ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Карли почувствовала, что краснеет. Поставив обе ступни на пол, она слегка наклонилась к нему.

— Мистер Найт… — Она набрала в грудь побольше воздуха. — Вы, кажется, забываете, что я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать с вами свой гардероб.

Она ждала, что он тут же встанет и укажет ей на дверь, но Джонатан только откинулся на спинку стула и кивнул, как бы даже одобряя ее выпад.

— Вы, безусловно, правы. — Он не казался обиженным. — Действительно, то, как вы одеты, не имеет никакого значения. Я все равно должен вас выселить.

Проклятие. Она слишком много себе позволила. Выдавив улыбку, Карли заставила себя успокоиться, потом, слегка повернувшись, снова положила руки на колени и скрестила ступни, укрылась в хрупкой раковине наигранного хладнокровия.

— Мистер Зиммерман сказал, что корпорация не хочет продлевать мне аренду, потому что в «Карусели»… — Она хотела было употребить выражение агента «недостаточно вкуса», но передумала. — Потому что «Карусель» не соответствует предприятиям остальных арендаторов. Если вы представите мне список претензий, я все приведу в порядок.

Джонатан покачал головой.

— Этого недостаточно. Как вам хорошо известно, наше здание расположено в одном из самых престижных районов Ла-Джолла — самого фешенебельного пригорода Сан-Диего. Мы требуем от своих арендаторов элегантности и высокого класса, а собачья парикмахерская…

— «Карусель» нисколько не уступает по классу всем остальным предприятиям в этом здании. — Кар ли чувствовала, что голос выдает ее гнев, и старалась взять себя в руки. — В моем салоне чисто, красиво, и я неплохо справляюсь с делом.

Он поднял руку, останавливая ее.

— Никто и не ставит вам в вину грязь или отсутствие деловых способностей.

Карли неловко заерзала на стуле. Перед ее мысленным взором с неприятной отчетливостью возникла витрина «Карусели». В ней были выставлены собачьи ошейники и разноцветные миски для кошачьей еды. Может быть, в решении правления «Геркулеса» все же есть определенная логика.

Она мысленно сравнивала свою витрину с витриной соседнего магазина, принадлежавшего Шейле Вэйд, — импортная одежда из английской шерсти на изящных манекенах. Потом она вспомнила три остальных: с безукоризненным вкусом подобранная композиция из полудрагоценных камней и золотых самородков миссис Ньюхарт, привлекающая внимание прохожих к ее оригинальным ювелирным изделиям; головки сыра в ярких обертках и сверкающие бутылки вина «Деликатесов Хейнкеля»; прелестные искусственные цветы, выбранные мистером Хименесом для витрины «У Педро», изысканного мексиканского ресторанчика, который он открыл в прошлом году.

— Я найму профессионального декоратора, — предложила она. — Мы превратим «Карусель» в самый роскошный салон для домашних животных к югу от Беверли-Хиллз.

— Мне очень жаль, мисс Мак-Донаф, но мы не сможем оставить за вами это помещение.

Фраза прозвучала так решительно, что у нее упало сердце.

— Но я могу вам кое-что предложить. Он поднял густые черные брови.

В душе Карли шевельнулась надежда.

— Мне следовало бы предоставить это агенту, но раз уж вы здесь… — Джонатан включил компьютер, стоявший на столе. — У нас прямо сейчас есть подходящее помещение в здании на Даймонд-стрит в Пасифик-Бич.

Оно просторнее, чем ваше, а арендная плата там ниже.

Карли явственно представила себе непрерывно гремящий тяжелый рок и запах жарящихся гамбургеров, которым, казалось, навек пропитался воздух в этом районе Сан-Диего. Не говоря уж о вездесущем песке.

— Пасифик-Бич исключается. Мои клиенты не станут пробиваться сквозь толпу любителей серфинга со своими пуделями. — Она поджала губы.

Джонатан рассеянно вертел в руках нож для бумаг.

— Пасифик-Бич не так уж плох. И ваши клиенты не увидят никаких любителей серфинга. Здание находится далеко от пляжа.

— Но дело не только в этом. — Карли изо всех сил старалась, чтобы ее голос не звучал просительно. — Если я перееду из Ла-Джолла, я растеряю большинство клиентов, а на создание новой клиентуры потребуются годы.

