ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В довершение ее бед в Кудаане Чарли захватили в плен и продали в рабство. Маленькое колечко в носу магической силой привязывало ее к господину, которому она повиновалась, от которого не могла бежать. Сейчас эту роль выполнял Дорион. Правда, он был мил и застенчив. Но по-настоящему Чарли была «привязана» к Булеану.

Немного помогал девушке общаться с миром кот, которого она назвала Мрак. Время от времени он выпивал капельку ее крови, и это поддерживало магическую связь между ними. Когда Чарли держала Мрака на руках, она могла видеть то же и так же, как он. К сожалению, Мрак все-таки был котом, а коты, как известно, склонны гулять сами по себе.

Чарли не говорила по-акхарски, хотя понимала язык достаточно хорошо. Она владела только раболепной Короткой Речью – сотней слов, которая только и требовалась жрицам любви. Правда, главным языком акхарских волшебников был английский, и Дорион тоже говорил на нем. Но когда рядом не было Дориона, Чарли была и слепа, и нема.

Связующее заклинание Мрака помогало ей. Когда она держала на руках кота, все, кто находился близко от нее, могли читать ее мысли. Но без крайней необходимости она этим не пользовалась.

Вообще Чарли научилась быть вполне самостоятельной, несмотря на слепоту. Она могла за полчаса запомнить обстановку любой комнаты, одеться, причесаться, даже подкраситься.

В Ковантийском дворце ее поместили к королевским наложницам. Это было что-то вроде гарема. Там были настоящие горячие души, разные духи и косметика, вкусная еда, превосходные местные вина, роскошные постели с перинами и атласными простынями. Девушкам прислуживали рабы. Все наложницы были неграмотны и ужасающе невежественны. Обычно они только и делали, что обсуждали мужчин, придумывали новые прически или разучивали танцы.

Чарли не без удовольствия погрузилась в это бездеятельное существование. Девушки были дружелюбны и приветливы. Они только иногда хвастались своими подвигами в постели да старались перещеголять друг друга, наряжаясь вовсю. Все это чем-то напоминало девчоночий летний лагерь, вроде того, в котором Чарли была лет в тринадцать или четырнадцать. Впервые с тех пор, как она потеряла след Сэм в узком ущелье в Кудаанских Пустошах, она перестала чувствовать пустоту и одиночество. Ни тревог, ни опасностей, ни реальных обязанностей – все было соблазнительно, особенно после всего, что Чарли испытала.

К услугам куртизанок были и слабые наркотики, от которых все казалось легким, приятным, забавным.

И Чарли позволяла себе все удовольствия, потому что знала: всему этому скоро придет конец, она не принадлежала королевской семье Кованти, как остальные, она была привязана к своему господину.

А еще был Халагар. Большой, красивый, мускулистый мужчина. Он был так опытен в любви, что даже ее обучил кое-чему новому. Халагар был одновременно грубым и нежным, и, казалось, так же влюблен в нее, как она в него. Мысль о том, что он выбрал именно ее, воспламеняла и тешила самолюбие.

Но почему-то всякий раз, когда она была с ним наедине, Шарлей Шаркин переставала существовать, оставалась лишь Шари – прелестная, но пустоголовая куртизанка, которая ни о чем не помнила, думала только на Короткой Речи и существовала для того, чтобы нравиться и угождать. Когда-то давно такое заклинание сотворила Сэм, чтобы Чарли могла и немного повеселиться там, в караване, и не выболтать лишнего. Заклинание произносилось по-английски и было известно только Сэм и самой Чарли.

Иногда ей казалось, что в глубине души она действительно хотела быть только Шари, и к черту все остальное. В Акахларе она и не могла быть ничем, кроме Шари. И, честно говоря, Чарли не была уверена, что это для нее не самое лучшее. Если нет надежды вернуться домой и ей придется прожить свою жизнь в Акахларе, не лучше ли забыть обо всем, что здесь неуместно, и просто наслаждаться, подобно этим девушкам?

Конечно, Чарли была смелой, удачливой, благодаря ей они не раз выходили сухими из воды, но когда-нибудь она проиграет. А если выбирать между жизнью воительницы и жизнью куртизанки, ее бы больше устроило второе.

