ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Надо мне такую «тетю» заиметь тоже. Витя, — обратился Роман к Виктору, — Иван не желает уступить мне Женю. Поменяй ты Машу на Тимофея. Семечки у него отменные. Тоже нет желания? А зря. Придет время, сами станете просить об этом, да будет поздно.

— Знакомство с женщиной — дело деликатное. Не каждому это дается просто, способность требуется. Особенно если девушка молодая да еще симпатичная. Так что, друг Роман, если судьба свела тебя с Тимофеем, будь с ним.

— Посмотрим, посмотрим. Еще завидовать будете! Отыщу себе такую, ахнете от зависти.

— Начало смеркаться, когда Иван с Женей встретились в условленном месте. Они шли не спеша по длинной улице вдоль палисадников с распускающейся сиренью, мимо окон, закрытых наглухо ставнями, рассматривая уцелевшие и покалеченные войной подворья. Оба в этой части Белых Журавлей не бывали. Поодаль в том же направлении следовала влюбленная парочка. Молодые люди часто останавливались, обнимались, целовались. Впереди маячила одинокая фигура высокого мужчины, которому, судя по его виду, спешить в этот тихий весенний вечер совершенно не хотелось. Навстречу прошла патрульная группа во главе с лейтенантом, но она тут же свернула в переулок и вышла на параллельную улицу.

К дому Елизаветы подошли, когда уже стемнело. Ни единого огонька не вырывалось из-за плотно прикрытых ставней на окнах. Значительных размеров пятистенок под железной крышей располагался в глубине небольшого сада. От металлической калитки к высокому крыльцу вела узкая дорожка, посыпанная битым кирпичом. Дощатый забор — выше человеческого роста. С улицы двор не просматривается. Шевельнулась мысль: «Застенок».

На стук щеколды на крыльце появилась хозяйка.

— Открыто! Заходите! — крикнула она, чеканя отрывисто каждое слово.

Не ожидая, когда подойдут гости, Елизавета молча повернулась и ушла в глубь коридора, оставив входную дверь открытой.

— Тебе не хочется вернуться на улицу? Уйти отсюда? — спросил Иван.

— Даже очень! Но нельзя. Одна я боюсь заходить в этот дом, — полушепотом ответила Женя.

Дверь в комнату находилась в конце длинного коридора. Каждый шаг отзывался скрипом половиц, громко звучащим в замкнутом пространстве дощатого тоннеля.

— Можно? — робко постучала Женя во входную дверь.

— Можно, можно, — раздался из глубины комнаты грубый мужской голос.

Женя с Иваном переглянулись — старшина должен приехать позже.

Вошли. Посреди комнаты, освещенной десятилинейной висячей керосиновой лампой, напротив двери стоял мужчина крепкого телосложения. Руки в карманах. Раскачиваясь из стороны в сторону, он внимательно рассматривал вошедших. После длительной паузы, во время которой Иван успел заметить рядом с хозяйкой еще одну женщину, мужчина резко высвободил правую руку и протянул ее Ивану, улыбнулся редкими желтыми зубами.

Подумалось: «Вот уж кого не предполагал встретить».

— Жорж, — представился мужчина. — Так меня называет Катерина, — кивком головы указал он на женщину, сидевшую рядом с Елизаветой, — а на самом деле Егор.

— Иван, — отозвался Блошкин-Иванов, пожимая вялую толстую ладонь нового знакомого.

— Русский Иван, — как-то не по-русски прокомментировал услышанное имя Жорж-Егор.

— А вы, оказывается, немец? Они обычно так говорят, — не сдержался гость, внимательно поглядев тому в глаза.

— Какой там немец! Я ихний собачий язык терпеть не могу. Ни единого слова не выучил, — мягким извиняющимся голосом ответил Егор.

Чувствовалось, что в сложившейся ситуации Жорж занимал лидирующее положение. Екатерина и словоохотливая Лизка смирно во все глаза глядели на Егора. Стоило хозяйке попытаться вставить в мужской разговор хотя бы слово, он недовольным движением бровей останавливал ее намерения.

