ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Управление войск НКВД по охране тыла Сталинградского фронта еще не было окончательно сформировано. Имелась оперативная группа, которой поручалось собирать разрозненные группы бойцов войск НКВД, формировать из них подразделения, способные выполнять задачи по созданию службы войскового заграждения на тылах 64-й армии. В ее распоряжении находилось уже несколько групп пограничников других видов войск НКВД. На второй день после прибытия Шведов был назначен командиром только что сформированной роты.

После доклада Бодрова о проделанной работе в период выхода из-за Дона его бойцам были предоставлены сутки для отдыха и приведения себя в порядок. Разрешился довольно быстро вопрос с документами для Зины. Заверенную печатью войск НКВД по охране тыла справку, удостоверяющую личность, она получила уже на третий день. Вместе с ранеными ее сначала оставили в госпитале в качестве медицинской сестры, а через неделю зачислили в штат. Осталась в госпитале и Наташа.

С расконвоированными заключенными армейская прокуратура разбиралась долго. Допросы, запросы, проверки, перепроверки. Поступили сообщения из 35-й конвойной дивизии войск НКВД о без вести пропавшем конвое с двумя сотнями заключенных, подтверждения о вынесенных приговорах судами с территорий, не занятых противником. Состоялся суд военного трибунала, которым все двадцать человек освобождались из-под стражи и передавались в военкомат для призыва в Красную Армию. Сформированный из них взвод был назначен для несения комендантской службы. Сергей присутствовал на заседаниях военного трибунала в качестве свидетеля.

Он навестил своих раненых и женщин в госпитале. И те и другие не скрывали радости встречи, делились успехами и печалями. Зина передала привет и благодарность от матери, со слезами рассказала о гибели отца. Оказывается, Наташа тоже писала обо всем домой. Ее мама ходила в Батурино к Анне Михайловне, рассказала, что ее дочка жива, Сергей помог выйти из окружения.

Втроем сидели на скамеечке в саду бывшей больницы в Чапурниках. Опять, не умолкая, говорила Наташа. Недалеко патефонная пластинка пела голосом Клавдии Шульженко:

Ты помнишь наши встречи?
И вечер голубой,
Взволнованные речи,
Любимый мой, родной…

XXIX

К началу боевых действий на Северном Кавказе инженерные работы по возведению оборонительных рубежей велись недостаточно интенсивно. К ним приступили еще и середине июня, но спустя месяц они были завершены и ишь на одну треть.

Во второй половине июля 1942 года обстановка на южном участке советско-германского фронта продолжала развиваться не в пользу Красной Армии. Под натиском превосходящих сил противника 24 июля войска 37-й армии переправились через Дон и заняли оборону по его левому берегу. Но, не имея подготовленных оборонительных сооружений, ее малочисленные соединения уже на следующий день вынуждены были вновь отступать.

Только с середины июля начали возводиться батальонные и ротные районы обороны по берегу Маныча и Maнычекому каналу от Шаблиевской до устья Дона; к началу боевых действий работы здесь только разворачивались. Но именно на этот рубеж 28 июля командование Южного фронта отвело остатки войск в надежде избежать окружения.

В 9, 24 и 56-й армиях боевого состава почти не было, поэтому в оборону ставились наспех сформированные, не подготовленные и не предназначенные для этого части и подразделения, в том числе от войск НКВД.

На основании постановления военного совета фронта начальником войск НКВД по охране тыла 24 июля были сформированы: отряд в количестве семидесяти человек из состава 175-го полка 19-й дивизии войск НКВД по охране железнодорожных сооружений и боевая группа, в которую вошли 24-й и 26-й пограничные полки, а также батальон 175-го полка. Отряд под командованием лейтенанта Курбатова получил задачу задержать продвижение противника на подступах к переправам через Маныч в районе Пролетарской, боевая группа предназначалась для обороны непосредственно железнодорожного и автогужевого мостов через реку. Группу возглавил заместитель командира 19-й дивизии.

