ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– И что же мы намерены предпринять, командир? – спросил Фосби. – Установить там флагшток Федерации или нечто другое?

– Сделать нечто другое, – фыркнула Мэгги Лэзенби. – Можешь не сомневаться.

«Именно так – нечто другое», – подумал Граймс.

Глава 4

Хотя Граймс понимал, что спешить им некуда, он запустил двигатели «Искателя» на полную мощность. Перегрузка немедленно подскочила до полутора «g» и вдобавок с неопределенным коэффициентом временной прецессии. Мэгги Лэзенби пришлось несладко: ее буквально выворачивало наружу. Она родилась и выросла на Аркадии, планете с низкой гравитацией. Впрочем, искажения пространственно-временного континуума, которые создавал Движитель Манншенна, могли вызвать более чем неприятные ощущения даже у бывалого астронавта – и тем более у женщины. Но лейтенант Брайан Коннери недаром считался превосходным инженером. Ему удавалось добиваться слаженной работы механизмов, не подвергая опасности ни судно, ни экипаж.

Граймс испытывал муки несколько иного рода. Состав команды «Искателя» был весьма пестрым, а корабль, как мягко заметил сам капитан, участвовал отнюдь не в пикниках Воскресной Школы. В течение последних экспедиций за Мэгги Лэзенби негласно закрепился статус штатной возлюбленной капитана. Нынешняя экспедиция обещала подтвердить этот статус – это было очевидно для всех, кроме двоих, имеющих к ситуации самое непосредственное отношение. Граймс пытался соответствовать, но безуспешно.

– Полагаю, – с горечью произнес он, встретив весьма решительное сопротивление, – ты все еще любишь этого здоровяка Бразидуса – или как там его зовут. Который со Спарты…

– Нет, – ответила она не слишком убедительно. – Нет. Просто я не могу присоединиться к твоим играм и забавам, когда чувствую, что вешу в пятнадцать раз больше.

– Только в полтора раза, – поправил ее Граймс.

– Однако я чувствую, что в пятнадцать. Это чисто психологический эффект, но я становлюсь какой-то заторможенной.

Граймс откинулся на спинку кресла и протянул руку, чтобы открыть бар-сервант.

– Прекрати, – жестко сказала она. – Мне сейчас нельзя пить.

– Вот и не пей, – она немного смягчилась. – Не забудь, Джон, что ты в ответе за корабль и за экипаж…

– Что может случиться в Глубоком космосе? Ничего.

– Ничего? – ее брови изогнулись дугой. – Ты уверен? После тех историй, которые я слышала, и после того, что ты сам рассказывал…

– Гхм, – он снова потянулся к бару, но уже не столь решительно.

– Такие вещи не заставят себя ждать, Джон, – серьезно сказала она. – Тем или иным путем…

– Полагаю, этот путь неправильный?

– Ты переживешь, я переживу, все мы переживем… – она полушутя процитировала: – «Человек умер, и его обглодали черви, но не по доброте душевной…»

– Откуда это? – поинтересовался он.

– Шекспир! Джон, чему тебя учили в школе? Это просто невыносимо. Ты ничего, ничего не знаешь – ничего, что находится за рамками твоей деятельности.

– Я разбит и повержен в прах. Кажется, в Академии нам читали курс литературы XX века.

Ее брови снова выгнулись.

– Ты меня удивляешь. И какого рода была эта литература?

– Довольно специфическая. По сути дела, научная фантастика. Кое-кто из этих старых жуков приходил к весьма интересным выводам. Доказать они ничего не могли. Большинство просто блуждало в потемках. Но все равно – это было очаровательно.

– Только то, что пригодится в работе, – съязвила Мэгги. Граймс поморщился.

– Каждый идет своим путем, Мэгги. Да, мы тупые йеху. Но наши корабли летают по всей Галактике, – он сделал выразительную паузу и процитировал афоризм собственного сочинения, – Транспорт – это цивилизация.

– Так-так, – проговорила Мэгги после долгого молчания. – Кто это написал?

– Киплинг.

– Киплинг и научная фантастика?

– Знаешь, Мэгги, тебе бы не мешало почитать кое-что из… Зуммер интеркома не дал ему закончить фразу. Граймс поднялся и быстро подошел к аппарату.

– Что может случиться в Глубоком космосе? – нежно проворковала Мэгги.

– Капитан на связи, – четко произнес Граймс.

