ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Кроме Шустрого, — говорил Егор, — эту работу я никому доверить не могу. Об агентах должен быть осведомлен непосредственно лишь сборник информации. Командиру группы и руководителю организации достаточно знать содержание получаемых сведений.

— Ему нужна помощница для прикрытия и вообще… — не нашелся что еще сказать Сергей.

— У него есть Мария, пусть с ним и походит, — разрешил Сатана.

Виктор не верил в поговорку, что ночью все кошки серые. Перенося это на женщин, свою жену он оценивал в мыслях выше всех представительниц слабого пола. Ее прелестное простодушное лицо, кроткий нрав, жизнерадостный характер были непререкаемым авторитетом, эталоном. Стоило ему остановить оценивающий взгляд на женщине, тут же всплывал образ жены, и результат напрашивался сам собою.

«Серой» первоначально показалась и Мария. Но постепенно Виктор начал замечать легкую изящную походку «тети Маши», бархатный голос, полные жизни губы, добрую улыбку, нравились дуги бровей над голубыми глазами.

Первые рабочие встречи начинались и заканчивались без эмоций — дела и только! Однако совместная служба наблюдения за командой Сатаны на чердаке под одним одеялом и на мягкой перине заметно сказалась на их отношениях. Появилось взаимное желание повидать друг друга.

После установления постоянного места проживания Сатаны и его подельников, распорядка их дня Мария оказалась свободной оперативной единицей. Она с радостью восприняла поручение Сергея совместно с Виктором установить контакты с осведомителями «Гидры».

Наконец протрезвел Сатана. При всем желании он не смог вспомнить пароль встречи, фамилии и адреса всех подопечных, но перечислил двенадцать населенных пунктов, в которых они проживали. Спасибо и за это. Двое были известны по наводке Зитцера, пару имен все-таки назвал Сатана, осталось познакомиться с восемью добровольными помощниками вражеской разведывательной службы. Не так уж и много, если не брать во внимание расстояние между населенными пунктами, прифронтовые условия, настороженное отношение в деревнях к чужим людям.

Начали операцию с разработки простой легенды, объясняющей появление в сельской местности мужчины и женщины: муж — инвалид вместе с женой меняют одежду, обувь на продукты питания. В наличии немецкие добротные сапоги, шерстяной костюм с бриджами, шелковая рубашка небесного цвета, одеколон, пудра. Всё это не для бедного люда. Полагали: осведомители имеют достаток в доме, перед соседями не выпячиваются, общий вид жилища если не блестящий, то уж никак не затрапезный.

Первая декада мая. Пора буйного цветения, благостное время для больших и малых начинаний.

Исправлять оплошность Сатаны Виктор с Марией отправились пешком с утра пораньше. Погода стояла тихая и безоблачная. Весна и первозданная зелень размагничивали душу и тело. Где-то куковала кукушка. Хотелось подурачиться, забыть настоящее, просто вдыхать аромат пробудившейся жизни.

Но дела! Они не позволяли расслабиться, сковывали мысли. Разведчики оказались, как в той сказке: иди туда, не зная куда, ищи того… Исключения все же были. Молодые люди знали, кого искать в селе Петривка, первом на их длинном маршруте.

Мария с восхищением смотрела вокруг. Так уж случилось — оккупация, оперативная работа в Белых Журавлях не позволяли в последние годы отлучаться из поселка. Теперь, будто впервые, она жадно рассматривала шелковистую травку, срывала растущие вдоль дороги желтые полевые цветы, складывала их в букет, давала попутчику нюхать.

Не хотелось думать о задании. Но Виктор упорно не замечал восторженного настроения подруги, сосредоточенно и отрешенно глядел под ноги, шел размеренным мужским шагом. Мысли его целиком были поглощены решением проблемы: как искать?

— С двумя осведомителями я встречался, — говорил он Марии, отводя букетик красивых цветов от своего лица. — Две фамилии вспомнил Сатана. Все эти люди — женщины средних лет, те, которых я знаю, живут неплохо.

— Значит, и наши разыскиваемые тоже должны быть женщинами, — сделала вывод Мария.

— Возможно, не все, но большинство. Что ни говори, а с женщиной всегда легче найти и общий язык по любому вопросу.

