1
2
3
...
48
49
50
...
63

– Столько всего… потеряно. Я вспоминаю всякие картины, но в них нет никакого смысла, и они никак между собой не связаны. Будто воспоминания о том времени, когда ты был совсем малышом. Какие-то общие контуры, но никаких деталей, черт их побери.

– А что же ты помнишь хорошо? – спросил он, пытаясь ей помочь.

– Ну конечно, все о том, как я была Майсой. Все, за исключением последней ночи, когда у меня начались спазмы и я отправилась в больницу. После этого почти ничего, кроме, пожалуй, прекрасной женщины, возможно, самой прекрасной из всех, кого мне доводилось видеть. Она вела меня куда-то. Вот и все. Или она мне приснилась?

– Нет, – ответил Крим. – Это Кира. Скоро ты ее увидишь. И это все? Ты помнишь только Маису?

– Нет, нет. Но чем дальше назад, тем сильнее все расплывается. Я жила в Тубикосе. Долго жила. Не в том ханжеском мире, где живет большинство, а в квартале развлечений, куда эти лицемеры бегут, чтобы выпустить пар. Моя возлюбленная – художница и алхимик – создавала прекрасных девушек-куртизанок. Я все это помню, только немного смутно. Моя подруга стала куртизанкой. Мы с Бодэ вроде как жили за ее счет, а она вовсе не возражала, как ни странно. Она умница, собиралась стать королевой большого бизнеса и все такое прочее, а потом вдруг обнаружила, что ей нравится быть шлюхой. И ей это действительно нравилось. Забавно.

Крим пожал плечами:

– Возможно. А может, все так заняты, пытаясь стать тем, чем их желают видеть другие, что у них не хватает времени на то, чтобы быть самими собой. Лучше бы этим делом занимались только те, кому этого хочется, и получали бы от этого неплохой доход. Ведь те, кто идет к проститутке, покупают то, что им необходимо, но чего они не могут получить в своей обычной жизни, где им приходится заботиться о мнении других. Конечно, это не мое дело, но я не могу осуждать тех девушек, которые занимаются этим, потому что им самим это нравится. Другое дело, что вокруг вечно крутятся всякие мерзавцы, к тому же потом, когда молодость пройдет, можно оказаться ни с чем.

– Возможно. Думаю, что я сама была так занята тем, что твердила себе «меня не волнует, что обо мне думают другие», что забывала о других, которые тоже имеют право так думать.

– А ты помнишь что-нибудь еще, до Тубикосы?

– Смутно. Кажется, тогда у меня в жизни не было ни особых радостей, ни значительных событий. Всплывают какие-то отдельные картины да несколько приятных воспоминаний о таких вещах, которых нет в Акахларе, по крайней мере я убеждена, что их не может тут быть. По правде говоря, я не очень-то и стараюсь припоминать. Я вроде бы знаю, куда мы направляемся, почему я должна туда ехать и что я должна делать, но все это приблизительно. А еще я хочу найти свою возлюбленную и свою подругу. О них что-нибудь слышно?

– О да. Они могли бы оказаться там же, где и ты, но подумали, что тебя схватили всадники в черном. Они попали в лапы банды превращенцев, которые приняли твою подругу за тебя и забрали их в свой лагерь. О тебе не было слышно, и Булеан решил, что они должны отвести врага от Кудаана. Теперь они в пути. Если и нам, и им удастся добраться до цели, мы встретимся в Масалуре. На то, что наши пути пересекутся раньше, надежды немного, и я думаю, что это к лучшему. Враг заподозрил обман и теперь охотится и за ними, и за нами, а если мы соединимся, то облегчим ему задачу. Она кивнула:

– Наверное, ты прав. Мне просто не хочется все портить сейчас, когда мне удалось как-то примириться с собой. Маиса во мне хочет иметь то, что было у Сэм, но она не хочет быть Сэм. Сэм была просто тряпкой. Она сама не знала, чего она хочет, и поэтому позволяла любому кому не лень думать за себя. Проклятие, она лгала даже самой себе. Я с этим покончила. Надо ценить лучшее из того, что у тебя есть, а не терять время, пытаясь или мечтая стать тем, чем ты не можешь, да и не должен быть. Впервые в жизни я, черт возьми, счастлива быть тем, что я есть, и меня действительно не волнует, что обо мне думают другие.

Сэм вдруг приподнялась, огляделась по сторонам, бросила взгляд назад и спросила:

– Мы одни? Больше никого? Крим кивнул:

– Никого. Моему каравану пришлось идти обычным путем, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вокруг нас шпионы. Они идут по следу, и многие из них вообще не люди. Постарайся не устраивать дождя. У Принцессы больше опыта, и за ее спиной стоит чародей, который воспользуется энергией бури и пришлет к нам непрошеных гостей.

