ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вы думаете, они не догадываются о нашем существовании? — осмелился «командир роты».

— О вашем нахождении здесь знали немногие. А те, которые были в курсе, надо полагать, перебиты.

— Какие будут приказания?

— Выступаем немедленно.

Вскоре «рота» боевиков под прикрытием головного и боевых дозоров ускоренным шагом двинулась по направлению северной оконечности леса «западный». Где-то через час банда подошла к намеченной цели. Предполагалось, что мост заминирован, но, не сказав об этом «командиру роты», Дузель приказал послать усиленный дозор по настилу, занять оборону на противоположном берегу и обеспечивать безопасный переход роты. Дозор пробежал по мосту, вслед за ним повзводно перескочили реку все боевики. Майор вывел подчинившихся людей на восточную окраину леса «восточный» и, построив колонной метрах в ста от опушки леса, повел в южном направлении с одним головным дозором.

Прошло не более получаса, прибежал дозорный, сообщил: слева по дороге навстречу движется колонна военнопленных немцев в сопровождении четырех конвоиров. Дузель развернул «роту» цепью и неожиданно для конвоиров вышел из леса. Бойцы не успели даже подумать о каком-либо сопротивлении. Бандиты отобрали у них автоматы, которые тут же попали в руки безоружных боевиков.

— Ба! — воскликнул Дузель, увидев капитана Фесселя. — Можно сказать, сколько лет, сколько зим! И мне посчастливилось освободить из плена держателя государственной тайны! Русским, наверное, уже все выложил?

— Не паясничайте! Лучше расскажите, как майор вермахта оказался во главе банды?

— Теперь у нас не только банда, но и взвод немецких солдат! В первом же бою добудем оружие и мы вновь сила!

— Отойдем в сторонку, — предложил капитан, — оптимизм из вас хлещет через край, а ситуация совершенно иная.

— Дам команду расстрелять конвоиров, и тогда поговорим.

— Не спеши. Возможно, в этих конвоирах наше спасение.

— Что такое? — повысил голос майор.

— То, что слышали.

— Поясните.

— Здесь, в лесу, отряд войск НКВД с хорошо подготовленными командирами. Мне удалось с ними познакомиться. Офицеры достойны уважения, дисциплинированные солдаты. Они разбили ваш батальон без потерь. То же самое ожидает и ваш сброд.

— Но у меня есть солдаты вермахта!

— У вас они были и сплыли. После того как русские обошлись с ними очень корректно, накормили, оказали помощь раненым, дали возможность поверить, что для них война окончена, вряд ли солдаты вновь пойдут за вами.

— Прикажу!

— Ради чего? Из этого леса мы можем выйти живыми лишь военнопленными. Уверен, дойдем до какого-то рубежа и нас перестреляют, как неуклюжих на суше гагар.

— Не преувеличиваешь? — сдвинул брови Дузель.

— Даже преуменьшаю опасность, чтобы вы не запаниковали.

— Спасибо за заботу. Есть выход? Вы, похоже, лучше знаете обстановку.

— Выход один — поднять руки вверх.

— Это же измена, — гримасой неудовольствия выразил несогласие майор.

— Кому? Мы вдвоем здесь можем решать — умереть ради того, чтобы кислород в атмосфере не сжигать своими легкими, или еще пожить-подышать. Если поживем, фатерланду своему сможем еще послужить. Иначе пойдем на удобрение вот этим деревьям, траве.

— Что надо сделать, капитан, ради продолжения нашей жизни?

— Разоружить этот сброд и пригнать, как стадо, к русским.

— Разоружить не проблема, — засуетился Дузель.

Майор построил боевиков, вооруженных автоматами, против каждого из них поставил немецкого солдата, затем дал команду: «Передать оружие». Так в группе боевиков появился взвод немецких автоматчиков. Под предлогом равномерного распределения оставшегося оружия между боевиками он приказал поставить винтовки в козлы по группам: русские, немецкие, румынские, итальянские.

Заупрямился худосочный вояка поставить вместе со всеми свой немецкий карабин, мол, в бою достался. Но Федот ударил в лицо недисциплинированного боевика за невыполнение приказа. Порядок был восстановлен.