Личный состав отряда и группы за четыре дня сумел подготовить стрелкам окопы полного профиля, а для пулеметов и других огневых средств — основные и запасные позиции. К началу боевых действий район обороны был полностью готов к встрече противника.

Батальон 175-го полка готовил оборону на основном направлении по южному берегу Маныча против рядом расположенных мостов, справа от него окопался 24-й, слева 26-й пограничные полки. На левом фланге боевой группы войск НКВД Манычский канал обороняла 102-я стрелковая дивизия Красной Армии. На стыке с нею размещались подразделения курсов младших лейтенантов и усовершенствования начальствующего состава Северо-Кавказского военного округа.

Николай Дмитриевич Бодров с тремя другими подготовленными снайперами получил задачу: не допустить просачивания через канал мелких групп противника на стыке боевой группы и 102-й стрелковой дивизии. Впереди занятой позиции Маныч разделяется на два рукава, за рекой местность хорошо просматривается и простреливается. Во время тренировок снайперы здесь бывали неоднократно, возведенные ими окопы для стрельбы стоя теперь оказались как нельзя кстати.

Организуя взаимодействие с 26-м пограничным полком, командир правофлангового батальона 102-й дивизии старший лейтенант Креплов побывал у снайперов.

— Ефрейтор Бодров, — представился Николай Дмитриевич.

— Хорошая у вас фамилия, — улыбнулся старший лейтенант. — Я знал с такой старшего лейтенанта, который сформировал наш батальон и назначил меня его командиром.

— А как его зовут? — с тревогой спросил Николай Дмитриевич.

— Сергей.

— Это же мой сын! А почему «знал?»

— Нет, это я просто так выразился. Он со своей ротой автоматчиков ушел в сторону Сталинграда, а нас направили сюда.

Креплов рассказал отцу все, что знал о Сергее, заверил: такой командир не должен погибнуть, очень опытный и хорошо подготовленный в военном деле человек.

— Дай-то бог.

28 июля противник прорвал оборону 37-й армии на реке Сал и к исходу дня появился у северной окраины Пролетарской, стремясь с ходу выйти к плотине через северный рукав Маныча и перерезать пути движения на южный берег подразделениям и неорганизованным группам отступающих войск.

Группа снайперов занималась маскировкой огневых точек. С берега бойцы принесли по крупному камню, уложили в бруствер: получилась дополнительная защита от пуль. Солнце висело над горизонтом. В его лучах купалось невесть откуда взявшееся небольшое розовое облако. Ветер перестал шевелить траву на маскировочном дерне окопов. Неоседающая пыль за Манычем и недалекая лесная полоса создавали там призрачную картину зубчатой крепостной стены с башнями. Потом Николай Дмитриевич стал замечать передвижение теней вдоль «стены», а вскоре там четко обозначились высокие фигуры идущих к реке людей. «Отступающие также ходят, — рассуждал он, — те торопятся, идут группами, а эти передвигаются медленно и далеко друг от друга». Он спустился в окоп, посмотрел в оптический прицел. «Немцы! Откуда их черт принес?» С автоматами на шее, в кителях нараспашку они шли легко, уверенно. «Двадцать», — насчитал Николай Дмитриевич.

Снайперы успели сделать по два выстрела, прежде чем немцы залегли в траве. До наступления темноты они так и не появились.

В это же время отряд Курбатова обнаружил движение свыше двух рот автоматчиков к окраине Пролетарской. Пехоту сопровождали восемь танков при поддержке минометной батареи.

Первая атака была предпринята лишь сорока автоматчиками с двумя танками. Подпустив противника на дальность двухсот метров, отряд открыл ружейно-пулеметный огонь, вынудил его остановиться, а затем отойти. В наступивших сумерках противник повторной атаки не предпринял.

Глубокой ночью к снайперам неожиданно пришел политрук гарнизона по охране мостов через Маныч. Он сидел на краю окопа, нервно теребил в руках снятую фуражку, часто вздыхал.

70
{"b":"568799","o":1}