Разговор не клеился. Иван не делал попыток развеселить общество. Многое вертелось на языке в адрес самозваного хозяина, но всякий раз он успевал сдержать себя. Елизавета с Катериной о чем-то шептались, Женя сидела рядом на табуретке, глядя в пол. Возникшая неловкость явно затягивалась. В это время в напряженной тишине послышалось тарахтение приближающейся автомашины. Против дома она остановилась, заглох двигатель, тут же послышался стук щеколды. Лизка бросилась из комнаты, шумно пробежала по коридору, посыпанной кирпичом дорожке, настежь распахнула калитку. Вскоре улыбающаяся, с блестящими радостными глазами, она представляла вошедшего с нею мужчину.

— Вася! — бархатным голосом голубки, наконец-то дождавшейся самца, проворковала Елизавета.

— Василий, — представился он, подходя к каждому и протягивая руку для знакомства. Хозяйку он чмокнул в щеку.

— Среднего роста, упитанный, подвижный, с розовыми, как у младенца, щеками и лоснящейся широкой лысиной на круглой голове, в форменной одежде старшины интендантской службы, Василий являлся олицетворением преуспевающего приспособленца, которому война — не война. Его оптимизм буквально завораживал. Вскоре столбик уровня настроения собравшихся быстро пополз вверх. Скованность как рукой сняло.

Женщины забегали, засуетились, на плите зашкворчало, забулькало. Вскоре стол, покрытый белой скатертью с длинными золотистого цвета кистями на концах, был заставлен аппетитной снедью. Здесь красовались жаренный на настоящем масле картофель, яичница, соленые огурцы и помидоры, колбаса, нарезанная аккуратными тоненькими кружочками, добротный солдатский хлеб. Над всеми этими деликатесами гордо возвышались две бутылки водки с пробками, залитыми сургучом, пара бутылок вина с броскими зелеными этикетками — редкое явление в военное время для простецкого стола.

— Угощайтесь! — широким жестом хозяина пригласил гостей старшина.

Потерявшие дар речи от изобилия закусок и спиртного приглашенные робко уселись сначала на далеко отодвинутых от стола табуретках, потом потихоньку начали передвигать их поближе к угощению.

Василий налил мужчинам во вместительные рюмки водки, женщинам красного вина.

Выпили в темпе, словно времени у всех оказалось в обрез. По существу, так оно и было. Чувствовалась взаимная настороженность, взаимная неприязнь гостей и хозяев, желание побыстрее разойтись.

Тосты провозглашал старшина. Первый — «чтобы война быстрее закончилась», второй «за здоровье присутствующих», третий — «за исполнение того, чего себе каждый желает». Жорж, улыбнувшись своей желтозубой улыбкой, предложил выпить за то, чтобы пожелания сбылись.

С появлением Василия Егор присмирел, потерял инициативу в разговоре. Заметно пытался поймать взгляд старшины, но тот отводил глаза, отвлекал разговорами о весне, трудностях минувшей зимы, сказал притихшей компании, что летом ожидается крупное наступление Красной Армии на всех направлениях, в том числе войск Юго-Западного фронта. После изрядно выпитого и съеденного Жорж, похоже, добился своего. Как заметил Иван, после очередного пристального полупьяного взгляда Жоржа Василий быстро развел большие пальцы лежавших на столе ладоней в разные стороны и вновь возвратил их на прежнее место — «ничего» значит. Женя в это время что-то говорила Ивану, а он, поддакивая партнерше, краем уха услышал сказанное старшиной: «Завтра здесь, в это же время».

Лизка сначала робко посматривала в сторону Жениного кавалера, но когда Василий разговаривал с Егором, подошла нетвердой походкой к Ивану и без вступительного слова предложила ему с завтрашнего дня начать торговлю сахаром-рафинадом.

— Сахар привез Васенька. Штучные папироски, штучные кусочки сахара, — говорила она игривым голосом, — будут раскупаться быстро, и прибыль тебе большая повалит. Половину выручки сможешь забирать себе. Скажу по секрету: понравился ты Егору. В скором времени он планирует предложить тебе что-то. У него денег — уйма, — понизив голос, сообщила она. — За него и Вася держится.

— Маловато, уважаемая свет-Елизаветушка, платишь Жене. Вон как старается тебе угодить, — ответил Иван. Входя в роль заправского торговца, спросил: — Много привез Василий? Сахар действительно товар ходовой, хотелось бы подзаработать.

28
{"b":"568802","o":1}