A
A
1
2
3
...
40
41
42
...
64

— И оно стало бы еще более знакомым, если бы ты пришел и обосновался здесь. Если бы ты пришел ко мне.

Этот момент должен был стать моментом восторга. Но он был отравлен. Впервые в ее обществе он испытывал тревогу. Все, что он видел раньше, все, что видел сейчас, словно собралось вместе и стучало ему в мозг. Океан и полуостров. Лощина с окружающими ее холмами. Этот водоем. Крутой меловой спуск… его должны были украшать фигуры.

Осознание налетело на него, как буря.

Вскочив на ноги, он воскликнул:

— Я знаю это место!

Он мгновенно проснулся и сел.

Прошло несколько секунд, прежде чем он переключился на окружающее. Медленно дошло, что он находится в лачуге, в Рафетвью, один, и ждет следующей атаки вражеской армии.

Потребовалось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы стряхнуть видение и вернуться к реальности.

Что не удалось стряхнуть, так это чувство, будто он знает место, в котором секунду назад побывал. Если «побывал» подходящее слово…

Солнце утомленно поднималось над горизонтом, но не было птиц, чтобы поприветствовать восход песней.

В бледном холодном свете восточные холмы отбрасывали длинные тени, однако ничто не могло скрыть колоссальный лагерь армии Хоброу. Из палаток доносились звуки целенаправленной деятельности. Хирурги все еще занимались ранеными, но Уни уже готовились к новой атаке.

Их подгоняли хранители в черных одеждах. Последние сновали повсюду, строили кавалерию и пехоту. Неважно, что многие с пропитанными кровью повязками, а у половины со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.

Сам Хоброу утратил аппетит. Он стоял на заросшем жидким подлеском склоне, вне досягаемости для лучников из проклятого населенного язычниками Рафетвью. Хотя ветерок доносил вкусные запахи с полевой кухни, единственный голод, который он испытывал, был голод по исполнению дела Господа.

Рядом с ним Мерси упала на колени и пылко прошептала:

— Аминь!

Хоброу дочитал молитву до конца и положил руку на плечо дочери:

— Видишь, дорогая? Видишь, как хрупка их оборона? Как мало обороняющихся? Сегодня Господь предаст их в наши руки. Они будут падать под нашими мечами, как пшеница под серпом.

Несколько секунд они стояли бок о бок, не обращая внимание на шум от многих тысяч солдат. Отсюда поселение Поли казалось игрушечным. Дома представлялись коробочками с нитями дыма от каминов. Угольные нити рисовали в лазурном небе странные узоры.

— Они должны знать, что их часы сочтены, папа, — сказала Мерси. — Разве они в состоянии противостоять нам?

— Они ослеплены злобой. Видишь, как фонтан нечестивости выбрасывает в воздух свои пары?

Не видеть это было трудно. В центре города поблескивал недостроенный купол храма, однако Мерси почти не замечала его. Рядом с ним, фонтанируя выше самых высоких крыш, гейзер земной силы ярко играл всеми цветами, какие Мерси могла себе вообразить.

Набравшись духу, она сказала:

— Каким прекрасным кажется лик зла. Я почти верю, что такая красота может исходить только от Господа.

— От Господа Лжи, пожалуй. Не поддавайся обману, дитя. Поли — растленные твари перед Богом и человеком. И сегодня Бог отправит их в ад, который они заслужили.

Тем временем защитники города с трудом сдерживали наступление хаоса.

Последние пожары почти догорели, в воздухе воняло паленым, а изнуренные пожарные были все в саже. Они всю ночь работали, туша десятки пожаров, но теперь Уни опять обрушили на город дождь зажигалок. Уровень воды в пруду на площади у северных ворот под напором ведерной атаки существенно снизился. Теперь вода начала медленно подниматься. Блестящая поверхность отражала затухающие ало-черные пожары. Из тех мест, где стены пострадали от пробоин, доносился маниакальный стук топоров — пробоины лихорадочно заделывали новыми бревнами. В ответ звенели молоты кузнецов, в своих кузницах они ковали новое оружие. Кругом шныряли дети с охапками стрел в руках. Они несли их часовым, на верхнюю часть стены.