– Лейтенант Хаякава, сэр, – пронзительный тенор псионика разнесся по каюте.

– Да, мистер Хаякава?

– Не уверен, но… кажется, мне удалось засечь псионическое излучение – не совсем рядом, но и не слишком далеко от нас…

– Весьма неожиданное известие, – сказал Граймс, – в этом секторе должен быть только наш корабль.

– Я… я знаю, капитан. Но все это неопределенно, к тому же другой телепат блокируется… Я пытался пробить его блок, но он смог предугадать мои действия… Затем я неожиданно для него расслабился…

«Псионическое дзюдо», – подумал Граймс.

– Да… Можно сказать и так. На том корабле есть человек, который все время думает о… Морроувии.

– Дронго Кейн, – произнес Граймс.

– Нет, капитан. Не Дронго Кейн. Это… молодой ум. Совсем юный.

– Гхм. Кто-то еще?

– Да. Сейчас он думает о том… о той, которую зовут Табита…

– И кто же она – после того как встает и одевается?

– Она не одета… именно такой он ее и вспоминает.

– Это… – выпалила Мэгги Лэзенби, – это отвратительно. В своей наивности я полагала, что Райновский Институт не закрывает глаза, когда его выпускники подслушивают чужие мысли. Мне казалось, что телепатия должна использоваться лишь в крайних случаях, когда иная связь невозможна.

– Да, но если каждого выпускника Райновского Института, который нарушит это правило, вносить в список смертников, – ответил Граймс, – у нас останется чертовски мало телепатов. В любом случае Институт делает определенные послабления тем, кто состоит на службе закона… ну или, например, ФИКС. И наоборот: Институт дает телепату – на кого бы тот не работал – полное право устанавливать телепатический блок.

– Во всяком случае, мне это не нравится.

– Мистер Хаякава, – сказал Граймс в трубку. – Вы все слышали?

В ответ послышалось нечто похожее на смешок.

– Я стараюсь хранить верность, сэр. Верность Институту, ФИКС, тем, кто со мной на корабле и вам лично. Иногда это очень нелегко – сохранять верность всем сразу. Но самое главное – быть верным самому себе.

– Проще говоря, – сказал Мэгги Лэзенби, – вы, мистер Хаякава, знаете наперед, какую сторону своего хлеба намажете маслом.

– Масло – это пища животного происхождения, к которой я никогда не прикасаюсь, мисс коммандер.

– Мистер Хаякава, – проговорил Граймс, – Вы обнаружили что-нибудь еще на этом корабле?

– Нет, капитан. Блок был восстановлен.

– Дайте мне знать, если еще что-нибудь поймаете. Граймс набрал код и снова заговорил в микрофон.

– Мистер Тимминс, говорит капитан Граймс. Наш псионик доложил, что неизвестный звездолет движется недалеко от нас, курс на Морроувию. Вы что-нибудь нашли?

– Только обычный коммерческий трафик, сэр. Грузовой корабль Шаары «Ммуррумм», курс Роб Рой – Ззрреемм, «Императрица Скоции» с Дунедина на Дарнштадт, «Катти Сарк» с Каринфии на Лорн, «Шнауцер» с Силурии на Макбет. А также, с учетом Сектора Плот – следующие корабли, не оснащенные передатчиками Карлотти: «Полуночник» с Аквариуса на Далекую, «Антилопа Приграничья» с Эльсинора на Ультимо…

– Спасибо, – Граймс добавил, скорее обращаясь к самому себе, чем к кому-нибудь еще: – «Шнауцер»… «Линия Звездного Пса»… во всяком случае, он должен приземлиться именно там…

Проигнорировав безмолвный вопрос Мэгги, он подошел к плеймастеру.

Как свидетельствовало из его названия, это был аудиовизуальный банк данных.

Такой можно встретить в капитанской каюте каждого корабля ФИКС – однако этот позволял получить доступ к банку данных по всем кораблям Галактики.

– Открыть Регистр Ллойда, – четко артикулируя, скомандовал Граймс. – Запросить данные по «Шнауцеру», Сириус, частная собственность, «Линия Звездного Пса»…

По экрану побежали светящиеся значки, потом из принтера выползла распечатка.

«Шнауцер». Построен недавно, небольшое судно, предназначенное для экспресс-доставки партий товара, вооружено для самообороны…

4
{"b":"5674","o":1}