бы одно место сияющего здравомыслия в Акахларе. Священный город в средине, возможно, чтобы там можно было обучать тех – и акхарцев и туземцев, – кто потом станет учить других новому устройству жизни. Это должен быть город, избавленный от войн, революций и варварства.

Масалур! На экваторе, вблизи величайших королевств. Масалур, который познал ужасы войны и атаку Ветров и который имел уникальное население, сохранившее интеллект при измененном облике – соединительное звено между «превращенцами» и "нормальными", между повстанцами и акхарцами, между мужчинами и женщинами.

Измененная Ветром Перемен средина с ее многочисленным и странным населением, окруженная кольцом акхарцев, будет священным местом. В этой средине не будут действовать ни оружие, ни заклинания, а все решения будут выноситься непосредственно Ею, пока не разовьется новая форма многорасового правительства.

Этой ответственности Ее женская половина боялась и не хотела, зато Ее мужская половина хотела больше всего. Что ж, если Она не могла изгнать все ужасы мира и изменить самые темные стороны человеческой души, то по крайней мере Она могла обеспечить правосудие.

А пока у Нее было еще одно дело, одно последнее обязательство, одна последняя частичка домашнего хозяйства, прежде чем Она удалится надзирать за осуществлением грандиозного замысла. Она знала, что больше уже не сможет позволить себе никаких личных привязанностей, что великое Добро будет для Нее на первом плане.

Звук, похожий на позвякивание колокольчиков на легком ветерке, разбудил Чарли. Она села в постели, хмурясь, ибо было совершенно темно, вокруг все спали, видно, она одна слышала это.

Она было подумала, что это просто ребенок. Теперь до его рождения оставались, вероятно, считанные дни, она радовалась, что наступит облегчение. Она не очень хорошо спала эти прошедшие две недели.

Что-то возникло перед ее кроватью из темноты: мерцающая масса и две странные фигуры, полупрозрачные, точно наложенные на бурлящую массу облаков. Видение, казалось, не имело смысла: меньшая фигура, наложенная на большую, тем не менее казалась важнее. Маленькая, но все более и более узнаваемая женская фигурка поверх большой, более внушительной, отцовской.

– Мы должны были вернуться, еще хотя бы раз, – сказала женская фигура.

Чарли нахмурилась, не понимая, сон это или нет. Остальные, по-видимому, ничего не слышали, никто не проснулся.

– Сэм? – спросила она нерешительно. – Это ты?

– И да, и нет, – ответила фигура. – Когда-то я была Сэм, а он был Булеаном, но с каждым мгновением становится все труднее отличить одного от другого. Наше время не ждет, и полное слияние моих трех частей идет так быстро, что я сама едва успеваю следить за ним. Это последний раз, когда я могу с тобой говорить.

– Сэм, что случилось с тобой? Там, на севере?..

– Я не могу объяснить. Вы все увидите в грядущие дни и годы. Пока достаточно сказать, что Клиттихорн мертв, и хотя, вполне возможно, будут появляться другие, подобные ему, в грядущих веках, никто и никогда не будет уже так опасен, как был он. Остальные скоро возвратятся сюда, они расскажут тебе то, что может рассказать человек, о том, что случилось. Этот мой последний приход – ради меня одной, ради того, что было раньше.

Образы внезапно расплылись, и фигура сделала усилие, чтобы вернуться.

– Времени даже меньше, чем я думала, – сказала фигура Сэм. – Мы должны идти.

– Идти? Идти куда? Сэм, где ты? Что случилось с тобой? Я увижу тебя снова? – произнесла вслух Чарли. Про себя она подумала: "И где ты набралась таких слов?"

– Я не могу объяснить, да это и не имеет никакого значения. Ты всегда была смышленой, ты сумеешь разгадать кое-что. Остальному ты просто не поверишь. Это не важно. Только ложные боги зависят от веры. Это не твоя забота. Я пришла сюда просто, чтобы увидеть тебя в этот последний раз и сообщить тебе кое-что о тебе самой.

– Что? О чем ты это, Сэм?

– Ребенок больше не Принцесса Бурь, просто прелестная малышка, которой будет нужна любовь. Принцесс Бурь больше не будет вообще, они не нужны. Люби дочку, Чарли. Думай о ней, как о своей собственной.

– Э… да, хорошо, Сэм. Но…

– Ты много можешь, Чарли, только ты все время разбрасывалась или попусту тратила силы. Теперь ты можешь попробовать еще раз. Скажи, ты хотела бы вернуться домой, прямо сейчас? Родить ребенка в настоящей больнице, жить в мире, в котором ты выросла?

Чарли давно думала об этом сама, но никак не ожидала такого вопроса.

– Нет, Сэм. Не думаю, что могла бы просто продолжить то, на чем остановилась. После всего, что было здесь, я стала другой.

– Тогда оставайся в Масалуре, Чарли. Здесь не будет больше войны, не будет больше рабства. Положись на меня. В остальном Акахларе войны будут бушевать еще много лет, но не здесь. И здесь, как создание Булеана Великого, как замена Сэм, ты будешь иметь положение, власть и престиж. Ты не будешь одинока. То богатство, какое вам нужно, вы найдете. Что ты сделаешь со своей жизнью, как ты ее проживешь, – это твое дело. Но отныне никто не будет ничего навязывать тебе. Прощай, Чарли. Вспоминай нас нежно. И если дочь когда-нибудь спросит о Сэм Бьюэлл – солги.

62
{"b":"5660","o":1}