ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

III

В армейской жизни Сергею нравилось многое. Он воспринял ее без особых трудностей. Не нравилась ему поначалу громкая команда «подъем», когда спросонья сразу и не сообразишь что к чему. Но это скоро прошло. Не одобрял он в мыслях необходимость вставать каждый раз, когда подходил командир отделения, заместитель командира взвода, старшина школы или другие начальники, но и к этому он быстро привык. Были и другие мелкие неприятности: замечания за недочищенные сапоги, недостаточно подтянутый ремень, не идеальный порядок в прикроватной тумбочке, рассыпанные по неосторожности зубной порошок или махорку. Сергей не курил, а получаемую еженедельную махорку складывал в тумбочку.

Значительно усугубляли тяготы армейской жизни постоннные думы, не проходящая тоска по дому, по Зине. Перед мысленным взором неизменно вставали отец, влажные глаза матери, брат, сестра, другие родственники, дом, «разлучный» столб — вся прошлая жизнь. А тут еще все время хотелось есть. Наваждение какое-то! Дома мать заставляла садиться за стол, а сейчас впору не выходить из-за него. В курсантской столовой готовили неплохо. Правда, на ужин частенько давали овощное рагу, но завтрак и обед нареканий ни у кого не вызывали. До армии этого рагу видеть не приходилось. Материн ужин чаще всего состоял из кружки молока да краюшки хлеба, а есть потом не хотелось. Сергей даже напрашивался в наряд рабочим по кухне, но, как только он возвращался в казарму, желание поесть возникало вновь. Сослуживцы не признавались в том друг другу, но на столах не оставалось ни крошки. Однажды на вечерней поверке старшина школы сказал: Я знаю, многие из вас непрерывно хотят есть. Так часто бывает с молодыми бойцами. Через два-три месяца это пройдет».

И правда, постоянная тяга к еде как-то незаметно пропала. А вот душевная тяжесть воспоминаний о доме, о Зине, о родной стороне оставалась неизменной.

Курсант Бодров видел в армейской жизни и много хорошего. Нравилась казарма. Двухэтажное здание, кругом чистота и порядок, вечером много света во всех помещениях. В Ленинском уголке всегда людно, разговоры всякие, трудно иногда сосредоточиться на письме, мешают шум и гам. Есть пианино, но, правда, никто толком играть не умеет.

С удовольствием Сергей посещал спортзал. Чего тут только не было! До этого ему не приходилось видеть спортивного коня, козла, брусьев, шведской стенки, штанги. Дома он играл в футбол, волейбол, ходил на лыжах, плавал неплохо, все получалось. Козел тоже был освоен без проблем. Но конь — это серьезно. Когда Бодров увидел его впервые на спортплощадке, еще в палаточном городке, то поначалу не поверил, что это спортивный снаряд. Один «умелец» стал показывать, как надо прыгать через коня. Прыгнул неудачно, упал, получил вывих плечевого сустава. Сергей тогда дал себе слово: не подходить к снаряду впредь. Но уже через полмесяца после начала учебы начальник школы ввел правило: перед обедом, прежде чем попасть в столовую, необходимо перепрыгнуть через злополучного коня. У кого не получалось, повторяли заход несколько раз. Курсант Бодров внимательно смотрел, как это делают другие, но сам все еще не решался прыгнуть, хотя некоторые сослуживцы уже вполне освоились со снарядом. И дождался. Командир взвода подал команду лично ему: «Курсант… — он еще не запомнил фамилии всех подчиненных и после небольшой паузы скомандовал: — Ты, большой, вперед!»

Команда подхлестнула Сергея. Не раздумывая, он рванулся к снаряду, выбросил руки вперед и, сам не ожидая, перелетел через него с первого раза.

С особой охотой он занимался боксом. Получалось. Тренер, старшина школы Сушко, ростом более ста девяноста сантиметров и тяжелой весовой категории, имел опыт выступления на ринге, был непобедим для курсантов всех наборов. Желающих потягаться с ним, говорили сослуживцы, было немного. Тренерское дело он любил, поэтому многие выпускники уезжали с опытом боев на ринге.

Сергей занимался добросовестно — вдруг пригодится.

