ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
* * *
Томился от жажды осел у пруда.
«Темна, — он кричал, негодуя, — вода!»
Быть может, вода и темна для осла, —
Она для умов просветленных светла.
* * *
Верхушка говорила с похвальбою:
«Моя обитель — небо голубое.
А ты, о корень, житель подземелья».
Но корень возмутился: «Пустомеля!
Как ты смешна мне со своею спесью:
Не я ль тебя вздымаю к поднебесью?»
* * *
Керосиновая лампа гордо заявила плошке:
«Называть себя сестрою не позволю мелкой сошке».
Но едва Луна успела в темном небе воцариться,
Низко поклонилась лампа: «Милости прошу, сестрица».
* * *
«За что, седина, ты в почете и силе?» —
Завистливо черные кудри спросили.
«Возьмите все это, — вздохнула печально
Она, — но верните мне цвет изначальный».
* * *
Хвала и хула обратились к поэту:
«Кто друг твой, кто враг твой — скажи по секрету».
«Вы обе — и это совсем не секрет —
Друзья и враги мне», — ответил поэт.
Жалкий дар
Слуга сказад: «О махарадж[31], мудрец не внял мольбам,
Он не желает посетить твой златоверхий храм.
Сегодня у дороги он нашел себе приют,
И толпы верующих с ним молитвы, богу шлют.
Волненьем, трепетом полны и радости святой,
Они земную славят пыль, а храм — почти пустой!
Как, жаждою опалена, летит к цветку пчела,
Покинув улей золотой, расправив два крыла,
Так женщин и мужчин толпа, богатый храм забыв,
Стремится к лотосу-душе. Он, лепестки раскрыв
В пыли дорожной, аромат несет людским сердцам
И одиноко божество, и пуст твой царский храм».
Обеспокоенный раджа покинул царский трон.
Он видит садху[32] на траве, в тени зеленых крон.
«Почтенный, почему отверг ты пышный храм раджи?
А славить господа в пыли достойно ли, скажи?» —
«В том пышном храме бога нет», — последовал ответ.
«Безбожник, что ты говоришь! Нет бога? Бога нет?
На драгоценном алтаре не бог изображен?
Иль в храме этом пуст алтарь и пуст священный трон?»
«Не пусто в храме, махарадж. Гордыня там и спесь.
Безмерной гордостью царя твой храм пропитан весь.
Не всеблагое божество вселилось в этот храм —
Себя ты в храме утвердил, в нем царствуешь ты сам!»
«Я двадцать лакхов[33] рупий дал, я этот храм воздвиг,
Он устремился к небесам, он облаков достиг.
Бог принял дар мой!.. — Тут раджа нахмурил грозно лик
Так отчего ж там бога нет? Ответствуй, еретик!»
Святой спокойно отвечал: «А помнишь ли ты год,
Когда пожаром разорен был бедный твой народ?
Двадцатитысячной толпой стоял он у дворца,
Он тщетно помощи просил у своего отца.
И, не добившись ничего, бездомные ушли;
Они в пещерах и лесах жилища обрели,
И запустелые дворы разрушенных домов,
Кусты, проросшие из стен, страдальцам дали кров.
Деревьев купы — их приют, обочины дорог…
За двадцать лакхов рупий ты вознес тогда чертог.
Твою кичливость, спесь твою тот храм собой являл.
Ты богу отдал этот храм, но бог тогда сказал:
«Обитель вечная моя и выше и прочней,—
Небес бескрайних синева, где тысячи огней.
Основа дома моего — Мир, Истина, Любовь,
Куда ж переселить меня тот скряга хочет вновь?
Ничтожный, слабенький гордец в бессилии своем
Не может подданным помочь, а мне он дарит дом?!»
И бог ушел под сень ветвей, отверг он пышный храм,—
Он к людям навсегда ушел, к бездомным беднякам.
Хоть пена в море и пышна, но пустота внутри.
Так полон гордостью твой храм и пуст он, — посмотри!»
«Негодный шут, — вскричал раджа и головой затряс, —
Мерзавец, убирайся вон, изыди сей же час!»
«Куда ты преданность изгнал, — ответ был мудреца,—
Туда и преданных гони от своего дворца».
Жертва
Двух мальчиков сразу постигла беда:
Не прожили года — ушли навсегда.
И снова родился у Моллики сын;
Муж умер, остался ей мальчик один,
Искали друзья утешенья слова:
Мол, в прошлом рожденье грешила вдова,[34]
И выпало Моллике вдовье житье.
Палимая тяжкого горя огнем,
При тусклом светильнике ночью и днем,
В дыму благовоний, пред ликом богов
Молила она отпущенья грехов
Былого рожденья… Покорна, смирна
И в мысли тревожные погружена,
Бродила, голодная, по деревням,
Без жертв не входила, несчастная, в храм;
