ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Спускаться в провал. Возможно, там есть коридоры, по которым ушли бандиты.

— Нужны добровольцы…

— Я пойду, — сказал старший дозора. — Возьму наган майора и спрыгну.

— Выполняйте!

Через пару секунд послышался голос снизу:

— Тут темно. Нужны спички.

Бросили смельчаку зажигалку.

Прошла томительная минута ожидания.

— Товарищ майор! Тут никого нет!

— Я пойду посмотрю, — вызвался Шведов.

— Спускайся! С тобою пойдет весь дозор. Если будет нужно усиление, сообщишь.

Тут же из люка показались два автомата ППШ, потом еще и еще. Вскоре на поверхности лежали десять автоматов.

— Больше оружия нет, — послышалось снизу.

— Что говорят задержанные о количестве оружия в схроне?

— Несли тридцать автоматов, тротиловые шашки.

— Пошлите вниз заместителя, — обратился Бодров к командиру роты, — пусть ищут.

Через минуту-другую над люком показалась голова Шведова.

— Тут есть в стене вход, он загорожен плетнем и обмазан, как и все вокруг, глиной, сразу не заметишь, находится со стороны, откуда шла группа поиска. Куда идет, неизвестно. Дверь закрыта с обратной стороны.

— Значит, есть другой схрон, связанный коридором с этим. Надо искать.

Руководитель операции подозвал командиров подразделений и приказал:

— Резервной роте автоматчиков сменить группу окружения! Девятой вести поиск схрона, прощупывать штыками ковер листьев. Спецотряду вооружиться заостренными палками, проделать то же самое вокруг люка в радиусе пятидесяти метров. Выполняйте!

И поиск начался.

Между тем из люка начали вновь появляться автоматы, обрезы винтовок, ящики с патронами, толовые шашки, бикфордов шнур. Потом на поверхность подняли два ручных пулемета, два ящика противопехотных мин. Когда из люка выбрались заместитель командира девятой роты и его подчиненные, посчитали. Оказалось, тридцать два автомата, пять цинковых ящиков с патронами к ним, четыре ящика винтовочных патронов.

Прошел час поиска, второй, перевернули горы листьев, но ни другой схрон, ни люди не были обнаружены.

Садилось солнце. Руководитель операции через посыльных передал распоряжение:

— Резервной и девятой ротам, спецотряду прекратить поиск. На ночь всем оставаться на своих местах. С наступлением темноты всякое движение прекратить, усилить бдительность. Ужин и завтрак сухим пайком, с рассветом поиск возобновить.

Шведов пошел проверить выполнение распоряжения группой окружения, Бодров — поисковой цепью.

Остальным подразделениям по радио старший офицер-оператор передал сигнал: «Действовать по обстановке».

XII

Бандгруппа с пленным Шалевичем ушла в подземный коридор незадолго до момента, когда в схрон забросили холостую гранату. Эсэсовец открыл в стене дверь, впустил туда людей, подпер ее изнутри доской. Едва дверь закрылась, наступила беспросветная тьма. Женщина зажгла свечу, и ее пламя показалось ослепительно ярким, проявились контрастные лица, оружие, глиняный свод и черные тени. Запахло плавленым стеарином, невесть откуда потянуло свежим воздухом, колыхнуло пламя свечи, стало легче дышать.

Женщина передала свечу рядом стоявшему эсэсовцу, тот, обхватив ее длинными костлявыми пальцами, поднял над головой, и процессия двинулась, заворачивая вправо по сузившемуся до ширины плеч коридору. Через каждые пять-шесть шагов коридор имел в стенах углубления, в которых мог поместиться человек. «На случай встречного движения», — сообразил майор. Не зная зачем, мысленно начал цепляться за эти ниши. Он шел предпоследним в колонне, шествие замыкал эсэсовец с палкой, о которую опирался при движении. Строить конкретные планы побега не имело смысла. Долго шли или нет, майор не мог определить. Коридор внезапно расширился, и путники оказались в небольшом помещении с тяжелым запахом кала и мочи. Вновь эсэсовец с палкой закрыл за собой дверь, приложил палец к губам — тихо!

Люди прислушивались, но кроме звона в ушах вокруг ни звука. Тут же конвоиры уселись на землю, привалившись спиной к прохладной стене. Пленник оказался посредине бункера, с противоположной от входа стороны успел заметить темный узкий провал. Женщина перехватила его взгляд.

— Там тоже есть тоннель, но он будет закрыт. Тут куда ни пойди, упрешься в глухую стену.

