1
2
3
...
39
40
41
...
63

Взобраться на лошадь Чарли помогли, и теперь она сидела в седле, как заправская наездница. В детстве она проводила лето на ранчо у родственников.

Дети там развлекались, катаясь на лошадях с закрытыми глазами или придумывая другие штуки. Чарли еще тогда привыкла к лошадям и верхом чувствовала себя вполне уверенно, по крайней мере, пока не надо было мчаться во весь опор.

Для Мрака сделали что-то вроде сумки, похожей на гамак. Магически связанное с Чарли животное стало очень преданным и спокойно мирилось с тем, что любой другой кот счел бы оскорбительным.

– Бодэ удивлена, что госпожа Йоми не пришла нас проводить, – заметила художница, воспользовавшись вновь обретенным правом говорить свободно.

Дорион усмехнулся:

– Госпожа Йоми сейчас чертовски занята как раз тем, чтобы обеспечить нашу безопасность; надеюсь, нам удастся воспользоваться результатами ее трудов. Мы и так слишком долго прохлаждались тут. У Ходамока сейчас гостит один из агентов Клиттихорна, и этому плюгавому усатому мошеннику не понадобится много времени, чтобы сообразить, сколько будет дважды два.

Чарли вскинула голову:

– Усатому? Я правильно поняла? Ты говоришь о Замофире?

– Ты знаешь его?

– Бесхребетная свинья, болотный демон! – сплюнула Бодэ. – Он ехал с нашим караваном, а потом стакнулся с теми скотами, которые пытали нас и издевались над нами! Бодэ хотелось бы подержать его за причинное место, если только у него там есть за что ухватиться. – Художница выразительно сжала пальцы, словно давя что-то в кулаке.

– Этот мерзавец – наемник, – отозвался Дорион. – Дорогой, черт бы его побрал, осторожный, умелый и, что самое важное, – как он ни продажен, он остается верен своему нанимателю. Рогач предложил ему кругленькую сумму и за вас обеих, и за вашу подругу, и он будет работать как проклятый, чтобы отыскать вас. Скорее всего тогда этот негодяй случайно оказался в караване, обычно он старается держаться подальше от своих жертв, чтобы быть вне подозрений. – Маг вздохнул. – Я не слишком-то беспокоюсь о том, как мы доберемся до Маштопола. Я хорошо знаю эти места, да и мало кто отважится навлечь на себя гнев Йоми. Но молитесь, чтобы ваша новая внешность обманула тех, кто поджидает нас там. В Маштополе ни на кого и ни на что нельзя положиться.

Они ехали по ночам, а днем спали. Так они были избавлены от палящего солнца, а Дорион знал все окольные тропки, все расщелины и скалы и к тому же видел в темноте не хуже, чем Бодэ днем.

Дорион нравился Чарли. Он был полноват и страдал одышкой, но что за беда? Он казался славным спокойным человеком, а главное, Чарли удивляло и внушало уважение то, что он ни разу не воспользовался своей властью над ними. Она не знала, что чувствует Бодэ, но сама бы не отказалась от близости с ним. Чарли с некоторой досадой даже подумывала, не разделяет ли маг некоторые склонности Ходамока.

И все-таки ехать в затылок друг за дружкой, когда поболтать невозможно, а по сторонам смотри не смотри – все равно ничего не увидишь, было очень скучно. Тогда Чарли стала, как это частенько делала и прежде, представлять себе, что вернулась домой.

«Привет, ма! Привет, па! Вот я и вернулась! Я теперь первоклассная шлюха, и – я не шучу – мне это нравится. А еще я ослепла… ах, да, еще я чернокожая рабыня, а одеваюсь точь-в-точь как танцовщица из стрип-клуба, но в остальном полный порядок. Да, а вы помните мою подружку Сэм? Она здорово растолстела и вышла замуж за другую женщину…»

Конечно, родители не забыли их. Возможно, ее и Сэм фотографии все еще красуются на миллионах молочных пакетов, однако назад пути нет. Во всяком случае, не сейчас. Вот только неизвестно, есть ли у них хоть какой-нибудь путь вперед.

Пока Чарли скучала во дворце Ходамока, а потом вела странную и уединенную жизнь в пещере Йоми, у девушки было достаточно времени, чтобы покопаться в себе. Эти люди, которым были подвластны и магия, и алхимия, избавили ее от комплексов, отделив то, что действительно составляло сущность самой Чарли, оттого, что было ей навязано. Бодэ могла многих девушек превратить в куртизанок, но немногие из них получали бы удовольствие от своего положения.