Носила с землей амулет в волосах,
Собрав под ногами у брахмана прах;
Из древней «Рамаяны»[35] слушала сказ,
Саньяси домой приводила не раз,
Чтоб дом благочестием он освятил,
Чтоб сына — дитя ее — благословил.
Она унижалась пред всеми подряд,
Молила у каждого ласковый взгляд:
У птиц, у зверей, у небесных светил
Просила, чтоб сын ее маленький жил;
Волненьем и вечной тревогой полна,
Любого обидеть боялась она,
Навлечь на себя неожиданный гнев,
Невольным поступком кого-то задев.
Ребенок дорос до полутора лет
И вдруг заболел. Лихорадка и бред,
На горе вдове, охватили его,
Худеет малыш и не ест ничего,
Несчастная мать позабыла покой,
Поила ребенка священной водой,
Молилась и ночи и дни напролет,—
Недуг не проходит… Рыдая, идет
Несчастная к брахману: «Слушай, отец,
Смогу ль замолить я свой грех наконец?
Носила дары, исполняла обет,
А где же защита мне с сыном от бед!
Я все украшенья мои продала,
Великие жертвы богам принесла,
Чтоб алчность безмерную их утолить.
Возможно ль им столь ненасытными быть!
Ужель и ребенка должна я отдать?»
И брахман сказал: «О дитя, ты как мать
Усердно пеклась о ребенке своем,
Но в веке железном[36], увы, мы живем.
Нет ныне закона; нет веры такой,
Которыми славился век золотой.
Теперь не способен уже человек
На истинный подвиг — забыт он навек!
Когда добродетельный Карна[37] узнал,
Что жертвы господь от него пожелал,
Он сына зарезал. Но волей небес
В мгновение ока ребенок воскрес,
И Шиби-раджа[38] добродетельным был —
Ведь собственной плотью он Индру кормил.
Остался живым и целехоньким он.
Вот вера и стойкость ушедших времен!
Но твердость такая уже не для вас…
От матери слышал я в детстве рассказ:
Бесплодная женщина рядом жила,
Хотела ребенка — и клятву дала,
Что если когда-нибудь сына родит,
То первенца Матери-Ганге[39] вручит.
И мальчик родился… Но вскоре, увы,
Ей выпала горькая доля вдовы[40].
Исполнена верой и духом тверда,
С младенцем пошла она к Ганге тогда:
«О Мать, не забыла я клятву свою,
Дитя мое в руки твои отдаю,
Он первый, о Мать, и последний мой сын!..»
И — бросила в воду. Чудесный дельфин
С самой Бхагиратхи[41] на черной спине,
Как жемчуг искрясь, показался в волне.
Был Гангой ребенок вдове возвращен.
Вот вера и стойкость ушедших времен!»
Потупила бедная Моллика взгляд.
Себя укоряя, вернулась назад:
«Напрасно молюсь, исполняю обет,
Нет истинной веры в душе моей, нет!»
А в доме царила зловещая тишь.
В жару, в лихорадке метался малыш.
Лекарство схватила в отчаянье мать.
Пытается зубки ребенку разжать.
Но тщетно… Глазами сказавши «увы»,
Врач медленно вышел из дома вдовы.
Стемнело. Бессонный светильник дрожит,
Дыхание мальчика мать сторожит.
Но вот приоткрылись глаза его вдруг
И будто бы ищут кого-то вокруг.
«О радость моя, драгоценный ты мой!
Вот мамины руки, не бойся, родной!»
И Моллика крепко его обняла,
Чтоб хворь его тяжкая к ней перешла.
Вдруг дверь распахнулась, и ветра порыв
Ворвался, светильник ночной загасив.
И вздрогнула Моллика: там, вдалеке,
Свирепствуют волны на Ганге-реке.
«О сын мой бесценный, ты будешь здоров,
Я Матери-Ганги услышала зов.
Есть руки прохладней, дитя, и нежней,
И мягче, чем руки у мамы твоей.
Ты будешь спасен!»
Начинался прилив….
Вот Моллика, на руки сына схватив,
Бежит, освещенная полной луной,
К безлюдному гхату[42] дорогой прямой.
«О Мать! — простонал ее голос в ночи. —
Бессильны пред болью земные врачи,—
Яви состраданье и жар охлади
Больному ребенку — на нежной груди».
Горячее тельце она подняла
И — с верой — прохладной воде отдала.
Надолго застыв в ожиданье немом,
Закрыла глаза она. Тихо кругом.
И вот на дельфине, почудилось ей,
Плывет светлоликая Мать Матерей[43].
И, лотосом мокрой ладони[44] прикрыт,
Красивый ребенок смеется, шалит.
Сын к матери тянет ручонку свою…
И Моллика слышит: «Бери, отдаю!..»
И, шаря глазами по черной воде,
Несчастная шепчет: «Мать, где же он?.. Где?!»
А Ганга молчит… Отступает мираж,
И слышится хриплое: «Ты не отдашь?!»
Луна полноликая смотрит с небес.
От южного ветра колышется лес…
вернуться