— Тогда, может быть, вам следует подыскать другое помещение в Ла-Джолла.

Она глубоко вздохнула.

— Ничего подходящего нет. Мистер Зиммерман уже все обзвонил.

То же самое проделал Дэвид Торнтон, офтальмолог, с которым она встречалась с тех пор, как обосновалась в Ла-Джолла. У Дэвида, который был членом Коммерческой палаты, было огромное количество знакомств, и он, перед тем как уехать на конференцию в Гамбург, подтвердил неутешительное сообщение Зиммермана.

— Тогда прошу меня простить, мисс Мак-Донаф. — К ее удивлению, его голос звучал искренне. — Это все, что мы могли для вас сделать.

Он встал. Карли тоже. Джонатан обошел стол, и Карли заставила себя улыбнуться.

Умей проигрывать, Карли-Энн.

Но она не умела сдаваться, она была бойцом по природе, настоящей дочерью своего отца.

На мгновение ей пришла в голову мысль применить тот же прием, что так удачно подействовал на агента, — пригрозить обратиться в общество защиты прав животных.

Нет, не сработает. Он сразу поймет, что это блеф.

Она протянула руку.

— Ну, что ж, я вижу, ваше решение непоколебимо. Но я не собираюсь сдаваться. Я надеюсь за тридцать оставшихся мне дней сделать все возможное, чтобы вы изменили мнение.

— Вы только зря потратите силы.

Его гулкий голос звучал более чем решительно. Карли поняла, что это его окончательный ответ, и перестала сопротивляться.

Ей удалось улыбнуться.

— Мне хотелось бы еще раз поговорить с вами.

Он слегка коснулся ее локтя и повел к двери.

— «Геркулес» не устраивает сама сущность вашего дела, а не то, как вы его ведете, и что бы вы ни предприняли, вам не удастся изменить мнение правления. — Он произнес это с ноткой сожаления.

Карли отчетливо ощущала прикосновение сильной руки, свежий запах дорогого мыла и внезапное волнение от его близости. Потом дверь красного дерева распахнулась и закрылась за ней.

Когда она спешила через приемную, загорелая секретарша лет пятидесяти бросила на нее сочувственный взгляд. Быстрое падение лифта, и вот Карли уже на стоянке у своего потрепанного «бьюика».

Подернутое дымкой солнце освещало выгоревший газон у здания «Геркулеса». Вдалеке виднелся океан, над которым, как всегда по утрам, висел туман.

Стараясь не поддаваться жалости к себе, Карли поехала домой переодеться в рабочую одежду. Она жила в университетском городке, пригороде Сан-Диего, соседнем с Ла-Джолла и отделенном от него автострадой.

Что ей было сейчас нужнее всего, так это пробежка в хорошем темпе с Королем Генри, восьмимесячным золотистым ретривером. Потом горячий душ — и в «Карусель» вместе с Генри. Если уж бег и вода не избавят ее от уныния, то не избавит ничто на свете.

Когда Карли появилась в «Карусели» полтора часа спустя, ей сообщили, что сенбернар Атлас опаздывает уже на целых пятнадцать минут. Она прошла через салон к задней двери и стала высматривать огромного пса на туманной улице.

— Если стоять над чайником, он никогда не закипит, — услышала она из зала голос Барбары Николсон, своей помощницы. Барбара родилась в Англии, сейчас ей было уже под семьдесят, но двигалась она с легкостью молодой женщины. Она стояла, прислонившись к косяку и засунув руки в карманы синего рабочего халата.

Карли вернулась к прилавку.

— Если миссис Фишер с Атласом сейчас не появится, у нас все послеобеденное расписание полетит кувырком. Кэтлин придется помочь мне с Солти, а это значит, что мы слишком поздно сможем заняться Фреклсом.

Кэтлин была младшей сестрой Карли, Услышав свое имя, она высунулась в дверь.

— Карли-Энн, можно я сама займусь Атласом?

Она была более плотной и не такого высокого роста, как старшая сестра, но все равно возвышалась чуть не на голову над миниатюрной Барбарой.

Барбара кивнула в знак солидарности.

— Пусть Кэтлин вымоет его, дорогая. — Она встряхнула крашеными рыжими кудрями. — Он такая душка — будет делать все, что она скажет.

2
{"b":"568893","o":1}