ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Трудно тебе?

— По-всякому.

— Ты уж прости меня. Так получилось.

— Посидим немного, послушаем да спать пойдем, — ответила Лида на слова гостьи, — скоро Димка проснется, пеленки менять надо.

Вновь в голове запульсировала боль. Зина потерла виски.

— Мне расхотелось сидеть, — сказала она. — Свежо. Идем к Димке.

В горнице две кровати. На одной Лида с племянником, на второй Зина.

Кому бы, как ни матери, лежать с сыном. Ан нет. Вопрос даже не возник, а попросить постеснялась. Так и лежала одна с головной болью, прислушиваясь, стараясь уловить дыхание Димки. Незаметно заснула.

Разбудил плач ребенка. Зина спросонья метнулась к нему, но Лида уже поменяла пеленки. Так и осталась она стоять возле их кровати.

— Ложись с ним, — неожиданно сказала Лида.

Нежная, радостная волна чувств захватила Зину. Она осторожно легла рядом с теплым сопящим существом, осторожно поцеловала в лобик, всматривалась в едва видимое в темноте личико, боялась даже дышать. Наконец-то мать и сын были вместе, без посторонних взглядов.

Рассвет Зина встретила очередной заменой пеленок, но была счастлива ощущением своей нужности. На завтрак она вышла с головной болью, но с сыном на руках.

— А Димка почти всю ночь проспал, — бодро сказала она, — молодец.

Зина приняла бабушкину микстуру натощак, запила горечь двумя ложками янтарного меда. Потом со свежей горбушкой хлеба выпила кружку парного молока и сразу почувствовала крайнюю усталость. Сказались напряжение предыдущего дня и ночного бодрствования.

— Иди полежи, — заметила Лида состояние гостьи, — на тебе лица нет.

Взяла Димку, проверила, как запеленут племянник.

— Мы погуляем в саду. Отдохнешь, приходи к нам.

Зина уснула сразу, как только улеглась, и проспала до обеда. Проснулась, вспомнила, надо идти в сад к сыну. Но когда вышла из горницы заспанная, бабушка собирала посуду со стола после обеда. Гостья извинилась, но дедушка успокоил:

— Хорошо, что проспала полдня. Сейчас поешь и опять иди спать. Сном можно лечить любую болезнь. Спи на здоровье.

Мать Димки последовала их совету. Домочадцы не тревожили, старались меньше времени быть в комнате, чтобы не создавать лишнего шума. Димку спать укладывали в столярке на подушку в крышке улья. Изредка заходила бабушка послушать спокойное дыхание Зины. Она проснулась, когда солнце уходило за горизонт.

Так началась жизнь Зины в отеческом доме Сергея. Почувствовав доброе отношение к себе стариков да и Лиды, она расслабилась, отоспалась в спокойной обстановке. Никто ее ни в чем не упрекал, не требовал объяснений. Была Зина на вторых ролях по уходу за сыном.

Однако вскоре положение изменилось. Ушла домой Лида, и все обязанности по уходу за Димкой легли на ее плечи. Малыш привязался к тетке и первое время капризничал, когда мать брала его на руки. Но потом и эта проблема была решена. Потянулись дни обычные для женщины с малым ребенком. Спокойная, размеренная жизнь, бабушкины отвары, дедов мед, парное молоко утром и вечером благотворно сказались на ее здоровье. Уменьшились головные боли, пропала бледность лица и вялость в теле, улучшилось настроение.

Приходила через два-три дня Лида, разведать, как идет жизнь в Горшовке. Незаметно пролетели три недели. Деды оставляли молодую женщину пожить у них еще, хоть всю зиму. Им веселее, и для Зины польза. Но надо было возвращаться, начинала портиться погода, требовалась другая одежда, мать беспокоилась.

Уезжала из Горшовки со слезами. В Батурино Анна Михайловна дала Зине фуфайку, теплый платок, шерстяные носки и Сергеевы ботинки, лежавшие без дела. В таком одеянии ожидала она на грейдере автомашину.

