ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Действительно. Но не все работает. Мальчишка, Дорион, – у него по-прежнему кольцо в носу, но оно лишено силы.

– В Масалуре, я думаю, отменено рабство. Нам придется узнавать все новые и новые правила, но это увлекательная работенка. Знаешь, я до самого конца сомневалась, не были ли мы просто самоубийцами-идиотами, но, кажется, все обернулось хорошо. Мне кажется, что в данный момент мы, вероятно, де-факто руководители гильдии или того, что от нее осталось.

– Верно, – заметила Йоми.

Они присоединились к Бодэ и ее новой пассии, что безмерно позабавило Йоми, и пошли по пляжу к дому. Они прошли мимо Крима и Киры, которые, кажется, не видели никого, кроме друг друга, но решили не мешать им.

Итаналон снова посмотрела на Бодэ и ее томящуюся от любви принцессу.

– Знаешь, Бодэ, что-то беспокоит меня с тех пор, как я услышала твой рассказ. Зачем ты тогда приготовила свое любовное варево? Не для такого же конца? Ты ведь не могла знать будущее. Может, ты хотела обеспечить любовь Сузамы раз и навсегда?

– О нет! Бодэ понимала, что у ее Сузамы особая судьба. Почему, как ты думаешь, она не подсунула Сузаме зелье еще тогда, в Тубикосе? Бодэ отправилась в это путешествие, отказалась от всего не ради Сузамы. Оно должно было возродить Бодэ, заполнить ее опустевшую душу, и это случилось. Нет, Бодэ провела месяцы вон с теми, что сейчас разговаривают там, у дома. Она часами пыталась втолковать что-нибудь той глупой девчонке, которая понятия не имела о том, что действительно важно, а что – нет. Бодэ собиралась добавить несколько капель в прощальный тост, например, если бы представился случай, чтобы скрепить достойную связь, так сказать. Зелье было концентрированным. Моя принцесса проглотила его столько, что хватило бы для того, чтобы весь центр Тубикосы превратить в рабов любви. В ней было очень много ненависти, ее надо было погасить.

Итаналон посмотрела на дом.

– И ты устроила это?

– Нет, не было удобного случая, поэтому зелье и было все время в поясе. – Она вытащила из своего кожаного пояса маленький пузырек, подняла его к глазам и посмотрела на свет. – В нем еще есть несколько капель. Вероятно, больше, чем достаточно. Возможно, Бодэ еще сделает это.

– Нет, подожди, – вмешалась Йоми. – С тех пор как она попала сюда, люди почти все решают за нее. То немногое, что ей удалось решить самой, не могло ничего изменить и не могло быть вполне правильно. Будет печально, если она вернется к тому образу жизни, но ей решать. Она заслужила это право.

Чарли была, так же, как и все, удивлена и обрадована их возвращением и не успокоилась, пока не вытянула из каждого рассказ обо всем, что произошло. Бодэ уже делала наброски и мечтала о целой панораме маслом – возможно, диораме, – изображающей эпическое сражение против сил зла: битву, которая спасла Акахлар.

Итаналон невзначай сказала Чарли, что рабского заклинания Дориона больше не существует. Видимо, он просто ничего не сказал ей, хотя не мог не знать об этом.

Чарли удивленно покачала головой.

– Почему? Зачем ему притворяться, что он по-прежнему мой раб?

– Он любит тебя, дорогая. Ты знаешь это. Он отказался от того немногого, что имел, ради тебя.

– Да, я знаю, но… ну, он мог бы найти кого-нибудь получше, чем я, если бы только был немного понапористее. Он ведь довольно милый. Я толстая и вот-вот стану матерью ребенка, чей отец давно мертв. Все это вместе слишком много, чтобы навязывать парню. На самом то деле он влюблен не в меня, а в некую маленькую стройную куртизанку, которая и фонарный столб очаровала бы. Той девушки нет. Больше всего на нее похожа та, что получила Бодэ. Ты сама мне сказала, что чары по-прежнему здесь, так что я не изменюсь. Кому я, черт возьми, такая нужна, да еще с ребенком?