— А те женщины симпатичные? — не ответила она на шутку Виктора.

— Нет. Представляешь, эдакие серые, бесцветные. Ну совсем серые.

— Представляю с трудом. Каждый человек красив по-своему. Если не телом, то душой обязательно.

— Серые — значит незаметные. Во всяком случае с первого взгляда. Потом впечатление может измениться, — посмотрел он на подругу.

— Чего еще общего ты в них нашел? — отвлеклась Мария от созерцания природы.

— У троих из них мужья числятся без вести пропавшими.

— И что из этого?

— Человек склонен мыслить шаблонно. Если у него удачно получилось что-то однажды, в подобной ситуации он непременно повторит опыт. И так будет многократно, пока есть положительный результат.

— Надо полагать, Зитцер поступил аналогичным образом в подборе осведомителей. Тогда у нас есть ответ на многие вопросы.

— Как ученица, получившая в нужный момент подсказку, Мария с гордым видом посмотрела на Виктора, ожидая с его стороны похвалу.

— Петривка — село небольшое по количеству дворов, но вытянуто дугообразно вдоль узкой степной речушки с бурной водой в половодье и небольшими плёсами в остальное время года. До войны русло реки было непуганым царством домашних гусей и уток. Их гогот и кряканье слышались круглые сутки. Соседи не знали — где чьи, но когда наступали осенние холода, шумоватая птица самостоятельно приходила на родное подворье. Немцы навели порядок в считанные дни. Теперь в Петривке не слышно ни птичьего гомона, ни собачьего лая, ни блеяния овец или мычания коров.

Тишиной встретило село путников. То в одном, то в другом месте появится человек и тут же исчезнет. Кругом запустенье, шрамы войны. Крайний двор с вырубленным садом и штакетником, вдавленным в землю гусеницей танка, начинался сразу за широкой канавой с мутной водой. Проселочная дорога в Петривке шла по косогору параллельно единственной улице. От нее к каждому дому отходила своя двухколейная тропа, у одних полузаросшая, у других наезженная. С косогора дорога пересекала деревню посредине и дальше шла через земляную дамбу к грейдеру.

Путники подошли к крайней избе. У калитки без забора стояла старушка в выцветшей кофте неопределенного цвета, такой же длинной юбке, подпоясанная клетчатым запоном. Большие глазницы, крючковатый нос, вросшая в плечи голова делали ее похожей на сову. Поздоровались. Смотрит внимательно, настороженно.

— Откель идёте, милые? — не отвечая на приветствия, глухим старческим голосом спросила она.

— Мы, бабушка, из Белых Журавлей, — ответила Мария.

— Ой! — всплеснула руками бабуля. — Меня ведь оттель взяли замуж. Зайдите, милые, расскажите, как там теперь живут люди. После революции в Белых не была. Только у меня угостить-то нечем, — горестно пожаловалась она.

Вошли. Бросилась в глаза бедность жилья, слышался стоялый запах слежавшейся одежды. На стене четыре фотографии в рамках.

— Мой дед, сын, сноха, — указывала хозяйка пальцем в изображения. — Мужа немцы убили, сын пропал без вести, сноха пошла куда-то, а потом так и не пришла. Где теперь, не знаю. Всех война забрала. Теперь одна вон на какое хозяйство. Ни поболеть, ни отдохнуть некогда.

Она всхлипнула, обреченно покачала головой, поправила сползавший на глаза ситцевый платок.

— А вы скитаетесь! Оставайтесь жить у меня. Тут раздолье. Места хватит на всех.

— Спасибо, бабушка, за приглашение. У нас дел невпроворот, — ответила Мария.

Посидели, поговорили. Угостили хозяйку парой кусочков рафинада.

— Года два не видала сахар, забыла, каков он на вкус, — полушепотом проговорила бабуля.

Засуетилась по старушечьи. Достала из русской печи черный чугунок, из шкафа, давным-давно покрашенного белой краской, три граненых стакана, налила кипятку, плеснула в каждый стакан вишневого цвета заварки, усадила за стол.

— Часто в деревне чужие люди бывают? — спросил Виктор, прихлебывая чай, заправленный сладким свекольным соком.

74
{"b":"568802","o":1}