Мысленно все еще погруженный в то, что он счел откровением во сне, Страйк устало шагал через площадь, чтобы встретиться с Реллстоном. Неподалеку с десяток человек стояли, взявшись за руки, вокруг погребальной пирамиды. Крошечная девочка с распухшим и покрытым волдырями лицом плакала от боли, причиняемой ожогами. Старший мальчик, не более десяти сезонов, с мрачной решимостью сжал губы. Хотя впечатление решительности нарушалось слезами, которые текли по его измазанному грязью лицу. Старуха рядом со вдовой кашляла, не переставая. По площади плавали клубы дыма.

Страйк увидел Реллстона. Такой же усталый, как и капитан Росомах, главнокомандующий отскочил в сторону, когда из-за угла с грохотом показалась повозка. Она была полна мертвых тел. Их везли к пирамиде. Реллстон остановился перемолвиться словом с человеком, у которого рука висела на окровавленной повязке, потом прямиком направился к Страйку.

— Выпьешь со мной? — с неожиданной открытостью пригласил он. И не стал дожидаться ответа.

Страйк последовал за ним:

— Куда пойдем?

— К той стене, что смотрит на море. Хочу проверить, как идут ремонтные работы.

Пробиваясь сквозь толпу, человек решительно продвигался вперед. Время от времени он поглядывал на орка, но сразу отводил взгляд, как будто не знал, что сказать.

Страйк не собирался приходить ему на помощь.

Наконец человек неловко произнес:

— Знаешь, ты многое изменил. Ты и твой отряд. Мы просто не привыкли к боевым действиям такого масштаба. Если бы не вы, нам бы уже давно пришел конец. Мы вам благодарны.

Страйк кивнул, показывая, что принимает благодарность.

— Но ты же все равно задаешься вопросом: а напали ли бы Уни вообще, если бы нас здесь не оказалось?

— Судя по их виду, они бы все равно пришли, рано или поздно. Этот Хоброу — настоящий фанатик.

Солнце, зловещий оранжевый шар, висело над горизонтом на высоте пальца. Реллстон, прищурившись, посмотрел на светило сквозь клубы дыма.

— Когда, по-твоему, они начнут атаку?

— Думаю, как только закончат молиться. Каковы твои планы?

К этому моменту они дошли до стены, обращенной к морю. Главнокомандующий нырнул под одеяло над почерневшим дверным проемом. Сама дверь превратилась в кучку скрипящего под ногами пепла. Он пожал плечами.

— Будем делать то, что делали раньше. Ну, и молиться.

— Все это хорошо и правильно, — задумчиво произнес Страйк, — но нужно что-то еще. В конечном итоге осаждающие по сравнению с осаждаемыми всегда находятся в преимущественном положении.

Перешагнув через нескольких спавших на полу офицеров, Реллстон достал из буфета бутылку. Не утруждаясь поисками стаканов, он глотнул огненной жидкости прямо из горла и передал бутылку орку.

— У нас есть колодцы. Если только Уни не ворвутся в город, мы выдержим.

— Ваших запасов пищи вряд ли хватит навсегда. — Рухнув в кресло, орк кивнул в сторону видневшейся из окна стены. — А у них этой проблемы нет.

Главнокомандующий не мог скрыть отчаяния.

— Боги знают, мы не можем продолжать нести такие потери, как вчера! А к ним подкрепления могут подходить хоть каждый день. Что нам делать?

— Еще не знаю. Но кто-то должен будет уступить. Тем временем могу я внести предложение?

— Конечно. Я же не обязан следовать твоему совету.

— Вы подготовились к сегодняшней атаке, сформировали цепочки для доставки ведер с водой?

— Разумеется.

— Тогда организуйте команду по сбору растительного масла, смазочного жира, всего, что может гореть. Если поместить жир в горшок с тряпкой вместо фитиля, то у вас будет хорошее средство для нападения.

Реллстон широко улыбнулся. На измазанном сажей лице сверкнули белые зубы.

— То есть мы будем бороться с огнем с помощью огня?

— Именно. После того, что они сотворили с городом вчера, не думаю, что у населения будут какие-то моральные возражения. Когда эти выродки заявятся, мы обрушим на них наши собственные зажигалки.

41
{"b":"5661","o":1}