31

Махарадж (или махараджа) — феодальный титул: царь, великий царь; слово может использоваться в качестве льстивого обращения к какому-нибудь вышестоящему лицу.

вернуться

32

Садху — подвижник, святой странник.

вернуться

33

Лакх — счетная единица, равная ста тысячам.

вернуться

34

Мол, в прошлом рожденье грешила вдова… — В соответствии с индусскими верованиями судьба человека в нынешнем рождении определяется суммой добрых и дурных дел, совершенных им в прежних рождениях.

вернуться

35

Из древней «Рамаяны» слушала сказ… — «Рамаяна» — древнеиндийская эпическая поэма о царевиче Раме.

вернуться

36

В веке железном…, век золотой. — По индуистским представлениям, время существования Вселенной делится на четыре мировых эпохи, так называемые юги. От первой — «золотой» до последней — «железной», заканчивающейся катаклизмом, происходит постепенный моральный, физический, материальный упадок.

вернуться

37

Карна — один из персонажей великой индийской эпопеи «Махабхйрата». По преданию, он родился в боевых доспехах.

вернуться

38

Шиби — царь племени ушинара. С его именем связано предание о том, как боги Индра и Дхарма, желая испытать его благочестие, обратились соответственно в сокола и голубя. Голубь, за которым гнался сокол, в поисках спасения бросился на колени к Шиби. Сокол потребовал свою добычу, но Шнби отказал ему и посулил другого мяса. Тогда сокол потребовал мяса от тела самого Шиби, и тот стал отсекать куски от своего тела. Убедившись в его самоотверженности, боги приняли свой облик, сделали Шиби невредимым и исполнили все его желания.

вернуться

39

Бхагиратхи, Ганга-мать, Мать Матерей — эпитеты реки Ганг, священной реки индусов; Ганг считается земным продолжением Млечного Пути, который рассматривается как Небесная Ганга.

вернуться

40

Ей выпала горькая доля вдовы. — Вдовы в индуизме являются презираемыми существами; многие женщины в прошлые времена предпочитали быть сожженными на погребальном костре мужа, чем испытать участь вдовы, тем более, что вторично выйти замуж вдова не имела права.

вернуться

41

Бхагиратхи, Гангй-мать, Мать Матерей — эпитеты реки Ганг, священной реки индусов; Ганг считается земным продолжением Млечного Пути, который рассматривается как Небесная Ганга.

вернуться

42

К безлюдному гхату… — Гхат — спуск к реке, место сожжения трупов.

вернуться

43

Плывет светлоликая Мать Матерей. — Имеется в виду воплощение реки Ганги, почитаемой как божественное воплощение матерей вообще.

вернуться

44

И, лотосом мокрой ладони… — В индийской религиозной поэзии и религиозном искусстве кисть руки божества уподобляется цветку лотоса.

10
{"b":"568938","o":1}