Из автоматов были вынуты затворы и переданы конвоирам. Возвратили им и собственные автоматы. Винтовки, тоже без затворов, вновь передали владельцам.

Бодров в который раз вознамерился уехать в штаб, когда пост наблюдения доложил: в сторону командного пункта по дороге вдоль лесной опушки движется смешанная колонна вооруженных немцев и гражданских лиц. Шоферы, радисты, повара, охрана командно-наблюдательного пункта изготовились к бою за крайними деревьями.

К Сергею подполз Николай Дмитриевич со снайперской винтовкой и автоматом. Автомат передал сыну.

— Вот и дожили, сынок, — сказал он, — бой придется принимать вместе, а даже поговорить нет времени.

— Как могли резерв и целая рота пропустить колонну в нашу сторону? — спросил Бодров-младший Шведова.

— Не пойму ничего.

Вглядываясь в приближающуюся колонну, Анатолий обратил внимание, что по ее бокам идут конвоиры с автоматами. Указал на это Сергею.

— Тоже ничего не понимаю.

— Наши конвоиры гонят немцев и банду, — сказал отец, — шоферский глаз видит лучше. Оружие пленные просто несут.

— А верно говорит отец, — улыбнулся Шведов. — Смотри, впереди идет наш знакомый капитан, размахивает белым носовым платком.

Подошла колонна. Остановилась. Ефрейтор, командир конвоя, подал команду первой шеренге сделать шаг вперед и положить оружие на землю. Развернул кругом вторую шеренгу и так же разоружил ее.

— Ваше благородие, — улыбнулся капитан Фессель, обратившись к Сергею, — вот и опять встретились. По-моему, уже в новом качестве.

VIII

Вновь Юля возвратилась домой, когда небо с востока засерело. На сей раз мать ничего не сказала, лишь вздохнула.

Но утром за завтраком, не глядя на дочь, сделала выговор.

— Бог тебе судья. Но нехорошо ты поступаешь.

— Ма, я ничего дурного не вижу в том, что Каден меня темной ночью провожает, интересные вещи рассказывает.

— Дочь моя несмышленая! Все эти рассказы и провожания заканчиваются одним и тем же. Девки потом в подоле детишек приносят.

— Не могу же я своему начальнику сказать, чтобы не ходил за мною? Идет и идет, посидим потом на бревнах и расходимся по домам.

— Приглашай Вадима, пусть провожает.

— Был бы он ходячим… Да и нет его сейчас, гостят у деда с Лидой.

— Ох! Чует мое сердце, догуляетесь вы до беды.

На работе Каден опекал свою секретаршу, не позволял заводить дружбу с кем-либо из сотрудников райотдела милиции.

— Ты работник органов НКГБ. Дела у нас все засекречены. Потому контакты с посторонними лицами нежелательны. Кто бы с тобою ни захотел завести дружбу, заговорить о работе, немедленно сообщай мне. Разберемся.

Так повелось, утром старший лейтенант первым делом заходил в каморку к Юле, давал задание на день. Посидит, поговорит, уходит. Сегодня секретарша не дождалась начальника. Пошла в его кабинет, он оказался закрытым. Юля зашла к дежурному.

— Нет твоего Кадена. Чуть свет ускакал верхом в Горшовку. Там какое-то чрезвычайное происшествие. Скучаешь без начальника? — Прищуренными глазами с улыбкой дежурный уставился в лицо девушки.

— Я скажу старшему лейтенанту, что вы заговариваете со мной о служебных делах.

— Ты что, белены объелась? — С лица дежурного мигом слетела улыбка. — Я же в шутку, — уже совсем серьезно ответил он.

Срочной работы не было. Юля достала из сейфа отпечатанную с ошибками бумагу, начала перепечатывать текст.

В это время дверь широко распахнулась и в комнатушку ввалилась Анастасия Филипповна, заведующая хозяйством райотдела милиции — вездесущая тридцатилетняя бабенка с недобрым языком, засидевшаяся в девках еще до войны. Бдительностью на почве супружеской верности и нравственности она заслужила авторитет в райкоме партии, который рекомендовал ее кандидатуру в партгрупорги райотдела милиции.

— Чаво же это ты, милочка, позволяешь себе? — выпалила она с порога.

— Что? — покраснела Юля.

21
{"b":"568806","o":1}