Бодэ оставалась личной рабыней Дориона, хотя он предпочел бы иметь дело с Чарли. Роль господина совсем ему не нравилась, к тому же Бодэ была слишком эксцентричной для него.

– Твоя смиренная рабыня безутешна, – стенала она. – Когда же мы покинем эту бархатную тюрьму и продолжим наш путь?

Когда-то Бодэ случайно выпила сильное любовное зелье собственного изготовления. Первым человеком, которого она увидела после этого, была Сэм. Они зарегистрировались как супружеская пара в королевстве Тубикоса, где подобные браки хоть с презрением, но разрешались, чтобы у государства не возникало трудностей с имущественными, юридическими и прочими проблемами. Дорион никогда не встречался с Сэм, но Чарли дала ему понять, что она из тех женщин, кому такое необычное положение нравится.

Дорион, скорее, понимал Бодэ. Она страстно влюбилась в женщину, подчиняясь действию зелья. Но от тех, кто без всяких чар и снадобий тянулся к представителям своего пола, его бросало в дрожь. Он был знаком с некоторыми из них, в основном с мужчинами, и не знал, что его больше смущало: то, что эти люди были такими, или то, что они почти никогда не стремились изменить это с помощью заклинаний или снадобий, вполне доступных.

В сотый раз Дорион повторял Бодэ:

– Надо разведать, что делается на пути к Масалуру. Положение становится еще опаснее, чем раньше.

– Коба (это имя выбрали для Бодэ в целях конспирации) знает, что тебе просто нравится сидеть здесь, есть, пить и строить глазки полуголым рабыням. Ты должен доставить нас к нашему настоящему господину. Думаешь, ему нравится, что мы застряли здесь?

Дорион только вздыхал. Конечно, Бодэ была права. Но, хоть он и носил коричневую мантию мага третьего ранга, его магическая сила была невелика, его заклинания часто действовали непредсказуемо, и он старался пореже обращаться к их помощи. Он не очень-то умел обращаться с оружием и вряд ли взялся бы за это поручение по собственному желанию. Дорион сильно подозревал, что его и выбрали потому только, что его гибель в случае неудачи была бы небольшой потерей.

Единственной причиной, из-за которой он и сам спешил, был не страх перед Булеаном или Йоми, а Чарли.

Халагар был из тех парней, которых мальчики вроде Дориона ненавидели. Красивый, сильный, сексуальный, обходительный, мастер во всем, за что бы ни взялся, мечта каждой девушки. Черт, хотя Дорион оказался одним из последних в "магически одаренной" группе, он сбежал в свое ученичество, главным образом, чтобы их пути с Халагаром разошлись.

А Халагар вступил в армию, быстро достиг высоких чинов, затем уволился, стал наемником и весьма состоятельным человеком. А теперь он был здесь, и Чарли по уши влюбилась в него, как влюблялись всегда все девушки. Черт, да всякий раз, когда она оказывалась рядом с Халагаром, она мгновенно превращалась в раболепную, безмозглую куртизанку. Конечно, сам Дорион влюбился в Чарли, покоренный ее совершенной красотой. Но для него дело было не только в ее облике. В ней были сила, ум, мужество, и это было куда важнее для Д Ориона.

Она была рабыня. Он мог запретить ей жить с Халагаром, даже приказать ей любить себя самого, но не этого он хотел.

Его всегда озадачивало в женщинах, особенно в сильных и решительных женщинах, что на словах все они, и Чарли тоже, ненавидели мужчин, которые не считали их за людей. Они даже порой находили себе друзей среди мужчин, которые относились к ним именно так, как, по их словам, им и хотелось. А потом появлялся красивый парень, который смотрел на всех женщин исключительно как на способ развлечься, и ради него они забывали всех, и друзей тоже.

Женщины и мужчины мыслили по-разному, уж это точно. Дориону Чарли в общем-то давала понять, что считает его простаком, потому что он не пользуется своей властью над ней, и что он может убираться к черту со всей своей уважительной чепухой.

Однако без помощи Халагара с его связями, его положением в Кованти, вероятно, им бы не одолеть путь сюда. И сейчас Дорион надеялся, что Халагар использует свое влияние, чтобы помочь им завершить путешествие, которое, нравится им это или нет, они обязаны завершить.

7
{"b":"5660","o":1}