ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

О рискованных полетах Дик мечтал с детства. Как-то мать взяла его с собой на авиашоу, где он в первый раз поднялся в воздух на самолете. Это был старенький желтый двухместный «Пайпер Каб» с шинами без протектора; пропеллер крутанули вручную и взлетели с поросшего травой поля. Как только они поднялись в воздух, Дик отстегнул ремень безопасности и встал на ноги в задней части крошечного самолета: ему нужно было видеть то, что видел пилот. В этот момент он понял: именно такую картину он хочет видеть всю жизнь. В день, когда ему исполнилось шестнадцать, он получил удостоверение пилота. Теперь если он не летал, то гонял через узкие ряды виноградников на мотоцикле, гордясь своим умением уходить от местных полицейских, которые постоянно предупреждали его, что нельзя ездить на таких скоростях. Субботы Дик боялся еще больше, чем Берт. Он пробирался в кино, садился в последнем ряду, где никто не мог его увидеть, и потом исчезал через заднюю дверь. Все детство ему внушали, что конец света уже близок. Но единственный конец, которого он с нетерпением дожидался каждую неделю, был конец субботы. Уже с полудня субботы он сидел и смотрел на линию горизонта, ожидая того великого момента, когда солнце зайдет и мучения наконец будут позади.

В 1958 году, в возрасте двадцати лет, Дик поступил в авиационную школу ВВС, несмотря на то что адвентистам седьмого дня полагалось быть «отказниками». Он летал на сверхзвуковом F-100 «Супер Сэйбр» над Северным Вьетнамом, возвращаясь после воздушных боев на самолете, пронизанном пулевыми отверстиями. Он подпитывался адреналином и не просто летал, но настойчиво стремился именно к опасным полетам. Он видел погибших коллег и друзей. Некоторые из них заживо сгорали в кабинах. Однажды он видел коллегу, лежащего на земле и изрубленного мачете. В полете он не ощущал страха. Но когда все заканчивалось и он возвращался на землю, он иногда подходил к краю взлетно-посадочной полосы и его рвало.

Поэтому, как только Берт предложил ему лететь на «Вояджере», он, естественно, сразу согласился. В начале 1980-х Дик работал у Берта летчиком-испытателем. Он уже устанавливал рекорды дальности на личном Long-EZ (один из комплектов, выпускавшихся предприятием Берта) и жаждал новых приключений. Однажды, когда Берт, Дик и Джина обедали в кафе в Мохаве, Дик сказал, что хотел бы попробовать новый тип самолета для воздушной акробатики. Но Берт сказал, что у него есть идея получше и что он обдумывал ее много лет, рассчитывая на появление и скорую доступность углеродного волокна и композитных материалов для изготовления самолетов. Берт схватил салфетку и, попутно вкушая стейк под соусом терияки, набросал эскиз самолета с одним длинным крылом. Все трое тут же поняли, что такая конструкция должна позволить совершить кругосветный перелет без посадок и без дозаправок. Такой перелет они рассматривали как очередную веху, очередной рекорд в авиации.

Берт подсчитал, что для такого кругосветного перелета на каждый килограмм собственного веса самолета должно приходиться 7 кг топлива. Проблема заключалась в том, чтобы втиснуть в самолет достаточно топлива, чтобы он мог пролететь около 40 000 км, и при этом сделать сам самолет достаточно легким, чтобы он мог взлететь с таким количеством топлива. Отчасти задача решалась с помощью углеродного волокна, которое позволит сделать самолет вдвое легче по сравнению с обычной алюминиевой конструкцией и при этом обеспечит ему необходимую прочность. Аэродинамическая эффективность и тяговая эффективность у него должны быть лучше, чем у любого другого легкого самолета. Пропеллер должен быть более работоспособным, и двигатели тоже должны более производительно превращать керосин в энергию. Поскольку полет будет проходить на небольшой высоте, кабину не нужно делать герметичной.

Дик и Берт ожесточенно спорили по поводу уменьшения веса и сохранения устойчивости. Дик говорил, что он не сможет повернуть самолет. Берт ответил, что он летит вокруг света и ему вообще не нужно поворачивать. Дик сказал, что в случае ливневого шторма этот самолет просто развалится. Берт посоветовал ему не лететь в дождь. Берт усомнился в необходимости радара. Дик говорил, что не собирается лететь вслепую. Большинство сотрудников знало, что, если братья Рутан сошлись лицом к лицу, от них лучше держаться подальше.

Но в конце концов братья все же нашли компромисс. С самого детства так и повелось: Берт конструировал самолеты, а Дик летал. А их сестра Нелл была стюардессой. «Вояджер» имел длинные тонкие крылья, с виду настолько слабые, что казалось, он мог махать ими как птица. Фактически он состоял из 19 отдельных топливных баков. На горючее приходилось 73 % общего взлетного веса самолета – Дик фактически должен был пилотировать летающий бензобак.