Первая встреча с соперником была назначена после месячной тренировки и усвоения азов бокса. Противником тренер определил курсанта Крутских. Поменьше ростом, но более плотного телосложения, чем Сергей, с нависшими на глаза бровями, Анатолий, так звали соперника, внешним видом психологически давил на противника. Они вместе тренировались, и теперь предстояло выяснить: кто же подготовлен лучше?

Ринга не было, его заменял широкий центральный проход казармы. Здесь проходили спортивные бои по вечерам в присутствии многочисленных болельщиков.

Сушко развел боксеров к противоположным столбам, поддерживающим потолок, и объявил, что раунд будет продолжаться всего три минуты, после чего станет видно, как поступить дальше. Он хлопнул в ладоши, и соперники начали сходиться. Крутских сразу же пошел в атаку, непрерывно нанося прямые короткие удары, не давая возможности противнику предпринять ответные действия.

Не ожидавший столь яростного нападения с первых секунд поединка Сергей только и смог, что уйти в глухую защиту. Прикрыв боксерскими перчатками лицо, а локтями солнечное сплетение, он не отступил ни на шаг. У него оказалась разбитой губа, шум стоял в голове, а Крутских с остервенением все наносил и наносил удар за ударом. Прикрывая лицо, Сергей все же не отводил глаз от соперника, который в порыве ярости чаще и чаще забывал о собственной защите. Когда на какое-то мгновение Анатолий замедлил темп своих ударов, Бодров с нерастраченной энергией нанес ему сильный хук снизу в челюсть. Крутских резко клацнул зубами и на миг опешил. Воспользовавшись вмешательством, Сергей стал наносить удар за ударом в плохо прикрытое лицо соперника. Под крики одобрения сослуживцев он прижал Анатолия к тому столбу, от которого тот начал свою атаку. В это время Сушко сзади обхватил Сергея за туловище и оттянул от соперника.

— Стойте, хлопцы, стойте, — кричал он.

Оказывается, раунд уже закончился.

Спортивные приключения Бодрова на этом не закончились. Воодушевленный первой победой, он с большим упорством стал выполнять требования тренера. В один из вечеров Сергей отрабатывал защиту от ударов с различных направлений. Старшина боксерской лапой тыкал ему в лицо, указывая незащищенные места. Какой-то тренерский удар оказался слишком болезненным, и, сам того не ожидая, Сергей не сдержался и ударил Сушко в лоб. Очнулся он, когда сослуживцы вытаскивали его из-под кровати, где он очутился после тренерской оплеухи. Боли и обиды на старшину не было. Наутро извинился за глупый поступок.

На удивление товарищей по службе, курсант Бодров не бросил занятия в кружке по боксу. Он стал внимательнее, осторожнее, расчетливее в движениях. В тренировочных поединках успех приходил к нему все чаще и чаще. Уже поговаривали о встрече на ринге с самим Сушко, но старшина, то ли учитывая служебное положение, то ли исходя из правил спортивной этики, подытожил разговоры: «У нас весовые категории разные».

Не сказать, что мытье полов очень нравилось, но Сергей не возражал против внеочередного назначения по субботам убирать казарму. По его мнению, уборка территории военного городка, куда назначалась основная масса курсантов, была занятием более скучным. Работа в казарме не сложная. Сначала двухъярусные кровати сдвигаются в сторону, на освободившуюся площадь насыпается равномерно небольшой слой опилок, затем их поливают водой и шваброй гоняют туда-сюда, отмывая грязь с дощатого пола. Швабра — довольно сложное устройство. Между двумя толстыми досками длиной полметра зажат кусок автомобильной покрышки. К основанию приделана внушительных размеров ручка, к которой необходимо приложить определенные усилия в работе. Когда становится очевидным, что вымытая часть пола пригодна для показа старшине, грязные опилки сдвигаются в кучу. Для этого двое курсантов тянут швабру, а третий «катается» на ней для более плотного прижатия к полу. Опилки затем выбрасываются, а процесс повторяется на второй половине помещения. Чистоте мытья полов таким образом вполне может позавидовать любая хозяйка. Довольным, как правило, бывает и старшина.

6
{"b":"568799","o":1}