– Не тревожься, ливня не предвидится, – заверила девушка. – А как же та прекрасная женщина? Мы с нею встретимся?

Он откашлялся.

– Ну… не совсем. А, черт, мне лучше все тебе объяснить. Все равно через четыре часа ты узнаешь.

– Что такое? – Судя по солнцу, назначенный срок должен был наступить на закате. – Кто она? Вампир или призрак?

– Нет, – усмехнулся Крим, – хотя не ты первая это подозреваешь, а многие, думаю, действительно в это верят. Это началось давно. В Акахлар Кира попала случайно, она из Внешних Слоев, как и ты.

– Правда? – Теперь девушка почувствовала настоящее любопытство.

– Начинал я вовсе не навигатором. Когда я был очень молод, я работал подручным у подпольного торговца по имени Янглинг. У меня врожденные способности к магии, той, которой пользуются навигаторы, и Янглинг использовал меня для своих махинаций. Кира буквально упала ему в руки – ее нашли лежащей без сознания возле его дома и принесли к нему. Я влюбился в нее с первого взгляда, прежде чем она пришла в себя. Мне поручили выспросить у нее все, что возможно, так как еще раньше Янглинг заставил меня выучить язык Внешних Слоев, который был ее родным. Говорил я на нем плохо, с трудом, наверное, меня было почти невозможно понять, но она оценила то, что я вообще могу с ней разговаривать и что ее хоть кто-то понимает.

– Пока все звучит очень романтично.

– Так оно и было. Мы познакомились ближе. Она здорово помогла мне с английским, но ей самой так и не удалось справиться с акхарским. Такой уж это язык. Кира была замечательной, но очень несчастной женщиной. За несколько месяцев до этого она попала в катастрофу. У нее был сломан позвоночник. Она с трудом могла шевелить пальцами рук, но не могла работать и даже не чувствовала своего тела.

– Я мало что о ней помню, но она выглядела довольно подвижной. Крим кивнул:

– Янглинг созвал знатоков черной магии, которые были у него на службе, и они принялись за Киру. Но им не удалось ничего сделать. Ничто, за исключением Ветра Перемен или какой-нибудь особо черной магии, не могло вернуть ей подвижность. Янглинга, конечно, больше всего привлекало то, что Кира могла без труда читать переписку чародеев самого высокого ранга, которую ему каким-то образом удавалось перехватывать. Они ведь пользовались английским. А я должен был потом переводить ему на акхарский. Подумывали о том, чтобы превратить ее в животное, однако немного найдется животных, которые могли бы читать и говорить человеческим языком, так что полной уверенности в успехе здесь не было. А Ветер Перемен, даже если бы Киру удалось каким-то образом подвергнуть его действию, мог изменить ее мозг. У Янглинга был сад, в котором было много эротических скульптур. Он стал подумывать о том, чтобы превратить Киру в камень, заключить в него ее душу и оживлять только голову, когда потребуются услуги переводчика. Я не выдержал и рассказал Кире об этих планах. После этого ей хотелось только одного – умереть. Я должен был что-то сделать.

– Ты сам нашел мага?

– Вроде того. Чернейшего из черных, поверь. Чудовище, скитавшееся в горах, пропитанных его ненавистью. Никто не осмеливался искать его, но я решился. Я предложил ему заплатить информацией – мы перехватывали много сложных и совершенно непонятных заклинаний. К моему удивлению, он согласился, хотя и сказал, что мне придется самому призвать своего демона и заключить с ним свою собственную сделку. Но я был готов на все,

Девушка была потрясена.

– Ради нее ты продал свою душу демону?

– Да нет, это все сказки. Демон может сожрать тебя, ибо все они ненавидят людей, но души их совершенно не интересуют. Перепуганный до смерти, я совершил ритуал, призвал демона, и тот, как и полагается, появился в пентаграмме. Он был ужасен, страшнее любого кошмара. Есть только два способа заставить демона сделать что-то, чего он делать не хочет, один из них – самый верный – принести ему человеческую жертву, лучше всего – детей. Я никогда бы не смог пойти на такое. Другой способ рискованный – надо пригрозить демону заключением в одной из преисподних; которые лежат между Внешними Слоями. Но когда демон делает что-то по принуждению, особенно по принуждению человека, то он часто играет нечестно. Мой демон потребовал или принять его условия, или, сказал он, он предпочитает провести вечность в преисподней. Я принял его предложение. Демон был злобный, но не особенно изобретательный. Они редко бывают изобретательными. Это у них быстро проходит.

49
{"b":"5662","o":1}