— Все время под землей — мрачная житуха у вас, — вполголоса сказал Шалевич.

На удивление самому себе он не испытывал страха, захотелось поговорить с женщиной.

Конвоиры один за другим начали клевать носом, похрапывать, свесив головы на грудь. Только женщина, как кошка на мышь, неотрывно глядела на майора. После длительного молчания она неожиданно сказала:

— Мы другие, и жизнь наша не такая, как у всех.

— Ради чего?

— Придет время, мы окажемся наверху, власть станет нашей. Создадим Украинскую Самостийную Соборную Державу.

— Что потом?

— Жизнь пойдет по нашим законам, — подняла голову женщина.

— Всякая революция — море крови, контрреволюция — не меньше. Сейчас она течет рекой, потом опять убивать друг друга ради какого-нибудь лозунга?

— Людей много, родятся новые, — нервно сказала она.

— Вы готовы умереть за жизнь, которая пойдет по неизвестным еще законам?

— Не обязательно мне умирать.

— Значит, чужие жизни не жалко?

— Нет, почему же… — растерянно сказала собеседница.

— Сколько вам лет?

— Женщинам такие вопросы не задают.

— Мужчины определяют возраст женщины по внешнему виду довольно точно. Ошибка в два-три года. Сейчас темно, но по голосу вам не более двадцати пяти-двадцати шести. Лучший период жизни человека, когда он молод, полон сил, но уже имеет дело в руках и жизненный путь его обозначен. У вас же все, как в этом склепе: темно и расплывчато.

— Судьба.

— Как вас зовут?

— Эмма.

— Пурпурный закат давно видели, Эмилия?

— Красота!

— Выход отсюда для вас в лучшем случае — от одной тюрьмы до другой, иначе придется распрощаться с белым светом.

Шалевич внимательно вгляделся в прикорнувших эсэсовцев, сказал едва слышно:

— У вас жизнь впереди, если я уйду целым и невредимым.

— Не так все просто…

В это время наверху послышались неясные голоса.

— Чегой-то там? — встрепенулся «Хриплый», как мысленно назвал майор эсэсовца с палкой. Перестали сопеть остальные пришельцы.

Задрав головы вверх, компания внимательно вслушивалась. Однако разговор наверху не возобновлялся. Глубокая тишина царила в подземелье. Было невыносимо душно.

— Открой люк, — обратилась женщина к одному из спутников.

Тот встал, отодвинул ногой майора, поднял лежавшую у стены стремянку и взобрался на нее. Прошли минута-другая, и в схрон хлынул свежий поток воздуха. Хватая ртом живительную прохладу, эсэсовец воздел руки к небу, но в тот же миг его ноги оторвались от стремянки и он будто взмыл вверх.

— Матерь божия, спаси люди твоя! — воскликнула женщина и устремилась к черному проему в стене.

За нею ринулись остальные, и лишь Хриплый не растерялся — схватив за шиворот Шалевича, потащил к коридору вслед за ушедшими. Свеча погасла. Просунув два пальца за ворот гимнастерки, майор второй рукой попытался опереться о землю, и тут его пальцы зацепились за маузер, оставленный впопыхах женщиной.

— Я сам пойду, — прохрипел пленник, — задушишь.

— Не велика потеря, — отозвался Хриплый.

Тем не менее эсэсовец поднял Шалевича на ноги, пошел сзади. С маузером в руке и колотившимся с бешеной силой сердцем майор шел в темноте по коридору, подталкиваемый палкой конвоира. Постепенно стук в груди утих, вернулась ясность сознания. Пленник не знал, заряжено ли оружие, подготовлено ли к стрельбе. Они с Хриплым поотстали. Шалевич не видел охранника, слышал лишь за спиной его тяжелое дыхание. Ведя пальцами левой руки по стене, он положил ствол маузера на плечо. Как только рука нащупала нишу, майор нажал на спусковой крючок. Ослепительная вспышка и грохот выстрела в замкнутом пространстве на мгновенье парализовали, но он тут же протиснулся в нишу, прижался спиной к ее шершавой поверхности. В ушах звенело набатом, нервно подергивалась мышца под правой лопаткой. Шалевич подал ногу вперед, она тут же уперлась во что-то мягкое. Он нагнулся, чтобы на ощупь определить, тело ли это. Но тут же за руку схватили, потянули. Майор дважды выстрелил вниз. Рука освободилась. Прислушался. В звенящей тишине ничьих шагов не было слышно. Только безмолвие и стук в висках.

33
{"b":"568806","o":1}