ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наполеон воспринял русский протест с мрачным юмором: «Необычайно забавен в роли блюстителя мировой нравственности человек, который подослал к своему отцу убийц, подкупленных на английские деньги». 4(16) мая первый консул через Талейрана направил Александру I свой ответ, который так оскорбил царя, как его никогда и ничто более не оскорбляло за всю его жизнь. Собственно, ответ был дан в форме вопроса: «Если бы в то время, когда Англия замышляла убийство Павла I, стало известно, что устроители заговора находятся в 4 км от границы, неужели не постарались бы схватить их?»[53] «Более ясно назвать публично и официально Александра Павловича отцеубийцей было невозможно», — так прокомментировал ответ Наполеона Е.В. Тарле. В этом комментарии есть, конечно, преувеличение. Наполеон прямо не называл Александра отцеубийцей, а намекал на это… По авторитетному мнению вел. кн. Николая Михайловича, «этот намек Наполеона никогда не был ему прощен, несмотря на все лобзания в Тильзите и в Эрфурте». С той минуты, когда Александр прочел в ответ на его ноту протеста этот намек, он стал считать Наполеона своим личным врагом.

Наполеону этого было мало. Он не преминул столь же дерзко восстановить против себя всех вообще монархов Европы, считавших его, первого консула Французской республики, «исчадием революции». «Расстрелом члена королевской семьи Бонапарт объявил всему миру, что к прошлому нет возврата», — таково мнение А.З. Манфреда. Оно нуждается в уточнении. Мы видели, что расстрел герцога Энгиенского Наполеон считал излишней жестокостью. Но в принципе расправиться с членом королевской семьи (арестовать, судить, возможно сослать его за тридевять земель, в Гвиану) за юридически не доказанную причастность к роялистскому заговору Бонапарт намеревался с заведомой целью — дать острастку Бурбонам и предупредить европейские дворы, что против своих, и явных и тайных, врагов он будет бороться по-якобински беспощадно, невзирая ни на какую «голубизну» их крови. Именно в те дни он заявил о себе: «Я — Французская революция!»[54] Это был вызов.

«Битва трех императоров»

В апреле — мае 1804 г. европейские монархи кипели гневом против Бонапарта, вдвойне яростным оттого, что «исчадие революции» било по интересам и самолюбию монархов, как говорят бильярдисты, дуплетом: 20 марта был расстрелян герцог Энгиенский, а 21-го обнародован Кодекс Наполеона, затем — в ответ на кампанию протеста против расправы с герцогом — 17 мая Бонапарт отозвал своего посла из Петербурга, а 18 мая принял императорский титул.

Формально предложил Наполеону стать императором член Трибуната с символической фамилией Кюре, дав тем самым повод для каламбура: «Республика умерла — Кюре ее похоронил». Наполеон, все подготовивший для превращения своей власти в наследственную, конечно, не возражал. Его ставленники в Трибунате, Законодательном корпусе и Сенате учли, что первый консул желает наследовать отнюдь не Бурбонам (он чуть не избил верного Бертье, когда тот предложил ему принять королевский титул), а Карлу Великому и даже древнеримским цезарям, и что следует объявить его именно императором. Сенат так и сделал, провозгласив Наполеона «во имя славы и благоденствия Республики — императором французов». Тогда так и говорили: «император Республики».

Наполеон поблагодарил Сенат сдержанно, как за нечто, само собой разумеющееся («Я принимаю титул, который вы сочли полезным для славы народа»), и вновь, как в год триумфального для него плебисцита о пожизненном консульстве, потребовал, чтобы высказался «за» или «против» императора Наполеона весь народ.

Современникам казалось, что теперь Бонапарт рисковал больше, чем на плебисците 1802 г. Французы еще были увлечены Республикой, а, кроме того, репутация первого консула пострадала от пересудов вокруг заговора Ж. Кадудаля. Сам Кадудаль и 12 его сообщников были гильотинированы 25 июня 1804 г. на Гревской площади столицы не просто по приговору суда, но и, можно сказать, с одобрения большинства французов. Все знали, что Кадудаль — роялист, террорист, головорез. Бонапарт предлагал ему, если он попросит о помиловании, для начала полк под его команду, но Кадудаль отверг это предложение с бранью по адресу Республики. Зато о самоубийстве еще до суда Ш. Пишегрю (он был найден в тюремной камере повешенным на собственном шелковом галстуке) распространились толки, порочившие Бонапарта: мол, новоиспеченный император приказал удавить соперника, хоть и предателя, но видного полководца. Наполеон отвечал на эти толки с презрением: «У меня был суд, который осудил бы Пишегрю, и взвод солдат, который расстрелял бы его. Я никогда не делаю бесполезных вещей». Труднее было ему оправдаться в деле генерала Моро.