То, что она сказала насчет чар, было верно, но это было не проклятие демона из Кристалла Омака. Кто-то уничтожил его и сотворил элегантное новое заклинание. Оно было настолько изящное и настолько тщательно настроенное, что снять его было не под силу даже лучшим колдунам второго ранга. Не причиняя вреда ребенку, незаметно для нее, Чарли как бы перепроектировали изнутри. Ее кости, мышцы – все было отлично настроено так, что ее нынешний вес и комплекция были нормальны для нее. Она была исключительно сильной, неестественно здоровой, могла справляться с большой физической нагрузкой. К тому же она могла родить много детей, если бы захотела, без всякого ущерба для своего тела. То, что произошло с ней, было похоже на изменение жителей Масалура срединного, но она по-прежнему оставалась акхаркой. Кто-то, кто считал, что Чарли не поняла чего-то самого важного, решил, что будет лучше, если она будет выглядеть так.

Хотя Итаналон была достаточно могущественна, чтобы исполнить желание Чарли, она не сделала этого и даже не намекнула на такую возможность. Было что-то большое и сильное скрыто в Чарли. Это чувствовали все, кроме нее. Она слишком была занята разглядыванием себя в зеркале, вместо того, чтобы посмотреть внутрь себя. К чему оспаривать решение Первого Ранга теперь?

– Это действительно так ужасно – быть толстухой? – спросила ее Итаналон. – Почему ты хочешь быть худой? Ведь не из-за здоровья, конечно. Ты так ужасно себя чувствуешь?

– Да. Нет. Ну… Ужасно то, как другие смотрят на тебя. Другие женщины, парни. Ни один мужчина и не посмотрит на такую. И я думаю, другие женщины будут относиться пренебрежительно. Я помню, что я, бывало, чувствовала, когда смотрела на какую-нибудь толстуху. Конечно, мне нравится не сидеть постоянно на диете и не терзаться, если съешь лишнюю конфету, но дело не во мне.

– И ты действительно веришь, что Дорион влюблен в твою идеализированную оболочку? А не в то, что он видит в тебе?

– Сейчас, может, он и думает так, потому что был таким робким и жил всегда один, но я видела, как он смотрел на эту Киру.

– И счастливые в браке мужчины не могут смотреть равнодушно на такие красивые тела, как у Киры. С тех пор, как появились мужчины и женщины, они смотрят друг на друга, – ответила колдунья. – И женщины вроде тебя смотрят на таких, как Крим. Или как Халагар. И не думают о том, что внутри. Но они редко хотят прожить жизнь с подобным совершенством. Они просто любуются, как любуются прекрасными произведениями искусства или красотами природы.

– Так ты действительно думаешь, что я должна попробовать с ним?

– Это тебе решать, ты знаешь его дольше и ближе, чем я. Если ты не уверена в нем, уговори Бодэ приготовить тебе любовное зелье, но не думаю, что ты была бы при этом счастлива. К тому же, коль скоро ребенок вот-вот родится, ты очень быстро поймешь, каковы его подлинные чувства и его характер. Но если бы я была тобой, я бы попробовала.

– Я… мне нужно подумать об этом.

– Это все, что один человек может попросить другого сделать в таких делах, дорогая, – ответила Итаналон с улыбкой.

* * *

– Не могу поверить в это! Они повсюду! – Дорион был и возбужден, и ошеломлен невероятным открытием. – Никогда не видел их раньше, но ты просто пинаешь камень, и, пожалуйста, вот тебе алмаз, размером с детский резиновый мячик, или рубин, впору для пупка идола, или изумруд размером с маленькую дыню! Остров прямо-таки набит крупными драгоценными камнями!

Чарли кивнула и улыбнулась:

– Ну, теперь я знаю, почему Сэм сказала, что у всех нас будет столько богатства, сколько нужно.

Золото и серебро были не редкость в Акахларе, а опытный алхимик мог сделать их из обыкновенного свинца. Но драгоценные камни, безупречные, с совершенным блеском, были в самом деле очень редки.

Это случилось после поездки Йоми и Итаналон в Масалур срединный. Там многое изменилось. Рабские чары на уцелевших акхарцах – их было более трехсот тысяч человек – разрушились. Тогда акхарцы восстали против хедумов и других завоевателей и при поддержке войск превращенцев из внутренней части средины, которые некогда были их собратьями, одолели завоевателей. Потом они присоединились к войскам из одиннадцати колониальных миров, тех самых, где Булеан когда-то ввел самоуправление. Все больше рас начинало поддерживать преобразования, и это движение постепенно захватывало и масалурские повстанческие миры.

64
{"b":"5660","o":1}