XV

Затишье на фронте длилось недолго. Уже в начале октября войска Юго-Западного фронта вели наступление в направлении Запорожья и освободили город к середине месяца. Затем форсировали Днепр ниже Днепропетровска и овладели важным плацдармом на правом берегу. Тяжелые бои по расширению захваченного участка затем длились более двух месяцев.

Высокий правый берег реки обозначил границу. Закончились степи от Днепра до Волги. Сергей стоял спиной к реке, смотрел на восток, видел мысленно тысячекилометровую равнину до Сталинграда, которую он прошел и проехал вдоль и поперек. Впереди лежала Приднепровская возвышенность, холмистая местность вплоть до Карпат.

В ходе наступления войска фронта неоднократно подвергались массированным контратакам противника. В разрывах боевых порядков вражеские передовые отряды нередко оказывались в тылу на десятки километров. Бреши, как правило, закрывались фронтовыми частями, прорвавшийся противник оказывался в окружении, в ряде случаев на захваченной территории предпринимались попытки восстановления в населенных пунктах оккупационного режима, что напрямую связывалось с нарушением работы фронтовых коммуникаций.

20 октября Юго-Западный фронт получил наименование 3-й Украинский. Столь знаменательное событие штаб войск НКВД фронта отметил «банкетом» в собственной палатке на левом берегу Днепра. С развитием дальнейшего наступления штаб планировал перебраться в ближайшее время на другую сторону реки, но обстановка для этого не складывалась. Правый берег в районе Запорожья находился еще в руках противника. Части по охране тыла лишь наполовину переместились за наступающими войсками. Николай Михайлович решил собрать начальников отделов, отделений и служб, чтобы обсудить задачи в связи с захватом плацдарма на днепровском берегу и ожиданием команды на переправу.

Начальник штаба зачитал офицерам ориентировку о состоявшемся в сентябре 1943 года третьем большом конгрессе украинских националистов, задачах, которые он поставил перед ОУН. Николай Михайлович читал не спеша, выделяя каждое слово: «…формирование, вооружение и оснащение УПА, ее обучение и подготовка для вооруженных выступлений в тылу Красной Армии; совершение диверсионно-террористических актов путем налетов на штабы и подразделения Красной Армии и войск НКВД; уничтожение офицеров Красной Армии и войск НКВД, сотрудников органов НКВД — НКГБ и партийного актива; расстройство нормальной работы тыла Красной Армии путем разрушения железных дорог, поджога военных складов и уничтожение транспортных средств на армейских коммуникациях; вербовка населения, в основном молодежи, в диверсионно-повстанческие отряды; внедрение оуновцев в части Красной Армии с целью выделения разложенческой, шпионской и террористической работы; националистическая агитация и пропаганда среди населения с целью вовлечения его в борьбу с советской властью; для придания организованного характера борьбы с Красной Армией создано главное командование УПА во главе с Романом Шухевичем».

Закончив чтение, он попросил высказаться по поводу содержания документа.

— Точно такие же задачи ставятся перед диверсионными и террористическими группами немцами, — ответил начальник разведывательного отдела майор Кавригин.

— Но то противник. А эти вроде бы свои люди. Даже зла к ним не испытываешь. Одни ведь песни поем:

Хоть на хволыночку выдь… —

вспомнил он строчку из известной украинской песни.

— У украинцев и русских общие корни. Они наши или мы их, все едино, славяне. Но те, кто составил документ, принимал его как руководство к действию, — враждебный элемент. Диверсионные и террористические группы, из кого бы они ни состояли, подлежат уничтожению, — ответил начальник штаба.

— Никакого различия по национальному признаку. Земля эта для нас не чужая. Мы здесь свои. Так люди относятся к нам. Давайте выпьем за дружбу народов, — провозгласил он тост. — Чтобы нам встречались лишь добрые люди.

Сергей вышел на свежий воздух. Не хотелось отказываться от хороших тостов, но разведенный спирт душа не принимала. Вскоре появился Кавригин.

— Не удается нам встретиться, — сказал он. — Рад видеть начальника оперативного отделения и командира боевого отряда в одном лице.

42
{"b":"568806","o":1}