Жан Виктор Моро, герой Гогенлиндена, хотя и терпел поражения от Суворова и эрцгерцога Карла, одержал столько побед, что считался во Франции одним из самых выдающихся полководцев и в отличие от Пишегрю безупречным республиканцем. Суд, как показалось Бонапарту, спасовал перед репутацией Моро и определил ему за косвенное участие в заговоре Кадудаля всего два года тюрьмы.

Наполеон заменил этот приговор изгнанием Моро из Франции, что и вызвало в стране волну сочувствия к популярному генералу и антипатии к новоявленному императору. Наполеон считал эту волну вздорной, а свое решение правильным. Узнав, что Моро эмигрировал в США, император изрек фразу, оказавшуюся пророческой:

«Теперь он пойдет по дороге вправо и кончит тем, что придет к нашим врагам».

Александр I и Наполеон - i_008.jpg

Император Наполеон. Художник Ж.Л. Давид.

1 декабря 1804 г. Сенат объявил итоги плебисцита о провозглашении гражданина Бонапарта императором. Они принесли Наполеону еще большую победу, чем даже в 1802 г.: 3 572 000 французов — «за» и лишь 2579 (0,07 %) — «против». Правда, среди тех, кто голосовал «против» в Трибунате, был «организатор побед» революции Лазар Карно, а в Сенате — один из ее идеологов Константен Франсуа Вольней. В ближайшем окружении Наполеона буквально восстал против монархического статуса самый верный и талантливый из его генералов, начальник консульской гвардии Ж. Ланн, устроивший императору (которому ранее, в Италии, он дважды спас жизнь) бурную сцену протеста. Передовые люди разных стран разочаровывались в Наполеоне. «Быть Бонапартом — и стать императором! Так опуститься!» — восклицал французский писатель П.Л. Курье. Так же отреагировал на коронацию Наполеона юный С. Боливар — будущий вождь трех революций в Южной Америке. Великий Л. Бетховен, посвятивший Бонапарту свою бессмертную третью («Героическую») симфонию, узнав о коронации Наполеона, изменил посвящение: «Героическая симфония в честь памяти великого человека». Поклонники Бонапарта теперь противопоставляли ему Джорджа Вашингтона, который отказался от короны и тем самым еще выше поднял себя в глазах своей нации и всего человечества. Наполеон из всей этой бездны откликов на провозглашение его императором математически выделил для себя главное: 3 572 000 против 2579.

Александр I и Наполеон - i_009.jpg

Императрица Жозефина. Художник Гутьер.

Коронационные торжества в Соборе Парижском Богоматери состоялись 2 декабря 1804 г. По примеру Карла Великого, которого за тысячу лет до Наполеона, в 800 г. короновал римский папа, Наполеон пожелал, чтобы папа лично принял участие и в его коронации. Более того, в отличие от Карла Великого, который ездил короноваться к папе в Рим, Наполеон выразил желание, чтобы римский папа приехал короновать его из Рима к нему в Париж. Пожелание это было высказано столь внушительно, что Пий VII не рискнул отказаться. Еще более существенную поправку по сравнению с коронацией Карла Великого Наполеон внес — неожиданно для всех — в самый торжественный момент коронационного ритуала: когда Пий VII уже поднял императорскую корону, чтобы возложить ее на голову Наполеона, как десять веков назад папа Лев III возлагал ту же корону на голову Карла Великого, Наполеон выхватил ее из рук «святого отца» и сам надел себе на голову. После этого Жозефина опустилась перед императором на колени, и он, не обращая больше внимания на папу, украсил голову жены короной поменьше. Тем самым Наполеон подчеркнул, что он не желает принимать корону из чьих бы то ни было рук, кроме собственных, и не обязан ею никому, кроме себя самого.

вернуться

53

Tatistcheff S. Alexandre I et Napoleon d'apres leur correspondance inedite (1801–1812). P., 1891. P. 79.

вернуться

54

Мемуары г-жи де Ремюза (1802–1808). М., 1912. T. 1. С. 223.

27
{"b":"568133","o":1}