– Башня Эдвардс! Это «Вояджер-1», – сказал Дик Рутан ранним декабрьским утром 1986 года с ВПП базы ВВС Эдвардс. – Мы готовы к взлету.

Ответ пришел в восемь утра: «Взлет разрешаю. Удачи вам!»

Неподалеку, в самолете сопровождения, глубоко вдохнул Берт – как и Майк Мелвилл, по праву считавшийся пилотом мирового класса и готовый сопровождать «Вояджер» на начальных этапах его полета.

Джина громко произносила показания скорости: 45, 61, 65…

По мере того как «Вояджер» набирал скорость, законцовки крыльев, заполненные топливом, начали свисать, подобно длинным листьям тюльпанов. Вскоре они коснулись полосы и начали скрести по ней.

– Крылья трутся об землю, – сказал Майк, следя за самолетом. – А там топливо прямо у кончика крыла.

– Скажи ему, чтобы тянул ручку на себя! – крикнул Берт. – Скажи ему, что у него крылья волочатся по земле. Ручку на себя!

Джина продолжала монотонно озвучивать скорость: 84, 87, 90. Майк боялся, что появится пламя. Чтобы после взлета «Вояджер» мог нормально набрать высоту, на ВПП он должен был достигнуть скорости в сто узлов.

«Вояджер» набирал скорость, и теперь крылья медленно поднялись, всего на два сантиметра. Потом на пять. Потом на восемь.

– Крылья поднялись! – сказал Майк. – Вау! Они загнулись вверх!

Джина продолжала: 94, 97, 100. Самолет взлетел.

– Сто узлов! Черт побери! – воскликнул Берт. – Мы вышли на сто узлов!

Майк, Берт и жена Майка Салли, сидевшая в задней части самолета сопровождения, успокоились. Сколько же всего потребовалось, чтобы только добраться до линии старта! Они летели в двухмоторном «Дучесс» Берта вслед за «Вояджером», пока Калифорния не скрылась из виду. Законцовки крыльев смотрелись плохо. На одном крыле с конца свисал провод, а винглет (небольшой вертикальный элемент на самом конце крыла) еле держался. Но когда Дик под руководством Берта проводил испытания на устойчивость, правый винглет у него вообще оторвался, да и левый выглядел так, будто вот-вот отвалится[18].

Берт сказал Дику: «Не останавливайся. Не останавливайся». Дик кивнул. Он и не собирался прекращать полет. Компас показывал, что он летит на запад, так что все шло правильно. Между тем топлива в баках «Дучесс» оставалось все меньше, и, если Берт, Майк и Салли хотели вернуться на базу Эдвардс, им нужно было немедленно разворачиваться. Майк накренил самолет, чтобы помахать «Вояджеру» на прощание. Берт молчал, ища глазами горизонт. Везде, насколько хватало глаз, была только вода.

Наземная команда «Вояджера» в ангаре 77 в Мохаве во главе с Брюсом Эвансом (одним из немногих людей, которых Дик слушался беспрекословно) поддерживала круглосуточный контакт с Диком и Джиной. Берт и Майк занялись летными испытаниями своего новейшего служебного самолета «Бичкрафт Старшип». Берт был на связи – на случай, если нужно будет поговорить с братом или если тот захочет связаться с ним. Майк даже ночами следил за полетом «Вояджера», то и дело разговаривая с Диком и Джиной. Отчасти он также управлял переговорами и отстранял Берта от связи, если понимал, что тот собирается давать Дику советы, которых тому слышать не нужно.

Как только они взлетели со взлетно-посадочной полосы Эдвардс и хлипкие крылья наконец-то приняли на себя нагрузку, Дик взволнованно сказал: «Я могу летать на этом самолете! Я могу летать на нем!» Джина, лежа на спине и глядя на него снизу вверх, ответила: «Я и не сомневалась, что сможешь». Дик не знал, действительно ли она была столь уверена в нем или просто была слишком наивной, но ее похвала пришлась к месту и ко времени. «“Вояджер” может летать, просто у летчика руки должны быть нормальные!» – радостно сказал он. Он знал, что, если кончик крыла продолжит разрушаться и топливный бак разорвется, они погибнут, но провел эту информацию по категории «Наплевать!».

вернуться

18

Правый винглет упал во двор дома одной женщины из Ланкастера, которая наблюдала за взлетом «Вояджера» по телевизору. Левый оторвался где-то над районом Санта-Барбара.

15
{"b":"568813","o":1}