Чарли действительно нравились мужчины, все мужчины: молодые и старые, высокие и низкие, толстые и тонкие – какие угодно. Она не могла ничего объяснить, но знала, что ей это нужно, и постоянно искала их.

И ей нравился секс – все, что подразумевалось под этим словом. Ей понравилось с первого раза, еще дома, только тогда она испугалась, возможно, именно потому, что это было как раз то, что наполняло все ее сны, о чем она всегда мечтала. Но теперь ей этого было мало. Теперь ей хотелось не только брать, но и отдавать, отдавать в полной мере. После того, как она проделывала это столько раз, со столькими разными людьми, у нее больше не оставалось ограничений, только страсть. Видно, она всегда таилась в ней, а обстоятельства выпустили ее на свободу.

Чарли начала понимать то, что сказала ей Йоми. Эта страсть вовсе не означает, что она лишена ума, воли, стремления к независимости. Теперь она гордилась тем, что спасла подруг, и безумно желала избавиться от проклятого кольца в носу. Но потом она хотела бы еще лет двадцать провести в постели с разными мужчинами, особенно если бы это могло дать ей богатство и независимость.

И она решительно не желала, чтобы слепота помешала ей в этом. Чарли многое научилась делать сама. Например, чтобы наполнить чашку, надо было просто опустить туда палец и наливать, пока не почувствуешь воду.

Она полюбила Мрака и ценила его помощь, но очень осторожно пользовалась ею. В конце концов, Дорион понимал английский, а Чарли гораздо больше нравилось разговаривать с магом, чем с Бодэ. К тому же, когда кот бродил сам по себе, не стоило смотреть на все, что он видел. Первая же задушенная мышь отбила у Чарли всякое желание сопровождать кота на охоту. Однако он помогал освоиться на месте новой стоянки или оглядеться вокруг в случае необходимости.

Даже вслепую Чарли могла оседлать и расседлать лошадь, уверенно держалась в седле, могла приготовить себе еду, сама управлялась со спальным мешком. В общем, Чарли не была расположена жалеть себя и даже на встречу с Булеаном не слишком полагалась.

Странные вещи, которые видела Чарли, приводили ее в замешательство.

– Твое зрение, как и мое, не исчезло, а изменилось, – объяснял ей Дорион. – Это трудно объяснить. По сути, ты прекрасно видишь, только в измерениях, лежащих далеко за пределами доступного обычному глазу. Как будто ходишь по дому с привидениями и видишь привидений, но не видишь сам дом. Но если бы мы могли видеть все, что находится в этих измерениях, мы, возможно, потеряли бы рассудок. Мы видим лишь то, что находится в нашем мире, но испускает излучение в другие миры. Мне кажется, это к лучшему: в мире магии некоторые вещи лучше вообще не видеть, но будь готова к тому, что это все-таки возможно, и постарайся не терять головы.

На третий день они выехали на главную дорогу у самой границы Маштопола, однако перед тем, как пересечь границу, Дорион решил сделать еще одну остановку в Кудаане.

– Нам лучше двигаться ночью, по крайней мере до поры до времени, – сказал он, – и на всякий случай будьте наготове.

– Бодэ не понимает, что нам там может угрожать, – заметила художница. – Этот мерзавец Замофир у нас за спиной. Если бы он хотел, у него было время навредить нам. Те, кто нас преследует, наверное, простые наемники, грабители, а их и обмануть несложно.

– Возможно, – отозвался Дорион, – но лучше не рисковать, У Замофира есть птицы и другие способы связи, которые куда быстрее, чем мы, и у него есть доступ к магической сети, а сообщения по ней передаются почти мгновенно. Лучше быть готовыми к тому, что нас поджидает. С завтрашнего дня и до тех пор, пока мы не выберемся из этого места, придется пустить в ход вашу маскировку.

– Ты имеешь в виду рабство?

– Да. Вам придется постоянно играть роль рабынь, даже когда рядом никого нет. Чарли, ты будешь Исса, безмозглая и соблазнительная, покорная. Ты не говоришь по-акхарски, значит, тебе придется молчать, пока я не прикажу тебе заговорить или не потребуется предупредить нас об опасности. А ты, Бодэ, будешь зваться Коба, и, если тебе так необходимо говорить о себе в третьем лице, изволь пользоваться какими-нибудь приниженными и самоуничижительными оборотами, например «эта недостойная» или «низкая рабыня». Знаю, что это для тебя невыносимо, но потерпи. Ты – наша защитница, рабыня-воин. Если кто-нибудь станет задавать тебе лишние вопросы, просто отвечай, что тебе запрещено разговаривать или что прошлая жизнь стерта из твоей памяти.

40
{"b":"5662","o":1}